Му Ваньяо помогла Вэй Шу подать его свитки синцзюань1 и, получив одобрение главного экзаменатора нынешних государственных испытаний, удостоилась аудиенции у Тайцзы-дянься.
Му Ваньяо пригласили в Дунгун, однако тайцзы все не являлся.
В главном зале царило глубокое безмолвие, и лишь Му Ваньяо сидела в одиночестве.
Она внутренне усмехнулась, понимая, что тайцзы намеренно заставляет ее ждать, желая с самого начала показать свою власть.
Однако нынешняя принцесса Даньян уже давно не была той хрупкой сяонянцзы, которая была готова умереть от стыда лишь потому, что кто-то выказал ей пренебрежение.
Теперь же, даже если бы ее сердце пронзали колкими словами, она смогла бы позволить плевку на своем лице высохнуть самому, а затем нанести ответный удар.
Тайцзы напрасно надеялся, что, пренебрегая ею, он заставит ее трепетать от тревоги.
Разумеется, Му Ваньяо понимала: раз она зависит от тайцзы, ей следовало бы вести себя более покладисто, чтобы заслужить доверие Тайцзы-дянься.
Однако Му Ваньяо не желала притворяться смиренной, к тому же она знала, что в политике от подобной покорности мало толку.
В конце концов, за ее спиной стоял род Ли из Цзиньлина.
Она осталась единственным ребенком Сяньхоу. Если бы ее родной единоутробный брат не погиб, то разве стал бы нынешний тайцзы наследником при поддержке рода Ли из Цзиньлина?
В былые времена влияние рода Ли в Чанъане было поистине ослепительным. И хотя теперь они отступили в Цзиньлин, все же истощенный верблюд все равно больше лошади.
Тайцзы будет мириться с ней, сдерживаемый опасениями.
Зная об этом, Му Ваньяо, несмотря на долгое отсутствие хозяина Дунгуна, невозмутимо велела служанкам подавать чай, фрукты и сладости.
Она небрежно отыскала альбом с живописью и с предельной непринужденностью устроилась в зале, листая страницы и лакомясь угощениями, чувствуя себя совершенно уютно.
В итоге, видя, что припугнуть ее не удалось, тайцзы был вынужден появиться.
— Лю Мэй пришла? — раздался голос тайцзы из-за боковой двери.
Му Ваньяо подняла голову и увидела Тайцзы-дянься. На нем было повседневное платье, а лицо выглядело благообразным. Входя, он передал служанке снятый плащ и одновременно с этим бросил взгляд на опустевшее блюдо из-под семечек, которые Му Ваньяо успела перещелкать.
У тайцзы слегка дернулся глаз. Он посмотрел на поднявшуюся Му Ваньяо, которая почтительно и с улыбкой поклонилась ему.
Тайцзы подавил в себе недовольство ее вольным поведением и жестом пригласил Му Ваньяо сесть.
Когда служанки сменили чаши с чаем и удалились, тайцзы потер шею и со вздохом обратился к Му Ваньяо:
— Фухуан только что призвал меня, чтобы расспросить о делах Либу, потому я и заставил Лю Мэй так долго ждать.
Тайцзы выглядел крайне удрученным:
— Болезнь Фухуан снова обострилась. Глядя на него, я чувствую, как разрывается мое сердце.
Му Ваньяо про себя холодно усмехнулась, подумав, что тот, вероятно, только и мечтает о скорейшей кончине старика, чтобы поскорее занять трон.
Но император не умирал уже столько лет — как тут тайцзы не злиться?
Му Ваньяо, однако, сделала вид, будто не понимает подтекста. Вместе с братом она выказала притворную печаль о здоровье Фухуан, а затем с удивлением взглянула на тайцзы и медленно произнесла:
— Разве Либу не под началом людей третьего старшего брата? Почему Фухуан расспрашивал тебя, дагэ?
Тайцзы мягко ответил:
— Действительно, ими управляют люди третьего младшего брата. Но недавно в Либу допустили оплошность, из-за которой мы с третьим младшим братом спорили несколько дней. Вот Фухуан и решил вмешаться.
Му Ваньяо лишь протянула «о».
Заметив, что тайцзы пристально наблюдает за ней, Му Ваньяо с улыбкой добавила:
— Я в этом ничего не смыслю. Я не близка с третьим старшим братом, и отношения у нас плохие, ты и сам это знаешь, дагэ. Я всегда стараюсь держаться подальше от того, что происходит у него.
Тайцзы, улыбнувшись, кивнул.
Именно из-за того, что отношения этой сестры с третьим младшим братом оставляли желать лучшего, он и смог так легко привлечь ее на свою сторону… Но в последнее время…
Тайцзы держал в руке чашу, лениво водя крышкой по ее краю.
Вглядываясь в чаинки, он заговорил обыденным тоном, словно вел простую беседу:
— Впрочем, во время разговора в Либу я узнал, что в последнее время из-за свитков синцзюань Лю Мэй стала часто там бывать. Говорят, Лю Мэй даже лично приводила кое-кого на встречу с новым Каогун-юаньвайланом?
Каогун-юаньвайлан в Либу ведал государственными экзаменами.
Му Ваньяо и Вэй Шу действительно ходили к нему.
И отрицать это не имело смысла.
Потому Му Ваньяо лишь улыбнулась, ничего не сказав.
Лицо тайцзы сделалось бесстрастным. Он поставил чашу и посмотрел на Му Ваньяо:
— Кажется, ты теперь нечасто проводишь время с третьим господином Ян?
Му Ваньяо ответила:
— Мы не сходимся характерами. У меня нрав тяжелый, и у него не лучше. Когда мы вместе, то постоянно ссоримся. Нам не по пути.
Тайцзы улыбнулся.
Он прищурился, словно предаваясь воспоминаниям:
— Третий господин Ян с детства был упрямым ослом: для него на небе — бог, а на земле — он сам, и никого он не слушал. Помню, в те времена стоило тебе только заплакать, как он, не вынеся твоих слез, усмирял гнев и возвращался к тебе.
Му Ваньяо промолчала.
Затем она тихо произнесла:
— …В те времена все мы были маленькими. Сейчас все иначе.
- Свитки синцзюань (行卷, xíngjuàn) — обычай в эпоху Тан, когда соискатели на государственных экзаменах заранее представляли свои литературные труды влиятельным лицам для получения покровительства. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
