Лэй Сююань подошёл и слегка надавил ей на макушку. Увидев расстелённые на полу постельные принадлежности и разбросанное в беспорядке одеяло, он невольно замер:
— Ты уже легла?
Лифэй налила ему чашку чая:
— Нет, просто любуюсь видом. Раньше я бывала в этих краях с учителем, мы тогда выманили немало денег.
Лэй Сююань вместе с ней облокотился на подоконник, разглядывая окутанный сумерками город. В небе висел полумесяц, внизу в жилых кварталах изредка мерцали огоньки фонарей. Ночь ещё только вступала в свои права, на улицах было довольно много прохожих, и царившая там суета казалась даже оживлённой. Лифэй бросила взгляд на вход в постоялый двор: Ланья-цзюньчжу и Цзи Тунчжоу уже ушли, должно быть, отправились в другое место предаваться воспоминаниям.
Она как раз раздумывала, стоит ли рассказать ему о недавней встрече с Цзи Тунчжоу и Ланья, когда Лэй Сююань вдруг спросил:
— Ещё помнишь, как выглядел твой учитель?
Конечно помнила! Такое она не забыла бы вовек!
— Это был грязный старик, его одежда вечно казалась нестираной и была сплошь в заплатах, — Лифэй прислонилась к его плечу, улыбаясь собственным мыслям. — А ты помнишь, как я выглядела, когда мы только встретились? В то время мы с учителем были словно из одной формы отлиты. Только он был старым и очень неряшливым: вечно таскал за спиной тыкву-горлянку для вина, а волосы у него были спутаны, словно солома.
Лэй Сююань принялся перебирать пальцами прядь её длинных волос и негромко произнёс:
— Да, судя по описанию, внешность у него была совсем не лестная.
Лифэй резко обернулась и уставилась на него, а Лэй Сююань, сдерживая смех, продолжил:
— Когда мне вначале сказали, что ты девчонка, а потом я пришёл в город Лугун и увидел тебя — передо мной явно был мальчишка. Я даже подумал, что Чжэнь Юньцзы что-то напутал.
Лифэй с силой ударила его кулаком в плечо:
— И при этом ты ещё нахваливал мой героический и величественный вид! Сразу видно, что ты с самого детства был тем ещё лжецом.
— Не смею, Сяо Банчуй-сестра-вожак.
Услышав, как он припомнил её детское прозвище, Лифэй рассмеялась так сильно, что едва не откинулась назад. Она шутливо провела пальцем по его щеке:
— Ты не просто лжец, ты ещё и сладострастник. Стоило увидеть, что девчонка похорошела, как сразу начал липнуть, ах ты негодяй.
Лэй Сююань перехватил её руку и покачал головой:
— Нет.
Лифэй лишь поддразнивала его, но, увидев, что он внезапно стал серьёзен, невольно улыбнулась:
— Что «нет»?
— Дело не во внешности.
Лифэй улыбнулась:
— Да, я знаю.
Она снова положила голову ему на плечо. Они долго переговаривались вполголоса, делясь любыми приходящими в голову мыслями, легко и непринуждённо. Она совершенно позабыла о встрече с Цзи Тунчжоу и Ланья-цзюньчжу, и лишь когда вернулась Цинлэ-чжэньжэнь, Лэй Сююань откланялся и ушёл.
Заметив на лице девушки румянец и явное смущение, Цинлэ-чжэньжэнь мягко улыбнулась:
— Вы двое уже можете стать спутниками дао. Вместе преодолевать трудности и радости, быть рядом и в горе, и в радости — разве это не прекрасно?
Лифэй немного засмущалась:
— Эм… старейшина Цинлэ, а как становятся спутниками дао?
Она спросила это так искренне, что Цинлэ-чжэньжэнь не смогла удержаться от смеха.
— У простых смертных есть обряды свадьбы, мы же, совершенствующиеся, не придерживаемся этих условностей. Если вы близки по духу и чувствам, то просто будьте вместе. Доложите своим учителям, и они передадут вам метод двойного совершенствования. После этого вы станете неразлучны, и все узнают, что вы — спутники дао.
Лифэй долго молчала, но в итоге не выдержала и спросила снова:
— Эм… а что такое двойное совершенствование?
Цинлэ-чжэньжэнь рассмеялась ещё пуще и погладила её по голове:
— Глупое дитя, пусть об этом лучше позаботится этот малый, Лэй Сююань, он парень смышлёный.
Лифэй было слишком стыдно продолжать расспросы, поэтому она просто забралась под одеяло и укрылась с головой, пытаясь уснуть. В прошлый раз, когда шицзе Чжао Минь упоминала двойное совершенствование, её лицо тоже заливало краской, и вот теперь старейшина Цинлэ тоже уклонилась от ответа. Она долго и напряжённо размышляла, и вдруг в её голове словно что-то прояснилось. Ей захотелось горько вздохнуть, она свернулась калачиком под одеялом. Наконец-то до неё дошло!
Свеча уже погасла, комната погрузилась во тьму. Бледный лунный свет был недостаточно ярким, создавая смутные, двусмысленные тени. Лифэй долго не могла успокоиться, но в конце концов забылась тяжёлым сном. Посреди ночи она внезапно почувствовала, как за окном завыл ветер — то пронзительно и жалобно, то затихая. Она в полузабытьи открыла глаза и увидела Цинлэ-чжэньжэнь, которая стояла у окна, нахмурившись и глядя в ночное небо. Бледная луна, казалось, скрылась за чёрными тучами, вокруг стояла непроглядная тьма, и лишь порывы ветра то усиливались, то ослабевали.
Заметив, что Лифэй поднялась, Цинлэ-чжэньжэнь покачала головой, призывая её к тишине. Лифэй на цыпочках подошла к окну и, взглянув наверх, едва не вскрикнула от ужаса. Она тут же зажала рот ладонью, в оцепенении глядя на бескрайнее полчище демонических тварей и свирепых монстров в ночном небе. Они неслись отовсюду подобно приливной волне, закрывая собой весь небосвод, и стремительно летели в одном направлении — к самому центру Срединных земель.
Лицо Цинлэ-чжэньжэнь омрачилось тревогой. Увидев, что Лифэй полна недоумения и потрясения, она тут же закрыла окно и тихо проговорила:
— Это демонические твари и свирепые звери, обитающие у Четырёх морей. Бедствие приближается, и чувства этих существ куда острее наших. Все они начали лететь к центру Срединных земель, пытаясь спастись от катастрофы. И это только начало, эх…
Лифэй на мгновение застыла, а затем тихо спросила:
— …Это Морское падение?
Старейшина Цинлэ ответила:
— Должно быть, это старейшина Чун И рассказал тебе? На самом деле вам, молодым ученикам, незачем об этом знать. Чем больше знаешь, тем больше в душе беспокойства, что мешает совершенствованию. В центре Срединных земель становится всё больше демонических тварей и свирепых монстров. Хотя это и впрямь хорошая возможность выбрать подходящее существо для закалки магического артефакта, я не одобряла того, чтобы вас двоих брали с собой. Когда таких тварей великое множество, старейшины, как бы ни хотели защитить вас, могут не уследить. Каждый молодой ученик — это ценнейший ресурс школы, как можно так пренебрежительно к нему относиться?
Лифэй немного подумала и прошептала:
— Но разве Морское падение случается не раз в пятьсот лет? Если, боясь нашего беспокойства, нам ничего не рассказывать, то через пятьсот лет, когда мы сами станем бессмертными старейшинами, мы так же растерянно будем взирать на происходящее.
Цинлэ-чжэньжэнь вздохнула:
— Человеческое сердце вовсе не так просто и безмятежно, как тебе кажется. Когда приближается беда, наружу вырывается вся та мерзость, что в обычное время скрыта в глубине. Ты просто не видела тех безумных и полных тревоги лет. У бессмертных старейшин каждой школы и так хватает хлопот, а если бы к этому добавились ещё и ученики, то как бы мы справились с возникшим хаосом? Как тогда школам Срединных земель продолжать своё существование?
Она хотела сказать что-то ещё, но вдруг издалека донёсся шум человеческих голосов. Цинлэ-чжэньжэнь тут же снова распахнула окно и увидела, что северную часть города охватило пламя, а крики и вопли не смолкали ни на миг. Несущиеся в небе полчища демонов вдруг перестали хлопать крыльями и, словно очнувшись от наваждения, осознали, что под ними — город, где полно живых людей, чья плоть и кровь могли насытить их голод.
Жители города проснулись от шума, и в мгновение ока отовсюду донёсся гомон. На улицах один за другим зажигались фонари, люди выбегали наружу, чтобы узнать, что случилось, но, увидев заполонивших небо свирепых и причудливых чудовищ, каждый из них в ужасе застыл.
Старейшина Цинлэ резким движением втолкнула Лифэй внутрь, закрыла окно и наложила на него защитное заклинание. В этот самый момент в дверь неистово застучали, и послышался непривычно встревоженный голос Дунъян-чжэньжэня:
— Цинлэ!
Старейшина Цинлэ, уже успевшая одеться, быстро распахнула дверь. В коридоре уже столпилось множество постояльцев. Все они были в замешательстве, ещё не до конца понимая, что происходит; чистый, первобытный ужас овладел этими смертными, сделав их непривычно тихими и покорными.
— Одна тварь рухнула на жилые дома на севере и перепугала смертных. Демоны тоже начали приходить в неистовство, нельзя позволить им устроить резню в городе! — Сказав это, Дунъян-чжэньжэнь посмотрел на Лифэй: — Твоего совершенствования недостаточно, послушно оставайся в комнате, тебе запрещено делать даже шаг наружу!
Дверь снова быстро захлопнулась. Лифэй бросилась к ней и дёрнула за ручку, но та не поддалась — её заперли внутри. Когда внезапно стряслась такая беда, как она могла спокойно сидеть здесь? Снаружи столько демонических тварей и монстров, только что всё было хорошо, почему они вдруг взбесились? А если они и вправду начнут убивать всех в городе?!
Лифэй металась по комнате, словно муравей на горячей сковороде, не в силах успокоиться. Почему её заперли в одиночестве? Где Лэй Сююань?
Неужели он так же, как и она, заперт в своей комнате и изнывает от беспокойства? И кстати, где Жи Янь? В городе творится такое, а куда же запропастился он?
За окном было на удивление тихо: ни криков ужаса, ни зовов о помощи. Простые смертные, внезапно столкнувшиеся с бесчисленными демонами, попросту не успели никак среагировать. Лишь пронзительный свист ветра то ускорялся, то затихал. Вскоре волна за волной начали доноситься звуки высвобождаемых бессмертных заклинаний. Словно по уговору, внезапно накатились вопли чудовищ и полные страдания крики людей. Огненное зарево, бушующее вдали, постепенно приближалось. Лифэй хотела посмотреть, что происходит, но на окна тоже было наложено заклинание, и она не могла коснуться даже оконной рамы.
В постоялом дворе тоже поднялся плач, потрясающий небеса. Похоже, люди наконец осознали, что происходит. Никто не успокаивал их охваченные ужасом души, им оставалось лишь непрестанно рыдать.
Лифэй бестолково металась по комнате кругами, словно муха без головы1. Беспомощная и лишённая возможности что-либо сделать, она была вынуждена сесть на одеяло и оцепенеть, слушая творящийся снаружи шум, от которого её сердце содрогалось и плоть трепетала2.
Внезапно за окном раздался душераздирающий вопль, а следом грохнул мощный удар. Что-то с огромной силой врезалось в окно, отчего весь дом содрогнулся, и повсюду посыпалась пыль.
Лифэй поспешно отступила на несколько шагов. Тут же раздался ещё один грохот. Тяжёлый предмет с силой ударил в стену, пол задрожал. Казалось, комнату вот-вот разнесут в щепки. При таком натиске даже заклинание на окнах вряд ли могло устоять.
Больше не заботясь о предостережениях старейшины, она подняла руку, собираясь возвести земляную стену, как вдруг раздался очередной оглушительный треск. Окно с наложенным заклинанием в мгновение ока разлетелось вдребезги вместе со всей стеной. Некое громадное существо с силой вломилось в комнату, несясь прямо на Лифэй.
Земляная стена не удержит такую махину! Лифэй, кувыркаясь и ползя, увернулась. Она увидела, как мебель в комнате разлетается в щепки, а в перегородках, отделявших её от соседних комнат, пробито несколько дыр. Крики и плач на постоялом дворе вмиг усилились в несколько раз — неужели здание сейчас развалится на куски?!
Лифэй внезапно ощутила жар сбоку. Она увидела, как две огненные змеи, стремительно вращаясь, обвили громадное чудовище, сжимая его в смертельной хватке и вытаскивая наружу. Только теперь она разглядела, что это был невероятно огромный свирепый зверь Тяньгоу. Его пепельно-серая шкура была покрыта пятнами чёрной крови и множеством ран. Сдавленный огненными змеями, он снова и снова испускал жалобные вопли.
Белая тень молнией ворвалась в разрушенную комнату. Человек держал в руке призрачно-синее пламенное лезвие длиной более чжана. Пока огненные змеи намертво сковывали Тяньгоу, он без тени жалости взмахнул рукой и одним точным, резким движением отсёк голову зверя. Чёрная кровь брызнула во все стороны, окропив подол его белых одежд.
Цзи Тунчжоу…
Он словно почувствовал, что в комнате кто-то есть, и обернулся. Увидев лишь остолбеневшую деревенскую девчонку, он холодно бросил:
— Не стой здесь.
Он убрал меч в ножны. Невероятно длинное пламенное лезвие чудесным образом скрылось в обычных ножнах, призрачно-синий огонь постепенно угас, и оружие стало выглядеть как обычный меч.
Цзи Тунчжоу развернулся, подбросил меч в воздух и, вскочив на него, улетел прочь.
- Словно муха без головы (没头苍蝇, méi tóu cāng yíng) — описание состояния паники, потери ориентации или бессмысленной суеты. ↩︎
- Сердце содрогалось и плоть трепетала (心惊肉跳, xīn jīng ròu tiào) — испытывать крайний ужас, сильное волнение или предчувствие беды. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
