Чудовище!
Цинь Янлин в ужасе выхватил короткий нож и на этот раз метил в его золотой левый глаз. Голова Лэй Сююаня внезапно опустилась, и нож с лязгом вонзился ему в лоб, но тот был твёрд, словно железо, — руку даже отдачей свело.
От страха он выронил нож и поспешно отступил. Духовная энергия вскипела, и в его правом глазу медленно проступило Зерцало инь-янских бедственных волн. В мгновение ока глыбы льда толщиной в несколько чжанов поглотили силуэт Лэй Сююаня. Тело юноши вновь испустило ослепительный золотой свет, ещё более яркий, чем на собрании по магическим поединкам, и лёд в пещере в лучах этого сияния тоже стал золотым.
Цинь Янлин вспомнил горький опыт прошлой встречи и тут же призвал под ноги нефритовую флейту — здесь нельзя было оставаться ни секунды! Где Чжэнь Юньцзы? Если бы он задержался хоть на миг, то увидел бы облик этого мальчишки! Кто это, если не чудовище?! Он стремглав бросился прочь из пещеры и, не успев отлететь и на несколько чжанов, услышал за спиной оглушительный грохот ломающегося льда. Сердце едва не выскочило из груди. Не смея оглянуться, он летел вперёд изо всех сил.
Он видел, как в горах в панике взмывают стаи птиц, а по округе разливается демоническая аура: все твари в радиусе ста ли в ужасе бежали прочь. Пока Цинь Янлин пребывал в оцепенении, он вдруг почувствовал, как чья-то могучая рука ухватила его за пояс. Лишённый всякой возможности сопротивляться, он, словно птенец в когтях ястреба, был втащен обратно в пещеру и с силой брошен на ледяное крошево. От удара у него перехватило дыхание, а в глазах потемнело.
В затуманенном поле зрения показалась нога, объятая яростным золотым пламенем. Цинь Янлин с трудом поднял расфокусированный взгляд и встретился с золотыми зрачками Лэй Сююаня. Всё тело того было окутано холодным сияющим золотом, внушавшим необъяснимый трепет. В душе Цинь Янлина поднялся невыразимый ужас: он не человек! Кто же он тогда?
Лэй Сююань молча смотрел на него, затем огляделся по сторонам и вдруг спросил:
— Где Лифэй?
Цинь Янлин долго ловил ртом воздух и, наконец, дрожащим голосом произнёс:
— Я всё скажу тебе, только не причиняй мне боли!
Лэй Сююань равнодушно воззрился на него. Бушующее золотое пламя постепенно угасло, скрывшись внутри его тела. С виду он стал прежним, но в то же время что-то в нём изменилось. Рана на шее неведомо когда исчезла, и лицо, до этого наполовину залитое кровью, теперь было совершенно чистым.
Цинь Янлин с содроганием смотрел, как собранные в пучок волосы юноши внезапно рассыпались, а по бокам головы медленно выросли два тонких чёрных рога. Достигнув длины в три-четыре цуня, они послушно прижались к ушам.
Чёрные рога? Он… он словно уже видел где-то подобное…
Он ошеломлённо смотрел, как Лэй Сююань опустился рядом на корточки. Прядь длинных волос упала юноше на лицо, а тонкие чёрные рога придавали его облику нечто демоническое. Его бесстрастное лицо казалось настолько пугающим, что в самой глубине души зарождался непреодолимый страх.
Краем глаза Цинь Янлин заметил валявшуюся в углу свою бронзовую маску якши. Он внезапно широко разинул рот, в прострации глядя на Лэй Сююаня. Он не мог вымолвить ни слова, действительно, ни единого слова.
— Говори, я не причиню тебе боли, — голос Лэй Сююаня был спокойным, в нём не слышалось ни гнева, ни радости.
Цинь Янлин в ужасе закрыл лицо руками, его голос дрожал, переходя в плач:
— Её… её забрал Чжэнь Юньцзы! И ещё! Чжэнь Юньцзы забрал ещё одного человека! В одежде ученика Павильона Синчжэн! Я всё сказал! Я не знаю, что он задумал! С того момента, как мы встретились, он ничего мне не говорил! Просто вызвался помочь! Я не знаю, куда он ушёл! Я правда ничего не знаю!
Он долго ждал, но не услышал ни звука. Опасливо выглянув сквозь щели между пальцами, он увидел, как Лэй Сююань взмахнул рукой, накрывая Е Е и остальных троих тремя золотыми сетями. Следом юноша схватил тело старейшины Чжэнсюя и легко подбросил его вверх. Его собственная фигура вдруг обратилась в луч золотого света и взмыла ввысь, чтобы в следующее мгновение вновь опуститься на землю. Цинь Янлин с ужасом осознал, что тело старейшины Чжэнсюя превратилось в кровавый дождь, оросивший всё вокруг, — не осталось даже костей.
Лэй Сююань раскрыл ладонь, поймал что-то невидимое и сжал, растирая в пыль. Затем он вновь обратил ледяной взор на Цинь Янлина.
— Я сказал, что не причиню тебе боли, — негромко произнёс он. — Я человек слова, поэтому я просто убью тебя.
Сердце Цинь Янлина замерло. Тело его обмякло, когда юноша подбросил его вверх точно так же, как до этого старейшину Чжэнсюя. Последними словами, которые он услышал в этом мире, были:
— Не бойся, это совсем не больно.
Лифэй чувствовала себя так, словно все её кости были раздроблены. Эта жуткая боль истязала её: она то теряла сознание, то тут же приходила в себя от новой вспышки мучений. Взгляд её был мутным и расфокусированным. Сквозь пелену она почувствовала, как Чжэнь Юньцзы несёт её куда-то на открытое пространство. Подул морской ветер, запах моря окутал её, и сознание начало постепенно проясняться.
Она растерянно смотрела на синее небо над головой. Похоже, это был просторный утёс, на краю которого высился огромный камень естественного происхождения. Поверхность его была испещрена множеством высеченных знаков, но разобрать их не представлялось возможным.
В следующий миг её бесцеремонно отшвырнули в сторону. Оковы Пленённого Дракона сковали её, зафиксировав в подвешенном состоянии на крестообразной деревянной дыбе. Кровь капля за каплей стекала вниз, окрашивая землю под ногами. Лифэй с трудом подняла взгляд и увидела, что Чжэнь Юньцзы осторожно опустил на землю Цзи Тунчжоу. Тот тоже был весь в крови, лицо его было бледным, а глаза закрыты — казалось, он тяжело ранен.
Чжэнь Юньцзы накинул на него лечебную сеть; судя по всему, он не собирался его убивать. Лифэй втайне облегчённо вздохнула. Она видела, как Чжэнь Юньцзы поднялся и подошёл к огромному камню. Поглаживая высеченные на нём знаки, он пробормотал:
— В прежние времена Цинчэн Сяньжэнь увёл Цзювэй Линху в заморские земли. Сегодня же я, Чжэнь Юньцзы, переплавлю Цзювэй Линху в магическое сокровище. Отныне, взойду ли я на лазоревые небеса или спущусь к жёлтым источникам, ни в совершенствовании, ни в познаниях никто не сравнится со мной!
Цинчэн Сяньжэнь увёз Цзювэй Линху за море?! Лифэй вздрогнула, и сознание её прояснилось ещё больше. Под Цзювэй Линху он имел в виду Жи Яня? Тот бывал за морем вместе с Цинчэн Сяньжэнем?!
Чжэнь Юньцзы ещё некоторое время что-то бормотал себе под нос, затем на кончиках его пальцев заплясало золотое сияние, и он начал высекать надпись прямо на огромном камне: «Чжэнь Юньцзы из Павильона Синчжэн переплавил здесь Цзювэй Линху Жи Яня!»
Лифэй с ужасом смотрела, как он идёт к ней. В его руке был белоснежный драгоценный меч; когда он покинул ножны, стало видно, что клинок его необычайно тонок и сияет, подобно осенней воде. Чжэнь Юньцзы легонько щёлкнул по лезвию, и оно отозвалось холодным гулом. Следом клинок окутала духовная энергия, сверкнула холодная сталь, и меч безжалостно вонзился в живот Лифэй.
Удивительно, но боли она не почувствовала. Тонкий меч, наполненный духовной энергией, бесшумно пульсировал внутри её тела, распространяя волны силы. Чжэнь Юньцзы действительно вознамерился переплавить живого человека в артефакт?!
Духовная энергия бессмертного была властной и неистовой, к тому же он подвергал её переплавке заживо. Лифэй чувствовала боль в каждой косточке, в каждом из восьми необычайных каналов. С подобными муками ей ещё не приходилось сталкиваться: казалось, всё её тело непрерывно перемалывают и дробят. По сравнению с этим прежняя боль от сломанных костей казалась лишь лёгким зудом.
— А-а-а! — она не смогла сдержать истошного крика. Всё её тело забилось в судорогах, руки мертвой хваткой вцепились в оковы, и в мгновение ока запястья выскочили из суставов от яростного сопротивления. Но она уже ничего не чувствовала, кроме этой раздирающей, невыносимой боли, которая терзала её без конца.
Чжэнь Юньцзы с фанатичным блеском в глазах смотрел на неё. Наконец-то она в его руках! Цзювэй Линху! Он ждал этого почти сотню лет! Он слишком долго таился в тени, так долго, что почти позабыл ту высшую радость от пребывания на самой вершине! Всё потерянное наконец-то возвращается к нему! Вновь обрести и вновь потерять — два крайних полюса этого мира: один — величайшее блаженство, другой — безмерное страдание. Он уже познал оба предела. Когда магическое сокровище будет готово, его путь совершенствования станет незыблемым, а силы многократно возрастут.
— Чжэнь Юньцзы-цяньбэй, — раздался голос сзади. Похоже, тот спящий ван-е очнулся. Увидев процесс переплавки, он не выказал волнения и не вскрикнул — держался довольно стойко.
Чжэнь Юньцзы не обернулся. Каким бы одарённым ни был этот юный ученик, он не мог представлять для него никакой угрозы.
— Очнулся? — безразлично спросил он. — По твоему телу разлился холодный яд, но раз у тебя духовный корень огненного типа, ты, должно быть, сам сможешь его изгнать.
Цзи Тунчжоу медленно подошёл к нему. В ушах его отдавались душераздирающие стоны Лифэй, но он не поднимал глаз, лишь тихо спросил:
— Позвольте спросить, что вы… ?
Чжэнь Юньцзы едва заметно усмехнулся:
— Лишь потому, что ты из рода шисюна Сюань Шаня и любимый ученик шисюна Учжэна, я сохраняю тебе жизнь. Ты — ученик моего Павильона Синчжэн, и сам понимаешь, что важнее. Если ты благоразумен, то притворись, будто ничего сегодня не видел, и уходи. Я тебя отпускаю.
Цзи Тунчжоу поклонился ему и тут же улетел на мече. Чжэнь Юньцзы усмехнулся: «Всё же знает правила!» Кто же мог знать, что в следующий миг клинок из иссиня-чёрного пламени одним ударом разрубит Цепь пленения дракона? Мириады огненных языков взметнулись перед глазами — и все они были чёрными! У этого мальчишки на самом деле есть Пламя Сюаньхуа?!
Даже он не осмелился столкнуться с Пламенем Сюаньхуа лицом к лицу и немедленно отпрянул, убирая оружие. Цзи Тунчжоу подхватил Лифэй, собираясь бежать, но разве мог Чжэнь Юньцзы позволить какому-то младшему ученику скрыться у него на глазах? Белоснежный меч в его руке внезапно удлинился. Цзи Тунчжоу почувствовал пронзительный холод в спине; он уклонился от смертельного удара, но подставился под меч, принимая рану на себя.
Лифэй почувствовала, что жуткая боль внутри внезапно немного утихла. Её дыхание было слабым, словно шелковая нить. Она в беспамятстве открыла глаза и сквозь пелену увидела лицо Цзи Тунчжоу совсем близко. С его окровавленных губ на её лицо падали алые капли. Внезапно он собрал все силы и отбросил её прочь. Следом он развернул меч, воздвигнув на утёсе огромную стену чёрного огня. Раздались оглушительные взрывы, дрожь горного пожара охватила весь склон. Чёрное пламя застилало взор, и она больше не могла его видеть.
Духовная энергия? Где её духовная энергия?! Скорее, нужно привести её в движение! Лифэй уже было всё равно, она напрямую применила линси. В мгновение ока духовная энергия наполнила тело. Стоило ей подумать, как тут же явился Рог носорога-сы, поддержав её падающее, обессиленное тело. Внутри всё ещё отдавалась та боль, словно её перемалывали в жерновах. Казалось, каждый цунь (цунь, единица измерения) — традиционная китайская мера длины, равная примерно 3,33 см. — её внутренностей скручивали и рвали на части. Она мертвой хваткой вцепилась в живот и вскрикнула от боли.
Стиснув зубы, она вправила вывихнутое запястье, и Рог Сы понёс её обратно к утёсу. Она громко закричала:
— Чжэнь Юньцзы! Я здесь!
Чёрное пламя и густой дым медленно рассеялись, и в поле зрения возникло яростное лицо Цзи Тунчжоу. Он проревел:
— Зачем ты вернулась?!
Не успели слова отзвучать, как тонкий меч Чжэнь Юньцзы пронзил правую сторону груди Цзи Тунчжоу. Изо рта юноши брызнула кровь, он больше не мог держаться и рухнул вниз. Лифэй подхватила его, накрыв исцеляющей сетью, прижала его голову и сурово приказала:
— Лежи и не двигайся!
Чжэнь Юньцзы стряхнул кровь с меча и пристально, с блеском в глазах посмотрел на неё. Он молчал, собираясь, по-видимому, сплести печати и вновь выпустить Цепь пленения дракона.
Лифэй с леденящей ненавистью смотрела на него в ответ. Этот человек преследовал её с самого детства, словно язва, приставшая к кости1. Лэй Сююань был прав: даже если Чжэнь Юньцзы ничего не предпримет, всю свою жизнь она проведёт, принимая отражение лука в чаше за змею. Он никогда не забудет о том, что у неё есть Девятихвостая лисица, и будет таиться в тенях, выжидая удобного случая. Пока он жив, им шестерым никогда не видать спокойной жизни.
Она не хотела больше так жить, прячась, словно черепаха в панцире, молясь, чтобы удача её не покидала, и притворяясь, будто ничего не происходит.
Но всё это, конечно, случится! Неожиданно, в самый неподходящий момент, оно обрушится на неё и вдребезги разобьёт иллюзию покоя.
— Цепь пленения дракона больше не нужна! — Лифэй развела руки в стороны. — Я не стану ни прятаться, ни убегать. Продолжай переплавлять меня!
Чжэнь Юньцзы задумчиво посмотрел на неё, пытаясь разгадать её истинные намерения. Честно говоря, когда Цепь пленения дракона запечатывала её духовную энергию, процесс переплавки был не самым удобным, но не задумала ли девчонка какую-нибудь хитрость?
Лифэй холодно спросила:
— Чего же ты ждёшь?
Чжэнь Юньцзы и сам вдруг усмехнулся. Всего лишь маленькая ученица на уровне третьего духовного барьера, что она может сделать, даже если хитрит? Тонкий меч в его руке внезапно удлинился и вновь вонзился ей в живот.
Лифэй почувствовала, как вновь разбушевалась та невыносимая, перемалывающая боль. Она стиснула зубы и схватилась за лезвие меча. В её ладони возник Рог Сы. Она едва коснулась кончиками пальцев основания рога, и в тот же миг он, подобно киту, заглатывающему воду, начал втягивать в себя всю его безбрежную духовную энергию.
- Язва, приставшая к кости (附骨之疽, fù gǔ zhī jū) — метафора для чего-то крайне трудноизлечимого, от чего невозможно избавиться; неотвязный враг или напасть. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
