Вэй Шу верхом на коне повел тридцатитысячное войско на приступ под самые стены города. В стране Гуху царил хаос. С трудом собрав из разных отрядов войско для боя, они всё же с самого начала выказали робость и лишь отчаянно взывали о помощи к южным варварам Наньмань, надеясь, что те пришлют солдат на подмогу. Чжао Линфэй всё это время следовала за Вэй Шу, видя, как он правит конем, как командует сражением и как сохраняет спокойствие перед лицом опасности.
Его силуэт со спины был благороден, полы одежд развевались на ветру. Среди желтых песков великой пустыни каким же ослепительным был этот ланцзюнь.
Чжао Линфэй подумала, что Великая Вэй действительно недооценила седьмого господина Вэй. Много лет назад на военных учениях в Чанъане они поручили Вэй Шу отвечать лишь за провиант и тыл… Но разве таланты Вэй Шу ограничивались лишь этим!
Он тоже умел воевать, командовать в сражении, скакать верхом, стрелять из лука и мог одержать победу в словесной битве над множеством ученых мужей1… Седьмой господин Вэй просто не любил разговаривать, предпочитал держаться в стороне от толпы и не жаловал общение. Но если бы ты узнал его поближе, если бы, отбросив стыд, каждый день подходил к нему и заговаривал, то увидел бы его настоящего.
Страна Гуху была захвачена за семь дней, посольская миссия Великой Вэй была спасена. Когда главный посол вышел из темницы, он увидел запыленных, покрытых пятнами крови Вэй Шу и Чжао Линфэй. Посол был глубоко тронут и без лишних слов лишь похлопал Вэй Шу по плечу.
Вэй Шу тихо сказал послу:
— Мингун, правитель страны Гуху бежал, я уже отправил воинов в погоню. Нам нужно поддержать восшествие на престол новой правящей династии Гуху и вместе с тем, возможно, мы сможем через Гуху разузнать обстановку в землях Наньмань… У меня на душе неспокойно, кажется, что Наньмань расширяется слишком стремительно, их мощь становится всё больше. Если Великая Вэй не разузнает всё заранее, боюсь, нам останется лишь сидеть и ждать смерти.
Посол вздохнул:
— Делай так, как считаешь нужным. Цзюй Юань, разве есть что-то такое, в чем я теперь не посмел бы тебе довериться или побоялся бы дать тебе волю?
Той ночью посольская миссия Великой Вэй праздновала чудесное спасение. Люди собрались у костра и по очереди поднимали чарки за своего спасителя Вэй Шу. Вэй Шу обычно был молчалив и сейчас тоже говорил мало: если кто-то подносил вино, он просто пил. Чжао Линфэй, глядя на это, не выдержала и, стоя на коленях, подалась вперед.
Она заслонила Вэй Шу собой и, ударив себя в грудь, заявила:
— Я буду пить с вами! Вы просто пользуетесь тем, что Цзюйюань-гэ молчит!
Она обернулась и озорно улыбнулась Вэй Шу, который уставился на нее своими темными глазами с ошеломленным взглядом, и беззвучно одними губами произнесла: «Предоставь это мне». Вэй Шу, должно быть, немного захмелел, мысли путались, и он лишь оцепенело смотрел на нее. Его тело качнулось, и пока Чжао Линфэй в изумлении расширяла глаза, он повалился в сторону и прислонился головой к ее спине.
Чжао Линфэй замерла, спина ее одеревенела: и уклониться было неловко, и сидеть так было очень тяжело.
Видя это, мужчины громко расхохотались.
Проведя с Чжао Линфэй много времени и узнав, насколько эта сяонянцзы живая и бойкая, они осмелились подшучивать над ней:
— Ты пьешь за Цзюй Юаня, а в каком качестве ты это делаешь?
— Линфэй, посмотри сама: наш Цзюй Юань и собой хорош, и умом не обделен, и нет у него никаких лишних сердечных привязанностей, повсюду ходит один, чист и свеж… Когда же ты выйдешь за нашего Цзюй Юаня и станешь его женой?
Даже главный посол, глядя на веселье молодежи, не удержался от шутки:
— Я могу стать вашим сватом.
Чжао Линфэй густо покраснела. Ей хотелось вскочить и погнаться за ними, чтобы проучить, но она не смела подняться, так как в ее спину упирался захмелевший Вэй Шу. Она громко закричала:
— Ах вы, негодяи! Снова шутите над Цзюйюань-гэ! Вот погодите у меня, завтра я вам всем задам!
Костер догорал, юноши и девушки смеялись. Насмеявшись вдоволь, они притихли, глядя на луну в небе. Кто-то начал вздыхать:
— Уже четыре года… Когда же мы сможем вернуться в Великую Вэй. Я так скучаю по жене.
— И не говори, когда я вернусь, дочка меня, верно, и не узнает.
— Письма, что писала мне а-му, пропали, когда мы в прошлый раз столкнулись с разбойниками. Она уже стара и глаза ее не видят, я так по ней тоскую.
Пока они говорили, голоса становились всё тише, всё чаще слышались всхлипы. Настроение у всех упало. Чжао Линфэй осторожно сменила позу, обхватила колени руками и тоже уставилась на луну.
Она тоже скучала по а-му и а-фу.
Скучала по старшим братьям и сестрам.
Хотя она сбежала из дома, чтобы избежать брака, и а-фу перед ее уходом велел ей убираться и никогда не возвращаться, она часто вспоминала, как добр он был к ней. Она любила упражняться с оружием, и хотя а-фу никогда не смотрел на это, он не разрушил ее тренировочную площадку.
Когда она была маленькой, он носил ее на руках покупать сладости, и когда она кричала на него, он все равно не отрекался от нее…
Чжао Линфэй тихо вздохнула, глаза ее наполнились слезами, и она молча смотрела на луну.
Сзади послышался голос Вэй Шу:
— Ты тоже тоскуешь по дому?
Спина Чжао Линфэй мгновенно напряглась, а по коже побежали мурашки: неужели Вэй Шу не был пьян?
- Одержать победу в словесной битве над множеством ученых мужей (舌战群儒, shé zhàn qún rú) — китайская идиома, означающая победу в споре с группой оппонентов благодаря красноречию и эрудиции. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
