Все те годы, что Чжэнь Юньцзы преследовал Цзян Лифэй, он бесчисленное множество раз обдумывал способы, как извлечь из её тела Девятихвостую лисицу.
В тот день Девятихвостая лисица была тяжело ранена и, казалось, вот-вот будет схвачена, но внезапно исчезла на глазах у всех бессмертных. Цзян Лифэй же из ребёнка с заурядными задатками всего за несколько лет превратилась в выдающуюся ученицу, способную прорваться через третий барьер в самосовершенствовании. Он ни за что бы не поверил, что такая перемена произошла без помощи Девятихвостой лисицы.
Случаи, когда демонические существа вселялись в людей, не были редкостью, однако как бы тщательно они ни скрывались, демоническую энергию утаить невозможно. Даже он не мог понять, каким способом Цзян Лифэй так искусно спрятала Девятихвостую лисицу, что до сегодняшнего дня никто не ощутил ни малейшего следа её присутствия.
Теперь всё это было уже не важно. Он слишком долго ждал и не желал тратить время на тонкую работу по отделению Девятихвостой лисицы от её тела, решив переплавить её заживо. Он не верил, что лисица сможет и дальше спокойно прятаться внутри неё; при малейшем движении он тут же это обнаружит!
Его духовная энергия потекла по мечу прямо в чрево Цзян Лифэй, но вскоре он заметил, что энергия покидает его тело всё быстрее и быстрее. Чжэнь Юньцзы слегка нахмурился и попытался взять поток под контроль, но с ужасом осознал, что совершенно не властен над утекающей из него духовной энергией.
Что происходит? Неужели это способности той лисицы?! Поглощение духовной энергии? Что за жуткое умение!
Чжэнь Юньцзы вскинул взгляд на Лифэй. Она стояла на коленях, низко опустив голову и не шевелясь — было неясно, лишилась ли она чувств от невыносимой боли при переплавке. Его духовная энергия продолжала утекать. Всё быстрее и быстрее — дело принимало дурной оборот! Чжэнь Юньцзы попытался выдернуть меч, но тот был намертво зажат в её руках, и он не смог вернуть его себе.
Духовная энергия вырывалась из каждой поры его тела. Как бы он ни пытался направить её поток и удержать внутри своего внутреннего тигля, всё было тщетно. Даже та энергия, что он вбирал через макушку, мгновенно поглощалась, пока он не осознал, что больше не может привлечь ни крупицы духовной энергии.
Потрясённый до глубины души, Чжэнь Юньцзы бросил меч и отступил на несколько шагов. Страшная тяга всё ещё не исчезла, и, видя, что большая часть его духовной энергии уже поглощена, он внезапно что-то осознал. Он мрачно уставился на Цзян Лифэй. Её ладонь была неплотно сжата, скрывая какой-то предмет.
Чжэнь Юньцзы яростно взревел, и из его рукавов вылетели бесчисленные ледяные клинки. Однако эти клинки, тонкие, словно крылья цикады, превратились в ничто в трёх чи (чи, единица измерения) от неё, ведь техники бессмертных создаются путём сгущения и слияния духовной энергии, а Рог Сы неистово поглощал её, и заклинание просто не могло существовать.
В его душе внезапно вспыхнул страх, но следом пришло невыразимое исступление. Неужели это дело рук Девятихвостой лисицы? Каким же великим демоном из легенд оказалось то существо, что он так жаждал! Оно было совсем рядом — всё, что он потерял и что собирался обрести, было перед ним. Он хотел завладеть им, присвоить себе, но его духовная энергия неистово утекала.
Чжэнь Юньцзы резко отпрянул, словно пытаясь от чего-то скрыться. Возле этого утёса будто возник огромный водоворот, безжалостно засасывающий духовную энергию. Он походил на умирающего от жажды путника, который бредёт по пустыне, не в силах найти ни капли воды.
Он внезапно вскрикнул и хотел было броситься наутёк, но Девятихвостая лисица всё ещё была там! Пропасть его желаний, которую он не мог заполнить столько лет! Предел его мечтаний! Она манила его, как мираж города над морем (海市蜃楼, hǎi shì shèn lóu) — призрачное, недостижимое видение, была совсем рядом, но он не мог к ней приблизиться. Он не мог смириться! Как он мог сдаться? Ведь он почти сжимал её в руках! Неужели все его разочарования, отчаяние и величайшие надежды вновь на его глазах утекут сквозь пальцы, подобно песку?
Чжэнь Юньцзы обернулся и застыл, не сводя глаз с Лифэй. Его духовная энергия почти иссякла, и теперь он мог лишь медленно, подобно самому немощному смертному, делать шаг за шагом в её сторону.
Лифэй внезапно подбросила Рог Сы вверх. Впитав духовную энергию бессмертного, артефакт более не мог сохранять малые размеры. Рог Сы взлетел в небо и мгновенно увеличился в бесчисленное множество раз. Его зев, подобный бездонной чёрной дыре, накрыл утёс, с жадностью поглощая все остатки местной духовной энергии.
Она медленно вытянула меч из своего живота; боль, сравнимая со скоблением костей, заставила её лицо смертельно побледнеть.
Превозмогая эту невыносимую муку, Лифэй медленно поднялась. Меч был залит кровью; она с силой встряхнула его, сбрасывая алые капли, и ледяным взором уставилась на Чжэнь Юньцзы. Она покончит с этим своими руками.
Сверкнул холодный блеск, и она вмиг оказалась перед Чжэнь Юньцзы, ударом ноги сбив его на землю. Лишившийся духовной энергии бессмертный был слабее простого смертного. Он не мог оказать ни малейшего сопротивления. Лифэй нависла над ним, направив острие меча в его сердце. Она уже была готова нанести решительный удар, как вдруг услышала его тихий голос:
— Где она? Дай мне взглянуть на неё!
Лифэй бесстрастно ответила:
— Ты про Жи Яня? Тебе никогда его не увидеть.
Чжэнь Юньцзы с исступлением смотрел на неё:
— Она и вправду… и вправду в тебе… Она и впрямь может поглощать духовную энергию…
— Он всегда был здесь, — Лифэй крепче сжала рукоять меча и с усмешкой встретила его взгляд. — Но духовную энергию поглощаю я.
Она с силой вонзила меч в его сердце. Брызнула кровь. Она пристально смотрела в бледное, искажённое потрясением лицо Чжэнь Юньцзы. Он словно окаменел. С этой впившейся в кость язвой было наконец покончено её собственными руками. Его непомерные амбиции, жестокость и безумная жажда самосовершенствования оборвутся здесь.
Чжэнь Юньцзы со вздохом сжал собственный меч. В итоге он погиб от своего же оружия. Ни одно из его желаний так и не исполнилось, а слова Цзян Лифэй одновременно тревожили его и ввергали в смятение. Всё это время его мысли были заняты лишь Девятихвостой лисицей, а Цзян Лифэй была для него лишь сосудом, в котором та томилась.
Но неужели её необычность не имела отношения к лисице? Это она могла так безупречно скрывать демона? Это она поглощала духовную энергию? Кто же она такая? Кто она? Он никогда не обращал на это внимания и даже не задумывался об этом.
Он оцепенело смотрел на неё. Стоило ему приоткрыть рот, как оттуда медленно потекла кровь. Его голос мелко дрожал:
— Кто ты?..
Лифэй не ответила на этот вопрос. Она рывком вытащила меч, вновь сверкнула холодная сталь, и в мгновение ока его голова была отсечена, откатившись далеко в сторону.
Она медленно разжала пальцы, и тяжёлый меч с гулким звоном упал на землю. Лифэй чувствовала, как бешено колотится её сердце. Это было её первое убийство. Этот лжец, ослеплённый алчностью и не брезгующий никакими средствами, наконец пал от её руки. Она молча смотрела на его изувеченное тело и лишь спустя долгое время медленно обернулась. Рог Сы уже перестал вбирать энергию и, вновь уменьшившись до размеров указательного пальца, тихо прильнул к ней.
Цзи Тунчжоу неведомо когда пришёл в себя и сел. Его тёмные, глубокие глаза неотрывно следили за ней, не мигая.
Лифэй слабо улыбнулась и сделала несколько шагов к нему, но ноги её внезапно подогнулись, и она рухнула на землю. Невыносимая боль едва не заставила её вскрикнуть. По какой-то причине духовная энергия в её теле перестала циркулировать; она всё ещё была там, но Лифэй больше не могла управлять ею, как прежде.
Внезапное чувство животного страха сковало её. Ей казалось, будто внутри зреет иное тело, пытающееся вырваться наружу, возникло непреодолимое желание сбросить эту тяжёлую плоть. Она даже ощутила, как сквозь кожу начал пробиваться белый свет — сияние изначальной духовной энергии.
«Нет, нельзя!»
Лифэй сжалась в комок. Она не хотела сбрасывать оболочку, она уже сделала свой выбор — отныне быть обычным человеком. Она всегда держала своё слово: раз решение принято, она пойдёт до конца.
Чжэнь Юньцзы мёртв, скрытая угроза исчезла, и отныне они смогут жить открыто и честно. Перед ними весь мир, от севера до юга, от Восточного моря до западных песков, — бесконечная красота и смех, которые можно разделить друг с другом. Здесь её родные, друзья, любимый человек и бесчисленные чувства, которыми она так дорожила. Только не сбрасывание оболочки, только бы не уходить! Она хотела остаться, остаться именно здесь.
Казалось, кто-то крепко обнял её. Лифэй, тяжело дыша, подняла голову; чувства постепенно возвращались. Она прижалась лицом к груди, промокшей от крови, и весь мир заполнили запахи крови и дорогих благовоний.
Лифэй закрыла глаза и тихо проговорила:
— Отпусти меня.
Цзи Тунчжоу не разомкнул рук. Всё его тело мелко дрожало, а кровь с его губ продолжала капать, оставляя алые следы на её лице. Его голос был едва слышным:
— Я думал, ты умрёшь.
Погиб не она, а Чжэнь Юньцзы. Лифэй снова слабо улыбнулась:
— Я… не такая, как вы, меня не так просто убить. Цзи Тунчжоу, я убила сяньжэня из Павильона Синчжэн, почему…
Почему он до самого конца ни о чём не спрашивал? Почему, не раздумывая, бросился её спасать? Только потому, что он до сих пор принимает её за ту фальшивую Цзян Лифэй из иллюзорного мира? Он должен был уже понять, что она отличается от каждого из них, что она — чужак, скрывающий девятихвостую лису, поглощающий духовную энергию людей и даже убивший его Шишу1 прямо у него на глазах.
Почему он не спрашивает?
Цзи Тунчжоу долго молчал. Когда она уже подумала, что он не ответит, он внезапно заговорил:
— Ты знаешь почему.
Лифэй умолкла. Она попыталась вырваться, но не смогла освободиться из его хватки. Ей оставалось лишь поднять голову и, глядя на него, серьёзно произнести:
— Цзи Тунчжоу, посмотри на меня внимательнее. Я не тот человек, которого ты себе воображаешь. Я не нежная и не заботливая, я не обучена никаким приличиям. Мы выросли вместе, подумай хорошенько: я — не та, кем ты так увлечён.
— Да, я знаю, — Цзи Тунчжоу слабо улыбнулся, и в этой улыбке сквозила мрачность и насмешка. — Это ты чего-то не понимаешь. Тебе станет легче, если будешь считать, что та, кого я люблю, — фальшивка? Что ж, можешь и дальше так думать.
Лифэй оцепенело смотрела на расплывающееся кровавое пятно у него на груди. Кровь с его губ всё ещё капала, капля за каплей падая ей на лицо. Она вспомнила Цзи Тунчжоу в детстве: властный и дерзкий, он когда-то дрался с ней, но он же мог провести всю ночь, записывая для неё основы совершенствования, и великодушно обещал подарить фиолетового нефритового сверчка.
Она глубоко вздохнула и произнесла низким, хриплым голосом:
— Прости… Прости, у меня уже есть тот, кого я люблю, я ничего не могу тебе дать… Прости.
Цзи Тунчжоу продолжал улыбаться. Он и сам не знал, чего хочет. Шанса? Или просто возможности быть рядом с ней? Все пути к спасению были отрезаны, она уже стала спутником Дао Лэй Сююаня, но он всё равно инстинктивно был готов отдать за неё жизнь, а в ответ слышать лишь её виноватое «прости».
Всё, что он получал, — это слова извинения.
Для него всё закончилось, так и не начавшись. Но если так, то зачем было позволять этому начинаться? Наконец он осознал свои сокровенные желания и понял: то, чего он хочет больше всего, он никогда не получит.
Значит, пусть будет так. Лишь бы она была жива. Кем бы она ни была, лишь бы она всегда была в этом мире.
Пусть огонь в его сердце пылает, пока не выгорит дотла. По крайней мере, у него остаются бескрайние реки и горы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
