Мэн Цзайши сопровождал Му Ваньяо во время прогулки по улице Бэйли.
Он отстал на пару шагов, глядя ей в спину. Глядя на ее безмятежный вид, на то, как она полна любопытства ко всему сущему; улыбка, появившаяся на ее лице, была из тех светлых, что подобны весеннему солнцу.
Это была окруженная безграничной любовью принцесса великой Вэй.
Она отличалась от той, что осталась в памяти Мэн Цзайши.
Однажды Мэн Цзайши видел сон.
Му Ваньяо говорила, что это был кошмар — что же, возможно.
Ведь в том сне он обладал великими амбициями и устремлениями, но в итоге не сумел их осуществить; из-за минутной слабости он погиб вместе с Ян Сы.
В том сне девушка, о которой неустанно помышлял Мэн Цзайши, не была его женой или наложницей — она была принцессой великой Вэй, прибывшей для заключения мирного брака, которую он так и не смог заполучить, — Му Ваньяо.
Она вышла замуж за его отца-вана, но состояла в тайной связи с ним самим. Они использовали друг друга и забавлялись друг с другом. В своем сердце Мэн Цзайши желал, чтобы после того, как он взойдет на престол, эта принцесса стала его ванфэй.
Таковы были традиции Умань с древних времен, и он не видел в этом ничего дурного.
Но для Му Ваньяо это было унижением.
Ухватившись за единственный шанс, она убила нового вана, поссорила его с новым ваном и вернулась в великую Вэй. Оказавшись дома, она больше ни разу не пожелала возвращаться в Умань.
Она ненавидела эти земли Умань, ненавидела его отца-вана и в то же время презирала его самого.
Для той принцессы любовь Мэн Цзайши не была любовью — она была кошмаром, от которого невозможно избавиться.
Проснувшись, Мэн Цзайши почувствовал себя опустошенным. Он горевал и о своих несбывшихся мечтах, и о собственной безвременной кончине, и о принцессе Даньян из великой Вэй, которой так и не смог обладать.
Он не знал, был ли тот сон истинным или ложным, но, стоило ему немного испытать реальность, он обнаружил, что сон оказался вещим. Тогда он воспользовался своим предзнанием, заранее лишил жизни отца-вана и диди-вана и сам взошел на престол.
Он больше не следовал за Наньмань-ваном, решив заблаговременно объединить силы с великой Вэй, чтобы совместно покорить Наньмань. В великой Вэй были такие выдающиеся мужи, как Янь Шань, Ян Сы и Вэй Шу; Мэн Цзайши восхищался ими и уважал их, но и не мог не признать их силу. Стань он врагом этим достойным мужам, возможно, события сна повторились бы вновь.
Лучше было сотрудничать.
Однако в то же время некоторые вещи пошли не так, как в его сне.
К примеру, Му Ваньяо не отправили в Умань для заключения мирного брака. Она больше не была той жалкой принцессой, брошенной матерью, чей гэгэ рано скончался, а Фухуан лишь использовал ее — принцессой, которой приходилось самой бороться за власть, чтобы отвоевать себе место в этом мире.
Мэн Цзайши полагал, что, обладая вещим сном, он сможет по прибытии в великую Вэй попытаться посвататься к принцессе. Если бы не было той тени, что бросил на нее в его сне отец-ван, если бы он искренне любил ее, оберегал и больше не давал страдать, она, возможно, и не отказалась бы уехать с ним в Умань.
Ибо она была той принцессой, что превосходно знала веления долга и справедливости1.
Она была той принцессой, что ради мира между двумя государствами могла пожертвовать собственным замужеством.
Однако на деле второй гэгэ Му Ваньяо не умер, а стал нынешним тайцзы; между хуанди и хуанхоу не было разлада, и они не давали сановникам ни единого шанса на подрыв власти. Супружеская чета уверенно подавляла влиятельные кланы, поддерживала выходцев из простых семей и доверяла друг другу. Государство великая Вэй процветало в эпоху великого мира и благоденствия, и его положение вовсе не походило на дерево, качающееся под ветром и дождем.
В итоге Му Ваньяо так и не дала Мэн Цзайши ни единого шанса.
Едва ей исполнилось восемнадцать, как она поспешно вышла замуж. И фума вновь оказался Янь Шань.
Это неизменно был Янь Шань.
Это заставляло Мэн Цзайши чувствовать глубокое поражение — казалось, по какой бы то ни было причине, стоило ей получить возможность выбора, она всегда выбирала Янь Шаня.
Она всегда выбирала Янь Шаня.
И неважно, была ли она той, кто после пережитых невзгод стремился к нежному мужчине, или той, кто, не познав бед, все так же любил нежность в мужчинах.
Янь Шань был для нее тем любовным порогом, через который она не могла переступить; она неизменно спотыкалась об этого мужчину.
Подобно тому как Му Ваньяо была порогом, через который не мог переступить Мэн Цзайши. В сердце своем он говорил себе «довольно», обещая больше не обременять ее, но стоило его глазам увидеть ее, ушам — услышать ее голос, а сердцу — почувствовать ее присутствие, как он невольно вновь поддавался ее очарованию.
И неважно, была ли она той пленительной, холодной и бесстрастной принцессой или же такой, как сейчас — милой, кроткой и искренней.
Ее истинная суть оставалась неизменной.
И он любил ее.
—
Му Ваньяо шла по улице, в то же время не переставая опасаться идущего следом Умань-вана.
Смутно ей казалось, будто этот Умань-ван питает к ней чувства, но она не была в этом уверена, а потому старалась держаться от него на расстоянии. Терзаемая сомнениями, Му Ваньяо больше не хотела продолжать прогулку.
- Превосходно знала веления долга и справедливости (深明大义, shēnmíng dàyì) — образное выражение, описывающее человека, который глубоко понимает принципы высшей справедливости и ставит государственные или общественные интересы выше личных. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
