Му Ваньяо изумилась:
— Ты думаешь, что не достоин меня? Из-за происхождения?
Янь Шан, опустив голову, ответил:
— По многим причинам. Например, из-за храбрости Дянься, её чистоты, решительности, непоколебимого упрямства… Всему этому я завидую.
Он на мгновение задумался и произнёс:
— Я умею лишь заниматься повседневными делами, а Яо-Яо — большая таланница. Мне не хватает способности ценить многие вещи, я не вижу, что хорошо, а что плохо, и потому завидую тому, как ты с первого взгляда понимаешь: вот это прекрасно, а это — нет…
— Мир в глазах Яо-Яо, должно быть, сверкает всеми красками, он невероятно многоцветен?
— Цвета в моих глазах такие скучные и однообразные. Я часто задаюсь вопросом, почему твои чувства так глубоки; каким ярким должен быть мир, который ты видишь.
Му Ваньяо подпёрла щеку рукой, её глаза сузились, и она с нежной улыбкой посмотрела на юношу, сидевшего чуть ниже неё. Он жарил для неё рыбу и в то же время подробно раскрывал ей свои сокровенные мысли.
Пропасть между людьми бывает огромной, и даже влюблённые, любя до самозабвения, не могут сказать, что знают друг друга до конца. Му Ваньяо очень любила слушать, как Янь Шан делится с ней своими тревогами и думами… Она слушала о мире, совершенно отличном от её собственного, словно сказку, вновь восхищаясь тем, как удивительно переплетаются судьбы.
Её муж был человеком со скудным чувством прекрасного. Оказывается, он вовсе не считал себя идеальным, ему тоже хотелось более богатых ощущений.
Ей было так хорошо рядом с ним!
Ветер коснулся лица, и Му Ваньяо наклонилась, перехватывая прядь волос, упавшую на щёку Янь Шана. Она сказала, что его венец сбился набок, и велела не шевелиться. Пока Янь Шан, склонившись, продолжал жарить рыбу, Му Ваньяо, сидя на валуне, который был выше его на полголовы, поправляла его венец.
Склонив голову, она видела его загнутые густые ресницы, его белое, как нефрит, лицо и розовые губы.
В тот миг, когда она замерла, он поднял голову и протянул ей кусочек отборного рыбьего мяса. В его глазах отражались блики воды, словно рассыпанные звёзды, и он негромко предупредил её, чтобы она не обожглась.
Принимая угощение из его рук, Му Ваньяо чувствовала, как прекрасны эти мгновения. Настолько прекрасны, что ей не хотелось уходить, не хотелось ничего менять.
Янь Шан долго держал палочки, но Му Ваньяо так и не открыла рот. Видя, что рыба вот-вот остынет, он с недоумением посмотрел на неё. Он заметил, что Му Ваньяо не сводит с него глаз, и постепенно в её взгляде заиграла улыбка, а уголки губ разошлись.
Янь Шан почувствовал беспомощность, но эта её беспричинная радость заставила и его улыбнуться:
— Чему ты смеёшься?
Му Ваньяо, смеясь, обхватила колени руками и подпёрла щеку. Она открыла рот, чтобы съесть мясо, но Янь Шан сказал, что оно остыло, и не дал ей его. Он сам съел тот кусочек, а Му Ваньяо, обнимая колени, наблюдала, как он снова выбирает косточки для неё. Он возился долго, а сам съел лишь малую кроху.
Му Ваньяо, подперев щеку, пристально смотрела на него, разглядывая каждую черту, и спустя долгое время вдруг произнесла:
— Что же мне делать, второй старший брат Янь?
Занятый делом Янь Шан слегка приподнял лицо.
Ветер трепал выбившиеся пряди, одежда развевалась, словно лепестки хайтана. Му Ваньяо глупо улыбнулась, подпирая щеку:
— Я не хочу возвращаться в Чанъань.
Янь Шан поначалу не понял истинного смысла её слов.
Му Ваньяо смотрела на него и улыбалась:
— Я не хочу возвращаться в Чанъань, мне больше не нужна власть. Я не хочу читать письма, которые каждый месяц присылают мне столичные сановники. Я так долго была вдали оттуда, какое мне дело до тех событий? Всё равно я не могу стать нюйхуан.
— Кажется, мне полюбилась нынешняя жизнь. Второй старший брат Янь поправляет здесь здоровье, повседневных дел не так много, и ты можешь проводить со мной больше времени. Я вспомню мастерство, которое оставила в юности, буду читать книги, перелистывать старинные партитуры. Мы останемся в Линнани, закроем двери и заживём своей жизнью, не заботясь о том, какие бури и ветры бушуют в Чанъане.
— Мы будем словно чета небожителей1! Нет, предложи мне стать бессмертной — я и тогда не променяю это на нашу жизнь!
— Внезапно… мне разонравилась власть. Кажется… ты нравишься мне гораздо больше. Достаточно того, чтобы власти хватало для самозащиты, а второй старший брат Янь — тот, с кем я проведу всю жизнь.
Янь Шан ошеломлённо смотрел на неё, не в силах вымолвить ни слова.
Му Ваньяо капризно протянула:
— Ну скажи же что-нибудь! Я тебе признаюсь в любви, говорю, что люблю тебя больше власти, а ты совсем не реагируешь?
В глазах Янь Шана заструился свет.
Он медленно произнёс:
— Яо-Яо, я очень счастлив.
Му Ваньяо вскинула брови.
Он тихо продолжил:
— Не потому, что ты сказала, будто я наконец занял первое место в твоём сердце. А потому, что ты смогла произнести такие слова… потому, что ты наконец примирилась с прошлым. У меня нет желания выяснять, что ты любишь больше, это не имеет большого значения. Когда человек делает настоящий выбор, минутный порыв, истинные мысли и те идеи, что годами укоренялись в душе, могут не совпадать.
— Я просто рад, Яо-Яо, что ты наконец отпустила прошлое и вышла из тени. Я рядом с тобой уже несколько лет, мы знакомы почти десять… Я смог вырвать тебя из кошмаров былого, смог сделать так, чтобы ты перестала изводить себя обидами, чтобы начала думать о настоящем и будущем…
- Чета небожителей (神仙眷侣, shénxiān juànlǚ) — идиома, описывающая гармоничную супружескую пару, чья любовь и жизнь кажутся прекрасными и безмятежными, подобно союзу бессмертных. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
