— Цзун Цюань!
Остальные старейшины Лун Минцзо, внезапно увидев эту сцену, невольно пришли в замешательство. Цзун Цюань всегда был амбициозен. Будучи членом императорского рода Угоу, он всеми силами стремился к расширению земель. Под его явным и тайным руководством Угоу поглотило царство Гаолу и несколько соседних малых стран, после чего он, как ни странно, обратил взор на могущественное царство Юэ.
Изначально это было его личным честолюбием. Цзун Цюань имел статус старейшины-бессмертного, а подобные бессмертные ордена никогда не вмешивались в мирские дела. Но нанести удар по бессмертному из другого ордена, тем более по старейшине врат Сокровенного из Павильона Синчжэн, в такой момент, когда на пороге стояло Морское падение, — если об этом пойдёт слух, как их Лун Минцзо сможет удержаться в Срединных землях?!
К счастью, сейчас клубился туман, и все бессмертные в нескольких ли отсюда сосредоточили силы на борьбе с Цюнци, так что никто не заметил здешних странностей. Цзун Ли, увидев, что вокруг никого нет, решительно и сурово крикнул:
— Вырвать траву и удалить корни!
Поскольку дело касалось чести всего Лун Минцзо, нескольким старейшинам оставалось лишь ожесточить сердца. В мгновение ока более десяти магических сокровищ, переливаясь сиянием, обрушились на двоих противников. Лун Минцзо славилось искусством создания артефактов, и каждый старейшина-бессмертный, выходя в свет, брал с собой по четыре-пять магических сокровищ. Цзи Тунчжоу в оцепенении смотрел на летящие в него разноцветные вспышки и не мог даже пошевелиться.
Сюань Шаньцзы метнулся к нему, схватил за загривок и дёрнул на себя. Сияющие сокровища ударились в пространство в трёх чи позади него и, словно попав в вязкую воду, внезапно замедлились. Его лицо было смертельно бледным, но он внезапно выкрикнул:
— Замри!
Люди из Лун Минцзо почувствовали, как их тела сковало невидимыми путами, они совершенно потеряли волю и застыли в воздухе. Цзун Цюань, видя, как быстро те двое убегают, невольно встревожился. Все эти годы он втайне следил за каждым движением Сюань Шаньцзы, выжидая подходящий момент для смертельного удара. Наступившее Морское падение и воцарившийся в мире хаос, где гибель десятков тысяч бессмертных стала обычным делом, были поистине даром небес.
Сюань Шаньцзы был тяжело ранен его магическим сокровищем и вдобавок принял на себя удары артефактов нескольких старейшин — в девяти случаях из десяти он не выживет. Но проблема заключалась в том мальчишке. Говорили, что его природный талант поразителен, и если оставить его в живых, в будущем он непременно станет источником бед.
Через мгновение узы, наложенные заклинанием слов, исчезли. Лица нескольких старейшин позеленели: беглецы устремились туда, где скопилось множество бессмертных. Если погнаться за ними сейчас, их заметят. Если правда откроется, фундамент Лун Минцзо, закладывавшийся тысячи и миллионы лет, будет разрушен в один миг!
Цзун Ли обладал вспыльчивым нравом и тут же пришёл в ярость:
— Цзун Цюань! Ну и дел ты наворотил! Ладно бы действовал сам по себе, но ты втянул в это орден! Что нам теперь делать?!
Цзун Цюань нахмурился и холодно бросил:
— Что сделано, то сделано, какой смысл в пустых словах? Цюнци ещё не повержен, кому до них дело? Мы просто проследуем за их духовной энергией на расстоянии.
Тем временем Цзи Тунчжоу, влекомый Сюань Шаньцзы, стремительно летел вперёд. На берегу Восточного моря бушевал яростный ветер, кровавый туман постепенно рассеивался. Вдалеке бесчисленные бессмертные продолжали непрекращающуюся битву с Цюнци. Этот свирепый зверь то увеличивался, то уменьшался в размерах, бесконечно меняя облик. Над его головой клубились грозовые тучи, не подпуская врагов близко. К тому же он был невероятно быстр, а когда его прижимали, он выдыхал туман, всасывая в утробу плоть, кровь и духовную энергию бессмертных для исцеления ран. Зверь был крайне опасен и находился на совершенно ином уровне по сравнению с остальными тремя бедствиями. Битва зашла в тупик: чудовище не могло сбежать, но и бессмертные не могли его убить.
Сюань Шаньцзы, собрав последние силы, влетел в гущу бессмертных и больше не смог держаться. Меч под его ногами рухнул на землю, а сам он, пропитанный кровью, в изнеможении упал вниз. Цзи Тунчжоу подсознательно подхватил его. Ему казалось, что он в кошмарном сне, всё происходящее вокруг было нереальным. Тело в его руках сотрясалось в сильной дрожи, горячая кровь стекала по ладоням. Он пробормотал:
— Старейшина Сюань Шаньцзы…
Это ведь сон? Как могло всё в одночасье перевернуться? Он предполагал, что Лун Минцзо будет всячески провоцировать их, но не думал, что они перейдут к действиям напрямую. Духовная энергия внутри Сюань Шаньцзы стремительно исчезала. Неужели он умирает? Неужели он умрёт?!
— Старейшина Сюань Шаньцзы! — Цзи Тунчжоу поспешно опустился на землю, раскинул лечебную сеть и в панике начал неистово вливать в его тело духовную энергию стихии дерева. Не умирай! Ты — самая мощная опора царства Юэ! Как ты можешь умереть?
Вокруг были тысячи бессмертных, но никто не обращал на них внимания. Даже если кто-то и видел их, то не придавал значения — в битве с Цюнци уже погибло множество заклинателей. Даже если и суждено было горестно вздыхать, то лишь после того, как свирепый зверь будет уничтожен. Цзи Тунчжоу отчаянно вливал в Сюань Шаньцзы духовную энергию дерева, но это не приносило никакой пользы. Он никогда ещё не чувствовал себя таким беспомощным и слабым. Сотрясающая небо и землю духовная и демоническая энергия переплетались вдалеке, а он был подобен крошечному муравью, случайно попавшему в расщелину и впавшему в отчаяние от того, что опора его мира рушится.
Внезапно Сюань Шаньцзы высвободил запястье из его рук, сделал несколько прерывистых вдохов и медленно сел, скрестив ноги. Его лазоревое одеяние насквозь пропиталось кровью, а лицо стало бледным, как у мертвеца. Он плотно закрыл глаза, на мгновение сосредоточившись, и выражение боли на его лице почему-то сменилось умиротворением и безразличием. Спустя долгое время он открыл глаза и, чисто глядя на Цзи Тунчжоу, тихо произнёс:
— Такова воля небес. Хотел продержаться ещё несколько лет, пока ты не обретёшь тело бессмертного, но, похоже, не выйдет.
— Нет… не говори таких слов… — Цзи Тунчжоу снова крепко вцепился в его запястье, тщетно продолжая вливать духовную энергию дерева.
— Я провёл в тупике более десяти лет и лишь перед смертью обрёл просветление, — на лице Сюань Шаньцзы даже промелькнуло подобие улыбки. — Прозреть, но всё же не суметь оставить всё — в этом, должно быть, и заключается человеческая печаль? Тунчжоу, сегодня я толкаю тебя в море огня, станешь ли ты винить меня в будущем?
Не умирай, не умирай! Что он должен сделать, чтобы остановить уходящую духовную энергию? Как спасти этого тяжело раненного бессмертного? Почему он так слаб? Почему он всё ещё так слаб?!
Запястье внезапно сжали. Сюань Шаньцзы перехватил его руку, крепко сцепив пальцы. Цзи Тунчжоу в смятении смотрел в его чистые глаза и слышал лишь его слабый голос, произносящий слово за словом:
— Ты должен выжить. Живи за царство Юэ тысячи и миллионы лет.
Закончив, он глубоко выдохнул. Последняя искра духовной энергии в его теле развеялась по ветру. Дыхание прервалось, тело постепенно обмякло и иссохло, застыв на песке.
Цзи Тунчжоу ощутил беспредельное отчаяние. Он всё ещё пытался влить духовную энергию дерева в тело Сюань Шаньцзы, но его восемь необычайных каналов в один миг съёжились. Как бы он ни старался, ему было не под силу вернуть жизнь ушедшему бессмертному. Он отчаянно закричал, подхватил тело Сюань Шаньцзы и огляделся по сторонам. Здесь было столько людей, бесчисленное множество, но никто не смотрел на них, никто не спасал их.
Он долго бежал без цели, прижимая к себе тело Сюань Шаньцзы, не зная, куда идти. Вернуться в царство Юэ? Сюань Шаньцзы мёртв, а сам он всё ещё так слаб и ничтожен, что не способен вынести ни ветра, ни дождя. Останется ли вообще царство Юэ? Сохранится ли оно?
Вспыхнувшее в видении чувство утраты всякой надежды снова крепко сжало его в тисках.
Он даже не успел по-настоящему расправить крылья. Куда ему идти в этом бескрайнем мире? Где ещё найдётся для него место?
Зацепившись за что-то ногой, Цзи Тунчжоу сильно упал на землю. Тело Сюань Шаньцзы отлетело далеко по песку. Каким бы великолепным и потрясающим мир бессмертных он ни был при жизни, после смерти он превратился лишь в жалкую груду плоти и костей. Цзи Тунчжоу бросился к нему, желая поднять, как вдруг за спиной послышался свист ветра. Это приближались люди из Лун Минцзо.
Он вскинул руку, воздвигая кольцо из огня Сюаньхуа. Цзун Ли не ожидал, что этот младший ученик выпустит странное чёрное пламя. Край его одежды лизнул язык огня, и в мгновение ока половина одеяния сгорела. Это чёрное пламя причиняло невыносимую боль, оно в корне отличалось от любых техник стихии огня. Техника весеннего дождя не смогла его потушить. Старейшины выглядели на редкость жалко, потратив немало сил на то, чтобы сбить чёрное пламя с Цзун Ли. У великого бессмертного от этого огня покраснела половина лица.
Цзун Ли было не до ярости. Чёрное пламя… неужели это легендарный огонь Сюаньхуа? Он в ужасе обернулся, переглянувшись с другими старейшинами. Этого мальчишку нельзя оставлять в живых. Если сегодня дать ему сбежать и позволить достичь успехов в самосовершенствовании, в будущем он непременно станет главной угрозой для Лун Минцзо!
В нём внезапно пробудилась жажда убийства, в его ладони магическое сокровище начало стягивать духовную энергию, издавая резкий свист, но Цзун Цюань вовремя схватил его за руку и прошептал:
— Не будь опрометчивым! Здесь слишком много людей!
Ни в коем случае нельзя было расправляться с младшим учеником на глазах у всех сяньжэней.
Цзун Цюань сделал шаг вперёд, хмуро глядя на вздымающееся до небес чёрное пламя; окрестные сяньжэни уже начали обращать внимание на происходящее. Пока он сосредоточенно обдумывал план действий, сквозь огненную преграду на него мрачно уставился Цзи Тунчжоу. Этот леденящий душу взгляд прошёлся по лицам каждого старейшины Лун Минцзо, и стоило юноше посмотреть на кого-то, как чёрная стена огня разгоралась ещё яростнее. Постепенно этот огонь Сюаньхуа взметнулся над землёй на десятки чжанов и начал медленно расползаться в стороны.
Только он собрался заговорить, как почувствовал приближение нескольких потоков чрезвычайно мощной духовной энергии. В следующее мгновение двое сяньжэней из Уюэтин, паря на облаках, зависли прямо над огнём Сюаньхуа, с удивлением взирая вниз. Цзун Цюань сразу узнал в первом из них старшего сяньжэня Уюэтин по имени Цуй Сюань. Раз эти двое были старейшинами столь высокого ранга, дело принимало скверный оборот. Он поспешно поклонился:
— Приветствую двух почтенных сяньжэней, примите почтение младшего.
Цуй Сюань поначалу проигнорировал его, внимательно осматриваясь вокруг. Его сонный взгляд скользнул по телу Сюань Шаньцзы. Обладая выдающимся зрением, он мгновенно определил, что сяньжэнь погиб от атаки магическим сокровищем. Пока свирепствует Цюнци, эти младшие сяньжэни из Лун Минцзо решили заняться взаимным истреблением?
Взор его тут же стал суровым и холодным. Окинув взглядом каждого из присутствующих людей Лун Минцзо, он внезапно спросил:
— Что здесь происходит?
Цзун Цюань принуждённо улыбнулся:
— Это вина младшего, я случайно ранил Сюаньшань Сяньшэн магическим сокровищем…
— Случайно, — холодно усмехнулся Цуй Сюань. Хоть эти люди и были младшими сяньжэнями, они не принадлежали к Уюэтин, поэтому, каким бы высоким ни было его положение, ему не подобало вмешиваться слишком сильно. К тому же ситуация была критической, и сейчас было не до разбирательств с ними.
Он некоторое время пристально смотрел на огонь Сюаньхуа, узнав в молодом ученике, окружённом пламенем, того самого подопечного Хуамэнь Учжэнцзы, который, кажется, был знаком с Цзян Лифэй. Раз он в такой момент внезапно оказался в Морской фракции, Цуй Сюань, что-то заподозрив, тут же звучно провозгласил:
— Цюнци ещё не истреблён, а вы всё ещё стоите здесь в оцепенении? Хм-хм, когда вновь нагрянет беда, под опрокинутым гнездом не останется целых яиц1, неужели и тогда вы собираетесь просто наблюдать, сложа руки в рукавах?
Раз вмешался этот старейшина, покончить с Цзи Тунчжоу сегодня вряд ли удастся, поэтому Цзун Цюань и остальные лишь сложили руки в прощальном жесте и удалились.
Цуй Сюань-сяньжэнь вздохнул:
— Каждое новое поколение хуже предыдущего! Когда придут якши, резать таких, как они, будет не сложнее, чем кур! И ведь в такое время они всё ещё заняты борьбой за власть и братоубийством!
К тому же, при таком количестве сяньжэней, они до сих пор не смогли одолеть одного Цюнци, доведя дело до патовой ситуации. Он легко опустился подле Цзи Тунчжоу и взмахнул широким рукавом. Потоки колоссальной духовной энергии сплелись в сеть, лишая мечущегося Цюнци всякой возможности к бегству. Стоявший позади Шоу Чжун-сяньжэнь также вступил в бой, и в затянувшемся сражении наконец наметился перелом.
Цуй Сюань-сяньжэнь искоса вновь взглянул на Цзи Тунчжоу. Аура духа инструмента, которого он послал, исчезла неподалёку от Морской фракции несколько дней назад, будто его убили. Он и раньше сильно подозревал Цзян Лифэй, а это событие и вовсе привело его в ярость. Как раз в это время воды Морской фракции отступили, и та направила Горной фракции просьбу о помощи. В последние дни множество сяньжэней Горной фракции поспешили сюда, поэтому он решил лично прибыть вместе с Шоу Чжуном. Ему не удалось обнаружить следов духовной энергии Цзян Лифэй, зато на берегу он нашёл короткий меч, превратившийся в обычное железное орудие.
Клинок был переломлен пополам. Удар нанесли быстро, точно и беспощадно, что не могло не ужасать. Но ещё больше пугало то, что на обломках не осталось ни малейшего следа духовной энергии. Все эти признаки пробудили в памяти Цуй Сюаня мучительные воспоминания пятисотлетней давности, и смутное беспокойство в его сердце начало разрастаться.
— Дитя, — вдруг снова заговорил он, на этот раз обращаясь к Цзи Тунчжоу, — предай тело огню. Плоть идущего по пути совершенствования не должна возвращаться в прах, тебе следует проводить его в последний путь.
- Под опрокинутым гнездом не бывает целых яиц (覆巢之下无完卵, fù cháo zhī xià wú wán luǎn) — образное выражение, означающее, что при гибели целого не уцелеют и его части. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
