Тайцзы кивнул и произнес:
— Да. Кто бы мог подумать, что характер третьего господина Ян не изменится, а вот твой, Лю Мэй, изменился. Раньше ты была такой слабой девчонкой, которая только и знала, что хныкать, а теперь то и дело притворно повинуешься, действуя за спиной, и не проявляешь к людям уважения.
Она знала, что Тайцзы насмехается над ней из-за того, что она, явно встав на его сторону, все же помогла Вэй Шу.
Му Ваньяо, не меняясь в лице, ответила:
— Седьмой господин Вэй — ученик моего дяди, он еще молод, к тому же род Вэй его притесняет. Дядя просил меня присмотреть за ним, и я лишь слегка помогла. Даже если бы я не вмешалась, за седьмым господином Вэй стоит влияние его семьи, так что через пару лет он все равно бы получил чин. Я лишь оказала услугу.
Тайцзы усмехнулся.
Тайцзы сказал:
— Не будем о нем. Когда ты планируешь выйти замуж за третьего господина Ян?
Му Ваньяо:
— …
Она резко подняла голову и посмотрела на Тайцзы. Её взгляд был подобен льду и снегу, что застыли холодным клинком и вмиг вонзились прямо в сердце.
Это зрелище даже вызывало некоторую жалость.
Тайцзы вздохнул и смягчил голос:
— Лю Мэй, я не принуждаю тебя, я лишь забочусь о твоем будущем. Война в Умани идет уже год, говорят, скоро она закончится. У этих варваров нет приличий, для отца и сына иметь одну жену — обычное дело, тем более этот нынешний Умань-ван — какой-то выскочка.
Тайцзы не знал, что нынешний Умань-ван был старшим сыном прежнего правителя.
Сейчас Тайцзы лишь наставлял Му Ваньяо серьезным и участливым тоном:
— Когда смута в Умани закончится, Великая Вэй будет для них страной-отцом, и они непременно пришлют людей в Чанъань на аудиенцию к отцу-императору. Если к тому времени ты еще не выйдешь замуж, не боишься ли, что тот Умань-ван потребует тебя у отца? Неужели, побывав в браке ради мира однажды, ты хочешь отправиться туда во второй раз?
Лицо Му Ваньяо побелело. Она не проронила ни слова, лишь её руки, лежавшие на подлокотнике, напряглись.
Тайцзы продолжал:
— Если ты выйдешь за третьего господина Ян, у вас будет старая привязанность «зеленых слив и бамбуковой лошадки»1, тебя защитит род Ян, защищу и я, и тогда Умань-ван, конечно, не сможет тебя забрать. Я знаю, в тот год, когда ты отправилась на брак ради мира, тебе наверняка пришлось пережить в Умани много плохого, из-за чего твой нрав так сильно переменился и стал совершенно иным. Ты уже однажды изменилась, неужели хочешь пройти через это снова? Яо-Яо, не каждый раз удается выбраться из бездны.
Му Ваньяо молча смотрела на Тайцзы.
Она думала: «Если я выйду за третьего господина Ян, род Ли из Цзиньлина наверняка будет недоволен. Ли-ши могут даже бросить меня. А без поддержки Ли-ши, какой капитал у меня останется, чтобы удерживать положение в Чанъани и не позволять другим помыкать собой?»
Ей нужно было угодить обеим сторонам, но при этом не дать себе погрязнуть в этом.
Все были весьма недовольны.
Почему-то казалось, будто она одна — человек, которому всё равно и у которого нет своих мыслей.
Му Ваньяо слегка улыбнулась.
Она опустила глаза, и в этот миг была подобна весенним водам, полным очарования.
Она сокрушенно вздохнула:
— Я поняла, просто мне кажется, что Ян Сань меня не любит.
Тайцзы рассмеялся:
— У него такой характер, не обижайся на него. Он всегда выделяет тебя среди прочих, иначе почему он до сих пор не женился? Разве не ждет он тебя?
Му Ваньяо улыбнулась.
Её щеки слегка покраснели, а ресницы мелко задрожали. Словно охваченная весенней тоской дева, она закусила губу, раздумывая о том, каким же статным должен быть её муж.
Увидев, что она не выказывает неприязни, Тайцзы вовремя остановился и больше не упоминал об этом.
—–
Как только Му Ваньяо вышла за ворота Дунгуна, девичий румянец исчез с её лица.
Когда же она миновала ворота дворцового города, с её лица исчезли все эмоции.
Му Ваньяо с бесстрастным видом сидела в повозке, ожидая, пока служанки снаружи предъявят пропуска для выезда.
Внезапно послышался топот копыт. Удивившись тому, кто посмел так шуметь перед воротами дворцового города, она приподняла занавеску повозки, чтобы посмотреть.
Она увидела юношу, скачущего верхом. Он был облачен в черные одежды с красным воротом, в воинское платье. Припав к спине коня, он мчался на огромной скорости прямо к воротам дворцового города.
Стражники побледнели, но юноша даже не повел бровью и не замедлил бег коня.
Красная лента в волосах легко развевалась на ветру, висящие на поясе мечи и сабли безмолвствовали.
Его черты были холодны и глубоки, а брошенный взгляд — преисполнен гордости.
Поистине — в нарядных одеждах на горячем коне, облик блистательный!
Во всем Чанъане такой лишь один — это был третий господин Ян, Ян Сы!
Ян Сы замедлил коня лишь у самых ворот дворцового города. Спрыгнув на землю, он почувствовал на себе чей-то взгляд.
Он повернул голову и встретился глазами с Му Ваньяо, чьи прекрасные, как чистая вода, очи смотрели на него из повозки.
Му Ваньяо притворно полюбопытствовала:
— Третий господин Ян снова направляется в Дунгун? Ты наведываешься туда по три раза на дню. Будь ты девушкой, боюсь, место супруги Тайцзы уже было бы твоим.
Ян Сы уставился на нее.
И неспешно спросил:
— Тайцзы тебя отругал?
Ян Сы вел своего коня под уздцы. Он бросил на нее короткий взгляд и, отвернувшись, холодно произнес:
— Разумеется, мне с тобой не сравниться. Ты при каждом визите в Дунгун получаешь нагоняй.
Му Ваньяо фальшиво улыбнулась ему:
— Так ведь это Тайцзы беспокоится, когда же мы с третьим господином Ян сыграем свадьбу.
- Зелёные сливы и бамбуковая лошадка (青梅竹马, qīngméi zhúmǎ) — китайская идиома, описывающая невинную привязанность и тесную дружбу между мальчиком и девочкой с самого детства. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
