— Янь Сяоэр, тебе не кажется, что ты слишком любишь приносить себя в жертву ради других? Разве твоя жизнь принадлежит другим, разве ты должен полностью отдавать её им? Поднебесная1 не твоя, и ты не бог.
Му Ваньяо пристально посмотрела на него:
— Не нужно всегда отдавать всё другим, вечно жертвовать собой. Подумай побольше о себе.
Янь Шан пребывал в растерянности.
Он поджал губы:
— Я знаю… но если я не буду занят всем этим, что мне делать? У меня нет никаких увлечений, Яо-Яо.
— Занимаясь этим, я чувствую себя нужным. И это у меня хорошо получается. Но если я перестану, что во мне останется? Если я буду проводить с тобой целые дни напролёт, ты ведь сочтёшь меня невыносимо скучным.
Он опустил глаза:
— Я не умею играть на цине, не умею по-настоящему ценить древности, не различу дорогой чай от дешевого. Живопись мне не дается, в музыке я и вовсе ничего не смыслю.
— Я…
Му Ваньяо равнодушно обронила:
— А мне это нравится.
Янь Шан повернул голову.
Му Ваньяо склонила лицо, глядя на него с прищуром, словно пытаясь выкрасть его душу, и в то же время как будто небрежно:
— Я просто хочу быть с тобой. Ты ведь такой не первый день, чего ты вечно робеешь передо мной? Почему ты всё время пытаешься быть безупречным? Идеальным сыном, идеальным сюнчжаном, идеальным чиновником, идеальным любовником… ты даже хочешь быть идеальным мужем.
— Но, второй старший брат Янь, на самом деле я выхожу за тебя не из-за твоих призрачных достоинств. Ты считаешь, что непременно должен быть достоин меня. Должен соответствовать мне талантом, подходить характером, вылепить из себя человека, созданного специально для меня… Я говорила уже много раз: мне нравишься ты настоящий, такой, как сейчас.
— Тебе ни к чему так изнурять себя. Если женитьба на мне стоит таких усилий, я бы предпочла, чтобы ты на мне не женился.
Она обняла его за шею, прижалась своим лбом к его и произнесла с ноткой соблазна в голосе:
— Гэгэ, ты говоришь, что я выхожу за тебя, потому что ты добр ко мне. Но ведь и ты берешь меня в жены потому, что не можешь без меня жить.
Му Ваньяо, подперев щеку ладонью, посмотрела на него с нежностью:
— Второй старший брат Янь, при мне ты можешь не быть выдающимся.
— Я люблю тебя не за твои достоинства.
— Я люблю тебя за то, что ты — Янь Шан.
Янь Шан долго молчал, а затем спросил:
— …Ты что, соблазняешь меня?
Му Ваньяо:
— …
Она сделала вид, что не заметила его проницательного замечания.
Вскинув подбородок, она с гордостью и уверенностью заявила:
— Я просто хочу, чтобы ты расслабился, чтобы тебе было хорошо. Я очень, очень… хочу видеть тебя непринужденным. Хочу видеть, как ты во сне неосознанно прижимаешься ко мне, как в беспамятстве во время болезни зовешь меня. Я буду рада, даже если ты разозлишься на меня, мне понравится, даже если ты прикрикнешь… потому что тогда в тебе будет виден характер.
— Ты хоть знаешь, каким взглядом на меня смотришь?
Янь Шан, покраснев, вгляделся в неё, поглаживая её нежную щеку.
Слабый свет очерчивал его профиль. Расслабившись, он с улыбкой в глазах притворился, что не понимает:
— Каким же?
Му Ваньяо:
— Ты отталкиваешь меня, велишь уйти и не трогать тебя, но твои глаза молят остаться, а руки сжимают мои, прося прикосновений.
Янь Шан рассмеялся:
— Снова выдумываешь.
Он на миг закрыл глаза, затем снова открыл их и тихо спросил:
— Яо-Яо, мне правда можно быть не самым лучшим?
Му Ваньяо твердо ответила:
— Можно.
Янь Шан:
— Я никогда не давал себе воли расслабиться…
Му Ваньяо:
— Попробуй. На этот раз попробуй по-настоящему.
Янь Шан:
— Хорошо, я попробую… Только не разочаруйся во мне.
Му Ваньяо широко раскрыла объятия:
— Ничего страшного, второй старший брат Янь, будь со мной. Уж я-то лучше всех умею бездельничать, лениться и развлекаться. Если будешь неловок — не беда, мне как раз и нравится, когда ты такой недотепа.
Янь Шан улыбнулся.
Он сказал:
— Хорошо, тогда я скоро пойду отпрошусь со службы. Хм, я попрошу… пять дней, можно?
Му Ваньяо хотела было сказать, что пять дней — это слишком мало, но, вспомнив, что Янь Шан, обожающий государственные дела и готовый работать сутки напролет, впервые сам предложил такое, решила, что его нужно поддержать.
Му Ваньяо поспешно кивнула в знак согласия.
Янь Шан радостно улыбнулся.
Но тут Му Ваньяо помедлила и пробормотала:
— Лучше отпросись завтра.
Янь Шан удивился:
— А это еще почему?
Му Ваньяо промолчала, лишь провела рукой по его талии. Он замер, а она подняла на него влажные глаза и рассмеялась.
Она сияла ослепительной красотой, а её смех лишал воли и заставлял сердце трепетать.
Янь Шан вцепился длинными пальцами в край кровати и, с дрожащими ресницами, отвернулся.
Му Ваньяо:
— Только что было так хорошо, я хочу еще. Ты еще в силах сражаться?
Янь Шан:
— Посреди бела дня…
Му Ваньяо хмыкнула, поддевая его:
— Посреди бела дня… когда я просила тебя остановиться, ты и не думал прекращать. А теперь слушай меня: я хочу Янь Сяоэра, мне нравится Янь Сяоэр.
Янь Шан не нашелся, что ответить.
С невинным видом, точно кошка, она толкнула его, заставляя лечь.
Она давно не принуждала его вот так, и это внезапно привело её в крайнее возбуждение. Янь Шану ничего не оставалось, кроме как подчиниться её силе и лечь на спину, лишь крепко сжимая её руки и дрожащим голосом уговаривая не переходить границы.
Послеполуденный свет был теплым, вся комната наполнилась тонким ароматом.
Тени удлинялись, вода на напольной плитке высохла, но вскоре пролилась вновь.
Отблески воды, подобные лужам после дождя, были чистыми и ясными; время текло безмятежно.
- Поднебесная (天下, tiānxià) — традиционный китайский термин, обозначающий весь мир, а в более узком смысле — земли, находящиеся под властью императора. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
