Она увидела, что сердцевины алых цветов кишат мелкими муравьями; перепуганные насекомые сейчас разбегались во все стороны.
Неудивительно, что язык всё время так покалывало!!!
Чжу Юнь отбросила цветок и, дрожа всем телом, принялась отплевываться на землю:
— Тьфу, тьфу, тьфу!
Лю Сяоянь не сдержалась и рассмеялась в стороне. Чжу Юнь замерла — она впервые видела, чтобы Лю Сяоянь так смеялась. В оцепенении она даже забыла про муравьев во рту.
Ладно, съела так съела, экологически чистый продукт.
После того дня они стали подругами. Тогда же Чжу Юнь впервые узнала, что Лю Сяоянь переписывает в свой блокнот Библию. Оригинальный текст Библии был слишком сложен для Чжу Юнь, которая только пошла в среднюю школу; она листала страницы туда-сюда, но так ничего и не поняла.
— Ты веришь в это? — спросила Чжу Юнь у Лю Сяоянь.
— Не совсем.
— Если не веришь, зачем пишешь?
— Не то чтобы не верю, просто у меня с Ним не те отношения.
Чжу Юнь не поняла, но, по крайней мере, уяснила одно: Лю Сяоянь так усердно учит английский не ради поездки за границу и не ради оценок, а ради того Бога, в которого она то ли верит, то ли нет.
Лю Сяоянь вызывала у Чжу Юнь стодвадцатипроцентное любопытство, она привлекала её… сильно привлекала. Чжу Юнь каждый день искала встречи с Лю Сяоянь; они вместе ели, вместе занимались и вместе сидели на ступеньках, поедая цветы.
У всего класса сложилось неверное представление о Лю Сяоянь: все считали её высокомерной и грубой, но Чжу Юнь считала, что это не так. Лю Сяоянь действительно была гордой, но отнюдь не грубой, и к тому же у неё было очень мягкое сердце.
Однажды снежным зимним днём уроки закончились раньше обычного. Все разошлись, в классе осталась только Чжу Юнь, ожидая, когда у матери закончится рабочий день. Пока она оцепенело смотрела на снежинки за окном, в класс вернулась Лю Сяоянь.
Она купила ей палочку танхулу — засахаренного боярышника.
Они сидели в классе вместе, глядя в пустоту. В такую холодную погоду краски мира казались блеклыми, но, к счастью, у них был этот засахаренный боярышник, поразительно красного цвета.
Посреди густого снегопада Лю Сяоянь рассказала Чжу Юнь свою историю.
Родители Лю Сяоянь развелись, и она всё время жила с бабушкой. Как раз перед её поступлением в школу бабушка тяжело заболела. Болезнь нагрянула внезапно, словно рухнувшая гора; врач очень деликатно дал понять, что надежды мало и исход, скорее всего, будет печальным. Позже больница перестала принимать её бабушку в стационар, и Лю Сяоянь забрала её домой для ухода. Каждую ночь бабушка мучилась от боли, и Лю Сяоянь ничего не могла с этим поделать.
Случайно она помолилась Богу.
— Вообще-то я кого только не просила, — сказала Лю Сяоянь. — Я делала всё, что могла. Он произвел на меня самое глубокое впечатление, возможно, потому что на следующий день после того вечера, когда я Его попросила, бабушке стало лучше.
— Так ты начала верить в Него?
— Это не вера, — снова подчеркнула Лю Сяоянь. — Когда я просила Его, я сказала: если Он сможет помочь бабушке, я буду сопровождать Его вечно. Он сделал это, поэтому я тоже должна выполнить уговор.
— Я поняла, — догадалась Чжу Юнь. — Это не вера, это исполнение обета, верно? Моя бабушка верит в Будду и тоже часто жжет благовония, исполняя обеты.
Лю Сяоянь подумала, затем кивнула:
— Пожалуй, так и есть.
Вечером мать пришла в класс, чтобы забрать её. По дороге домой мать в двухсотый раз наказывала Чжу Юнь держаться подальше от Лю Сяоянь. Чжу Юнь всё ещё смаковала сладкий вкус леденцов и боярышника во рту и отвечала невпопад.
— В таком юном возрасте ведёт себя так нелюдимо, верит во всякую чушь… — жаловалась мать всю дорогу. — И ещё эта ваша учительница. Чжу Юнь, запомни: кроме уроков, не слушай ничего из той ерунды, что она рассказывает.
Чжу Юнь запнулась. Учитель Ван действительно в свободное время рассказывала им добрые и поучительные истории, но это были лишь мимолетные рассказы, простая болтовня. Чжу Юнь не понимала, почему мать упомянула об этом особо.
Позже, по мере того как учеба становилась сложнее, уровень английского у одноклассников заметно вырос. К тому же Лю Сяоянь не особо скрывалась, и постепенно почти все узнали о её ситуации.
Она стала ещё более далекой от коллектива.
У неё была только одна подруга — Чжу Юнь.
К счастью, классный руководитель, Учитель Ван, была очень терпимой. Чжу Юнь знала, что Учитель Ван постоянно заступалась за Лю Сяоянь в учебном отделе. Хотя некоторые учителя и родители всё ещё были недовольны, успеваемость Лю Сяоянь не снизилась; наоборот, она была в числе лучших, поэтому руководство школы закрывало на это глаза.
На Рождество Чжу Юнь впервые прогуляла уроки. Для неё это имело огромное значение, ведь это случилось первый раз в жизни.
Лю Сяоянь повела Чжу Юнь гулять по магазинам. Чжу Юнь всю дорогу тряслась от страха, но в то же время чувствовала невероятный азарт. Они сидели посреди площади, ели печёный батат, и Чжу Юнь, нервничая, вручила Лю Сяоянь приготовленный подарок.
— Сегодня важный день, да? — тихо сказала Чжу Юнь. — Я нашла кое-какую информацию.
Лю Сяоянь промолчала и открыла подарочную коробку.
Чжу Юнь снова занервничала:
— …Я не знаю, понравится ли тебе, это совсем дёшево.
У неё не было веской причины просить денег у родителей, поэтому она неделю копила деньги, которые ей давали на перекусы, чтобы купить этот подарок.
Лю Сяоянь повернулась спиной, приподняла волосы и сказала:
— Помоги мне надеть.
Чжу Юнь застегивала ей ожерелье, пальцы дрожали, хотя погода была не такой уж холодной.
Шея Лю Сяоянь была очень белой и красивой.
— Готово… — тихо сказала Чжу Юнь.
Лю Сяоянь повернула голову и поцеловала её в щеку.
Чжу Юнь не смела пошевелиться. Лю Сяоянь улыбнулась и сказала:
— Мне очень нравится, спасибо тебе.
Чжу Юнь обрадовалась. Они болтали о пустяках, и Чжу Юнь сказала:
— Скоро конец семестра.
— Угу, — Лю Сяоянь, казалось, это не особо волновало.
— Давай поднажмем, постараемся заставить их заткнуться.
Лю Сяоянь повернулась и посмотрела на неё:
— Заставить кого заткнуться?
— Тех, кто сидит позади меня.
Несколько парней во главе с Фан Чжицзином постоянно распускали сплетни о Лю Сяоянь в школе.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
