Бессмертные один за другим в изумлении восклицали:
— Под снижением уровня моря подразумевалось Морское падение? К какому году относятся эти записи? Разве в те времена уже существовало понятие «Морское падение»? А что сказано в хрониках до и после этого?
Тот бессмертный вздохнул:
— Древние вещи давно пришли в негодность. Я перерыл все старые бамбуковые свитки в библиотеке, но больше упоминаний об этом не нашёл. Говорят, несколько тысяч лет назад наша школа пережила обрушивающуюся на голову катастрофу, и едва не была уничтожена. Должно быть, большинство записей затерялось в том хаосе. Жаль, очень жаль.
Цуй Сюань Сяньжэнь в раздумье произнёс:
— Та женщина поглощала духовную энергию гор, рек и морской воды — это действительно роднит её с Цзян Лифэй. Похоже, она и впрямь нечто такое, что Цинчэн привёз из-за моря. Жаль только, что Цинчэн до самой смерти не проронил ни слова! Раз она жаждет духовной энергии, ей непременно нужно вернуться за море! Ладно, сидеть здесь у пня в ожидании зайца1 тоже бесполезно, мы немедленно отправляемся к Восточному морю!
Десять бессмертных, и старейшины, и младшие, согласились. Эти бессмертные, прошедшие через бесчисленные бури, хоть и питали ненависть и страх ко всему заморскому, в то же время испытывали невероятное влечение. Если бы им удалось захватить Цзян Лифэй живой, это стало бы величайшей наградой в их жизни.
Заметив, что на лице Гуан Вэй-чжэньжэня всё ещё читается жалость, Цуй Сюань Сяньжэнь сказал:
— Гуан Вэй, покровительствовать талантливому ученику — дело неплохое, но излишне баловать его не стоит. Человек заперт в Башне раздумий, и всё решится, когда мы вернёмся. Не смей потакать ему в личных интересах.
Сказав это, он посмотрел на стоявших рядом старейшин Цинлэ и Бай Фу:
— Цинлэ, Бай Фу, вы двое будете по очереди надзирать за Башней раздумий. Кроме еды и воды, никому не позволяйте входить внутрь!
Трое хором ответили согласием. Цуй Сюань Сяньжэнь всё ещё не был полностью спокоен. Немного подумав, он вдруг произнёс:
— Гуан Вэй, дело Цзян Лифэй сдвинулось благодаря чужой помощи, и я уже дал обещание этому юноше. Отправляйся-ка ты в Дуаньту, что в царстве Юэ. В пору Морского падения нельзя допустить, чтобы люди с дурными намерениями воспользовались случаем.
В столицу царства Юэ? Гуан Вэй-чжэньжэнь задумался. Он внезапно вспомнил, что тот ученик Учжэнцзы из Павильона Синчжэн, кажется, принадлежит к правящему роду Юэ? Сюань Шаньцзы был тайно убит людьми из Созвездия Лунмин, и царство Юэ теперь наверняка на грани краха… К тому же, тот ученик и Цзян Лифэй вроде бы давние знакомые?
Немного поразмыслив, он понял причину, втайне вздохнул и принял поручение.
Башня раздумий была построена в самом центре города, где практиковали обычные ученики, ниже уровня моря облаков. Она насчитывала более десяти этажей и была целиком выкрашена в ярко-алую киноварь, столь насыщенную, что цвет казался ярким настолько, что готов стечь каплями. Башня была чрезвычайно приметной. Любой ученик, приговорённый здесь к покаянию, не мог укрыться от чужих взглядов. Наказания в У Юэянь всегда были суровыми. Стоило совершить ошибку один раз, и впредь человек уже не мог поднять головы перед другими.
Лэй Сююань был накрепко связан Цепями Заточения Дракона. Множество обычных учеников со всех сторон глазели на него. Этот гений, в последние годы ставший самым заметным в У Юэянь, неожиданно оказался в столь жалком положении и был отправлен в Башню раздумий. Люди не знали, то ли злорадствовать, то ли поражаться строгости устава.
Тяжёлые двери распахнулись, и Лэй Сююаня внесли в маленькую комнатку внутри башни. Вскоре дверь комнаты закрылась, а за ней и внешние ворота, отсекая весь шум и свет. Лишь спустя мгновение Лэй Сююань смог разглядеть, что каморка крайне тесная — в ней едва ли могли встать три человека. Дверь была отлита из тёмного железа, без единой щели; стены также были облицованы тёмным железом. Нахождение внутри напоминало пребывание в запертом гробу. Человек со слабой волей мог сойти с ума уже через несколько дней.
Он на мгновение закрыл глаза, и у него на висках медленно выросли два тонких рога. В тот же миг в огромном У Юэянь колебания духовной энергии бесчисленных людей стали для него легко уловимы. Он чувствовал, что высоко над морем облаков скрыто несколько мощных потоков энергии. Неужели это четверо глав У Юэянь?
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем колебания духовной энергии Цуй Сюань Сяньжэня и остальных десяти старейшин покинули У Юэянь и перестали ощущаться. Он слегка шевельнулся, собираясь разорвать Цепи Заточения Дракона, как вдруг услышал, что двери Башни раздумий снова открылись, и женский голос будто бы о чём-то горько умолял.
— Учитель, мы только принесли еду и воду, позвольте нам войти и повидаться, хорошо?
Цинлэ-чжэньжэнь, отвечавшая за надзор, сменив гнев на милость, посмотрела на двух учеников перед собой. Одной была её любимая ученица Лэ Цайлин, вторым — ученик старейшины Бай Фу, Дэн Сигуан. Известие об изгнании Цзян Лифэй потрясло весь У Юэянь, а затем последовало заключение Лэй Сююаня в Башню раздумий. Над морем облаков творился настоящий хаос. Реакция Лэ Цайлин оказалась неожиданно бурной. Не проучившись и года технике бессмертных, она собиралась нарушить обет, причём по собственной воле.
— По поводу Цзян Лифэй Цуй Сюань Сяньжэнь и другие предшественники уже вынесли решение, мы не можем в это вмешиваться, — вздохнула старейшина Цинлэ. Ей самой не хотелось верить, что та послушная девочка была каким-то свирепым и злым существом, но Цуй Сюань Сяньжэнь поднял такой шум, явно преследуя иные цели, и у младших не было ни единой возможности вставить слово. — Какой толк в том, что вы войдёте и увидитесь с ними?
Дэн Сигуан почти плакал:
— Я просто хочу хоть одним глазком взглянуть на Су-шимей! Я так о ней тоскую, что кусок в горло не лезет!
Старейшина Цинлэ не знала, смеяться ей или плакать. Она снова перевела взгляд на Лэ Цайлин. Эта девочка так и не смогла избавиться от страха перед мужчинами, но сейчас почему-то прибежала вместе с Дэн Сигуаном принести еду. Её ноги дрожали от испуга, но она всё равно упрямо стояла на месте. В душе Цинлэ внезапно почувствовала утешение: то, что Цайлин решилась на это, доказывало, что она помнит о доброте Лифэй. Человек с благодарным сердцем непременно добьётся успеха в будущем.
Подумав об этом, она просто взмахнула длинным рукавом, и тяжёлые двери Башни раздумий медленно отворились.
— Позволяю остаться внутри лишь на две четверти часа. Если не выйдете вовремя, я вас накажу. Идите.
Оба, вне себя от радости, бросились внутрь. В Башне раздумий было множество комнат; зажжённый фонарь у двери означал, что внутри кто-то заперт. Дэн Сигуан, не теряя времени, бросил на ходу: «Я пойду искать Су-шимей!» — и тут же скрылся из виду.
Лэ Цайлин не знала, где именно их держат, и ей пришлось проверять комнату за комнатой. Вдруг из недалёкого помещения донёсся голос Лэй Сююаня:
— Сюда.
Она вдохнула побольше воздуха, сжала рукоять кинжала у груди, быстрым шагом подошла и толкнула железную дверь. И действительно, она увидела Лэй Сююаня, прикованного к Цепям Заточения Дракона. Не дожидаясь его слов, она выхватила кинжал и начала яростно колотить по цепям. Кто бы мог подумать, что эти кажущиеся тонкими звенья даже не дрогнут, сколько бы она ни старалась. Глаза Лэ Цайлин покраснели от отчаяния.
— Человеческой силе не под силу разрубить эти цепи, — спокойно произнёс Лэй Сююань. — Не трать силы впустую.
Она не отвечала, продолжая исступлённо наносить удары. Две четверти часа почти истекли, а на цепях не осталось даже царапины — её приход оказался напрасным. Лэ Цайлин тяжело вздохнула, убрала кинжал и тихо сказала:
— Жди, через пару дней я приду и попробую снова.
Лэй Сююань некоторое время смотрел на неё:
— Ты пришла только ради этого?
Лэ Цайлин холодно ответила:
— Не обольщайся, я делаю это, чтобы отплатить за доброту Цзян Лифэй. Она спасла меня, а теперь ещё и убила ради меня Цинь Янлин. Если я вытащу тебя, то буду считать, что вернула долг.
Она развернулась, потянула на себя железную дверь и выскользнула наружу:
— Я приду через пару дней.
Дверь ещё не успела закрыться, как вдруг чья-то рука перехватила край створки. Лэ Цайлин в ужасе наблюдала, как Лэй Сююань вышел наружу как ни в чём не бывало. Она невольно разинула рот, уставившись на него, а затем заглянула в комнату на крестообразную стойку для Цепей Заточения Дракона. Те самые цепи, которые кинжал не мог даже поцарапать, неведомо когда были разорваны на куски и валялись на полу.
— Ты… — она просто не знала, что сказать.
Лэй Сююань бесстрастно произнёс:
— Считай, что долг возвращён. Я передам Лифэй.
Лэ Цайлин лишь почувствовала, как он приблизился, и вдруг из его рта вырвался поток на редкость холодного аромата. Благоухание проникло в лёгкие, у неё тут же помутилось в глазах, и она мягко опустилась на пол, погрузившись в сон.
Лэй Сююань стремительно направился на восток и толкнул одну из железных дверей. Комната за ней была чуть больше той, где держали его самого. Две пары Цепей Заточения Дракона сковывали Чун И-сяньшэна и Чжао Минь. Увидев вошедшего Лэй Сююаня, даже Чун И-сяньшэн не смог сдержать крайнего изумления.
Цепи были легко разорваны им. Чжао Минь собиралась что-то сказать, но Лэй Сююань тихо произнёс:
— Поговорим позже, нужно спасти ещё кое-кого.
Трое быстро шли на север и увидели приоткрытую железную дверь. Внутри Дэн Сигуан что-то бессвязно бормотал и всхлипывал, разобрать слова было невозможно. Лэй Сююань толкнул дверь и увидел Су Вань, чьё лицо выражало полное бессилие; Дэн Сигуан вцеплялся в её рукав, а глаза его были полны слёз. От этого внезапного вторжения Дэн Сигуан подскочил, но в следующий миг ему зажали рот, и вскрик застрял в горле.
Разорвав сковывавшие Су Вань цепи, Лэй Сююань окинул помещение взглядом и сказал:
— Дэн-шисюн, ты уйдёшь с нами или хочешь, как и Лэ Цайлин, немного поспать здесь, чтобы снять с себя вину за освобождение пленников?
Дэн Сигуан в сильном волнении замахал руками и ногами. Хотя он не понимал, как Лэй Сююань внезапно стал таким могущественным, сейчас было не время расспрашивать. Он торопливо заговорил:
— Идём вместе, вместе! Я не могу допустить, чтобы Су-шимей снова попала в чужие руки!
Чун И-чжэньжэнь внезапно произнёс:
— Если вы уйдёте сейчас, вина лишь усугубится. Это не пойдёт на пользу ни вам, ни Лифэй. Не совершайте необдуманных поступков. Сююань, как сейчас Лифэй?
Лэй Сююань ответил:
— Ваше пребывание здесь принесёт лишь вред. Всё обсудим, когда увидите её.
Все с ужасом увидели, как по бокам его головы выросли два тонких чёрных рога. Чун И-чжэньжэнь среагировал быстрее всех; он тут же отступил на несколько шагов, его лицо исказилось от изумления:
— Якша?!
Лэй Сююань взмыл вверх. Цинлэ-чжэньжэнь, надзиравшая снаружи, услышала оглушительный грохот: в железной стене Башни раздумий внезапно пробило огромную брешь. В оцепенении она инстинктивно выхватила гуцинь, готовясь к атаке, но вдруг увидела, как из пролома торопливо вылетают несколько фигур. Это были Чун И, Су Вань и остальные, заточённые в башне из-за дела Цзян Лифэй. Её пальцы, лежавшие на струнах гуциня, невольно замерли на мгновение.
Всего этого мгновения хватило, чтобы беглецы скрылись из виду. Цинлэ-чжэньжэнь никогда не сталкивалась с подобным и на какое-то время совершенно растерялась. Она долго озиралась по сторонам, прежде чем броситься в погоню, но разве могла она их догнать? Едва поднявшись над морем облаков, она услышала частые удары колокола. Стоявшие на страже ученики в панике выкрикивали заклинания передачи голоса:
— Кто-то силой прорвался через ворота и покинул У Юэянь!
В мгновение ока бесчисленные старейшины и сяньжэни, остававшиеся в секте, прибыли к воротам У Юэянь. Разгневанный Бай Фу-чжэньжэнь прилетел и, завидев растерянное лицо Цинлэ-чжэньжэнь, сразу же заорал своим зычным голосом:
— Разве Цуй Сюань-цяньбэй перед уходом не велел тебе присматривать за Башней раздумий? Как ты позволила им сбежать?! Куда они делись? Почему не преследуешь?
Цинлэ-чжэньжэнь горько усмехнулась. Преследовать? По непонятной причине от тех нескольких человек не осталось ни следа духовной энергии. Как их преследовать? В какую сторону?
Видя, что Бай Фу-чжэньжэнь никак не замолкнет, она вдруг почувствовала неприязнь и, нахмурившись, холодно ответила:
— Ушли и ушли, ну и что с того? Чун И и те несколько учеников были лишь невинно втянуты в это дело. Как по мне, так и хорошо, что они ушли!
Сказав это, она не стала дожидаться ответа Бай Фу-чжэньжэня и полетела обратно к Башне раздумий.
- Сидеть у пня в ожидании зайца (守株待兔, shǒu zhū dài tù) — идиома, означающая бессмысленное ожидание успеха без приложения усилий или в надежде на случайную удачу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
