— Пусть фума не осмеливался брать наложниц, но на стороне у него была другая женщина. Моя гугу тогда была беременна, и, узнав новости, приказала забить ту женщину до смерти. Фума тоже был человеком горячим, пришел к ней требовать объяснений. Не знаю, как именно они, муж и жена, ругались, но в итоге фума перерезал себе горло, а моя гугу родила мертвого ребенка.
— С тех пор гугу пожелала стать нюйгуань1 и больше не хотела выходить замуж. Она предалась праздности и развлечениям, окружила себя красотой и стала собирать всевозможных прекрасных юношей. Ей всегда нравились мужчины нежные и искусные, и я думаю, все они чем-то походили на ее фума.
— В детстве я видела того мужа моей гугу, он был человеком добродушным. Кто бы мог подумать, что характер у него окажется таким пылким, что всё закончится самоубийством.
— Моя гугу пришла предостеречь меня — ей кажется, что я нравом открыта и своевольна, совсем как она в те годы. Она боится, что я не проявлю чуткости к фума, не сумею быть хорошей женой, не удержу равновесие между императорской семьей и другими силами, и в конце концов погублю любимого человека.
Цю Сы тихо охнула и, сочувственно опустив уголки губ, проговорила:
— Если так рассуждать, то и старшей принцессе-дянься приходится нелегко.
Му Ваньяо кивнула.
Она сказала:
— Нам, принцессам императорского рода, всем приходится нелегко, ведь с самого рождения наш брак — это сделка. Мне просто повезло, что я дождалась Янь Шана.
Небо затянуло вечерней дымкой, она долго смотрела вдаль и прошептала, давая клятву самой себе:
— У нас с Янь Шаном всё будет хорошо.
В сентябре летела листва, клены окрасили дворец в багрянец.
Принцесса Даньян в это время выходила замуж.
Здоровье императора пошатнулось, но в этот день он, превозмогая слабость, стоял перед лазурным шатром, встречая дочь в ее изысканном и величественном убранстве. Когда настал благоприятный час, Янь Шан, облаченный в свадебное платье, в сопровождении шаферов опустился на колени, чтобы принять императорский указ о даровании брака.
Получив указ и совершив три земных поклона, Янь Шан посмотрел на невесту, державшую перед лицом веер-цюэшань.
При свете свечей она не глядела на него; опустив глаза, она сосредоточенно смотрела на веер в своих руках, внимательно прислушиваясь к указаниям распорядителя церемонии. Му Ваньяо придавала этому браку огромное значение. Только когда она услышала, что распорядитель велит фума совершить поклон, она повернулась к Янь Шану.
Янь Шан сложил руки и совершил перед ней великий поклон, после чего помог принцессе взойти в паланкин. Вся процессия пышным строем покинула дворцовый город и, пересев в экипажи, направилась к поместью принцессы. Император поручил Лю Вэньцзи вести свадебный пир, поэтому дворцовые ворота были распахнуты настежь; фума с плетью в руках правил повозкой принцессы, за которой следовали многочисленные слуги, а огни фонарей растянулись на десять ли.
Ночной Чанъань сиял мириадами огней, словно море звезд. Горожане теснились повсюду, наблюдая за великой свадьбой принцессы. Служанки принцессы и дворцовые евнухи на протяжении всего пути разбрасывали по обе стороны дороги золотые листья, а простые люди под присмотром гвардейцев бросались их собирать, создавая невероятное оживление.
Толпа, ведомая запевалами, выкрикивала благожелательные слова, и гул голосов стоял невообразимый.
Главные герои торжества, объехав город и пересев в большую колесницу, въехали в поместье принцессы. Фума шел впереди пешком, принцесса следовала за ним в паланкине.
Двери поместья принцессы этой ночью были открыты для всех. Мелкие чиновники, которым в обычные дни не выпадало чести лицезреть принцессу, могли увидеть ее в этот вечер. Государственные мужи, подобно простому люду снаружи, наблюдали за свадьбой. Они уже слышали множество слухов о принцессе и фума, и теперь, видя их истинный союз, не могли сдержать чувств.
Тайцзы, Цинь-ван и Цзинь-ван — как бы сильно они ни враждовали с Му Ваньяо в будни, в эту ночь они должны были изображать любящих старших братьев, пришедших поддержать сестру. Но искреннее всех счастья для Му Ваньяо желала, пожалуй, принцесса Юйян. Видя, как сестра выходит замуж, она сама едва сдерживала слезы, чем вызвала смех у своего мужа.
Чиновники шумно переговаривались, глядя, как Янь Шан, поддерживая Му Ваньяо за руку, идет по шерстяному ковру. Когда принцесса и фума проходили мимо чинов Хунлусы, один из них вдруг тихо охнул:
— Дянься… кажется такой знакомой.
Голос его был очень тихим, но так случилось, что распорядитель в этот миг замолчал, и вокруг стало тихо. Этот возглас маленького чиновника был услышан новобрачными.
Янь Шан обернулся и узнал своего бывшего коллегу. Он с улыбкой кивнул в знак приветствия. Му Ваньяо, стоявшая рядом с Янь Шаном, тоже посмотрела в ту сторону. Золотые и нефритовые украшения сияли в ее волосах, лоб украшала цветочная пластина-хуашэн, а золотая фольга у уголков глаз придавала ее облику властную и манящую красоту. Она бросила мимолетный взгляд, ослепительно прекрасная, заставляя сердца биться чаще.
Она не помнила этого чиновника, но Янь Шан, склонив голову, прошептал ей на ухо несколько слов. Лицо Му Ваньяо озарилось пониманием, она лукаво улыбнулась чиновнику и даже подмигнула.
В то же мгновение, словно от удара током, чиновник всё вспомнил.
В те годы, когда Второй молодой господин Янь помогал в Хунлусы, была при нем одна служанка, которая настойчиво называла себя его прислужницей. Она была настолько дерзкой, что устроила им в Хунлусы настоящий разнос, задрав нос, отчитала их и разругала в пух и прах.
Он тогда еще просил Второго молодого господина Яня отдать ему эту служанку, но Второй молодой господин Янь не согласился.
А теперь выходит… выходит… какая же это была служанка!
Еще тогда, так давно, Второй молодой господин Янь прятал принцессу за своей спиной, не давая на нее смотреть.
Еще тогда, так давно, принцесса и Второй молодой господин Янь уже тайно миловались!
- Нюйгуань (女冠, nǚguàn) — «женщина в шапке», даосская монахиня в древнем Китае, часто из знатных семей, выбиравшая путь духовного совершенствования вместо повторного брака. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
