Сердца обоих сжались, так как они подумали: если бы наследный принц участвовал в этом деле, то и семья Ян приняла бы в нем участие. А если семья Ян вмешается, то не окажется ли в это вовлечен и Ян Сань? Не говоря уже о личных отношениях с Ян Сы, его таланту полководца не было равных… Сражение в Чанъане неизбежно станет куда более кровавым, чем в летней резиденции!
Частным войскам юга следовало поддерживать не их, а Чанъань!
Едва осознав это, Янь Шан немедленно отдал приказ:
— Передайте моё распоряжение, пусть…
— Дянься, фума! — внезапно выкрикнул Фантун.
Янь Шан поднял голову и увидел, что на вершине искусственной горки, где находились он и Му Ваньяо, притаилось несколько дюжих солдат, которых раньше никто не замечал. Стоило ему взглянуть вверх, как враги холодно усмехнулись и с громким криком навалились на камни. Глыбы посыпались вниз, поднялись тучи пыли и земли.
Фантун и остальные бросились на врагов.
Вся искусственная горка, заранее подготовленная к обрушению, рухнула, и камни градом полетели на Янь Шана и Му Ваньяо.
Му Ваньяо среагировала чуть медленнее. Когда она подняла взгляд, Янь Шан уже крепко обнял её, спрятав её лицо у себя на груди. Огромный валун в несколько человеческих ростов падал прямо туда, где стояла Му Ваньяо. Уклониться было невозможно, и в это краткое мгновение Янь Шан лишь успел развернуться вместе с Му Ваньяо, подставив спину под удар камня.
Янь Шан глухо застонал и, удерживая Му Ваньяо, сделал несколько шатких шагов.
Фантун и другие не успели прийти на помощь. В мгновение ока вся горка обвалилась, погребая под собой фума и принцессу. В мертвой тишине раздался рев Фантуна:
— Скорее спасайте дянься и фума!
Пока в летней резиденции отчаянно пытались вызволить Янь Шана и Му Ваньяо, в Чанъане, как они и предполагали, война была в самом разгаре.
Все войска, которые можно было задействовать в Чанъане, были брошены в бой. У Ян Сы было всего около десяти тысяч человек, но Бэйя1 не могли сдержать его натиск и шаг за шагом отступали. Подкрепление всё не шло, и враг уже вот-вот готов был ворваться в императорский город. Еще немного — и сегодняшний дворцовый переворот действительно увенчается успехом!
Из-за вмешательства наследного принца план, который казался столь тщательно проработанным, обернулся тяжелым испытанием.
Лю Вэньцзи обливался потом, с каждым шагом отступающих войск он становился всё более раздраженным. Не дождавшись подкрепления, он разгневался, подозревая, не обманула ли его Му Ваньяо, намеренно желая ему поражения. Или же у Янь Шана были иные помыслы? Янь Шан больше не считал его другом, а смотрел на него так же, как и другие ученые мужи, — как на бегущую собаку, видя в нем чужака.
Все ученые презирали его, и Янь Шан тоже был одним из них.
Это он, Лю Вэньцзи, проявил излишнюю самонадеянность, полагая, будто Янь Шан останется прежним и не станет его врагом.
Сердце Лю Вэньцзи обдало холодом, он горько усмехнулся, осознав, как труден этот мир: ни на кого нельзя положиться, только на самого себя.
Пока он предавался этим мыслям, к нему, тяжело дыша, подбежал обливающийся потом генерал:
— Гунгун, мы не можем сдержать великую армию Ян Саня… Что нам делать?
Лю Вэньцзи произнес зловещим голосом:
— Выволоките всех жителей Чанъаня, тащите их на улицы, гоните к императорскому городу! Пусть армия Ян Саня делает шаг вперед, наступая прямо на этих людей. Посмотрим, кого он сегодня убьет больше: простых людей или нас.
— Разве в Чанъане не говорят, что Ян Сань — отважный и благородный юноша? Что ж, теперь я хочу увидеть, станет ли тот юноша убивать народ ради захвата города!
Генерал пришел в ужас:
— Разве можно впутывать невинных людей…
Лю Вэньцзи повернулся к нему, его глаза были полны мрачной злобы:
— А иначе что, нам самим встать на улице и ждать, пока его армия нас растопчет? Исполняйте приказ!
Так, по приказу Лю Вэньцзи, жителей Чанъаня начали вытаскивать из их домов и, словно свиней или собак, гнать на улицы, заставляя своими телами преграждать путь армии Ян Сы.
В возникшем хаосе Янь Сяочжоу успела спрятаться в лавке, избежав поимки. Однако её сердце было полно ужаса: она видела, как стражники вырывали невинных людей из их жилищ, не щадя даже детей. Улицы огласились плачем и криками. Прежде чем люди успели погибнуть от рук Ян Сы, стражники уже пролили реки крови, волоча их по мостовой.
Лицо Янь Сяочжоу смертельно побледнело, она прошептала:
— Безумие… они все обезумели…
Хозяин лавки, дрожа от страха, уговаривал Янь Сяочжоу:
— Сяонянцзы, скорее спускайтесь с нами в подпол, если они вас схватят — беды не миновать.
Янь Сяочжоу закусила губу. Она уже собиралась последовать за добрым лавочником, но сквозь щель в двери увидела нескольких несчастных детей, которые с плачем сидели на мостовой, не зная, когда за ними вернутся стражники. Поколебавшись, Янь Сяочжоу извинилась перед хозяином, открыла дверь и выбежала наружу.
Дети в суматохе потеряли родителей. Увидев, что стражники на высоких конях снова приближаются, они в ужасе зарыдали, ожидая своей жестокой участи. Вдруг из-за угла чьи-то нежные белые руки подхватили одного из детей и потащили назад.
— Идите за мной, — послышался тихий женский голос из-за стены.
Дети растерянно обернулись и увидели молодую девушку, стоявшую в узком переулке. Она манила их к себе, приложив указательный палец к губам в знак тишины, и знаком велела подойти.
- Бэйя (北衙, běiyá) — «Северный двор», элитные гвардейские корпуса, охранявшие императорский дворец в эпоху Тан. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
