Разрознённые преследователи окончательно скрылись из виду, но, как ни странно, мощная волна духовной энергии продолжала следовать за ними издалека. Как бы они ни пытались уклониться, оторваться не удавалось.
Лэй Сююань внезапно остановился. Чун И-чжэньжэнь тут же укрыл Су Вань и остальных за своей спиной. Он пристально смотрел на два тонких рога у висков Лэй Сююаня, но хранил молчание.
Лэй Сююань указал на запад и негромко произнёс:
— Летите в сторону Циньцю. Когда встретите Лифэй, она сама вам всё расскажет.
Су Вань заметно нервничала:
— Лэй-шиди… это, а как же ты?
Мощное колебание духовной энергии позади ощущали все. Неужели Лэй Сююань решил остаться, чтобы прикрыть их отступление? Все невольно посмотрели на его рога. Позади наверняка гнались бессмертные из У Юэянь, а Лэй Сююань оказался якшей, которые, согласно легендам, отличались невероятной жестокостью. Если он останется, то собирается расправиться с бессмертными? Взгляды, которыми его одарили спутники, стали странными.
Лэй Сююань насмешливо ухмыльнулся:
— Перебить всех бессмертных Срединных земель, как вам такое?
Все вздрогнули, а Су Вань возмущённо воскликнула:
— Такие шутки совсем не смешные! Если ты действительно собираешься убивать, то лучше сначала убей нас!
Видя, что Лэй Сююань лишь холодно усмехается и молчит, она хотела добавить что-то ещё, но Чун И-чжэньжэнь внезапно коснулся её плеча и мягко произнёс:
— В Лифэй с самого детства было много странностей, причину которых я никак не мог найти, но сегодня, увидев тебя, я наконец прозрел. Вы оба — пришельцы из-за моря?
Лэй Сююань равнодушно ответил:
— Верно. Если хотите разорвать с нами связь, сейчас самое время.
Чун И-чжэньжэнь, напротив, рассмеялся. Изумление, охватившее его при виде истинного облика якши, бесследно исчезло. Он смеялся, но в то же время со вздохом произнёс:
— Я ведь видел, как это дитя росло… Я не верю, что она способна на зло.
Лэй Сююань обернулся и, вглядываясь в лица собравшихся, медленно заговорил:
— Вы — те, о ком она беспокоится, поэтому я спас вас, чтобы вы не стали для неё обузой. А вот примете ли вы её заботу, решать не мне и не ей. Я обещал ей не проливать ничьей крови. Когда придут небесный гром и море огня, я покину Срединные земли. Какой стороне верить — думайте сами, на этом я всё сказал.
Су Вань, увидев, что он собирается уходить, причём в обратном направлении, встревожилась:
— Постой! Что ты задумал?! Е Е, Чанъюэ и остальные ещё не спасены! Ты…
Прежде чем она договорила, Лэй Сююань уже скрылся из виду. Неизвестно, услышал ли он её слова. Су Вань хотела броситься вдогонку, но Чун И-чжэньжэнь удержал её:
— Не нужно догонять. Если бы он хотел убить, то уже давно бы это сделал, зачем ждать до этого момента?
Хранившая молчание Чжао Минь наконец произнесла:
— Он якша…
А Дэн Сигуан до сих пор не мог закрыть рот от изумления. Неужели это сон? Он со всей силы залепил себе пощёчину.
Сказать по правде, известие о том, что Лэй Сююань — якша, было слишком внезапным. Он так просто и открыто явил им свой истинный облик, нисколько не пытаясь его скрыть, что люди попросту не знали, как реагировать.
Чун И-чжэньжэнь вздохнул:
— О подробностях спросим у Лифэй, когда доберёмся до Циньцю.
Голос Чжао Минь стал ещё тише:
— Лифэй тоже из-за моря… — она не договорила и с бледным лицом покачала головой.
Чун И-чжэньжэнь улыбнулся:
— Вы были неразлучны шесть лет. Какое это дитя на самом деле, ты должна прекрасно чувствовать сердцем. Ученики моей школы Чун И не должны судить о людях по их происхождению, нужно смотреть на их характер.
Чжао Минь помолчала и горько усмехнулась:
— Учитель, я просто подумала о том, что она не сказала нам ни единого слова.
— Чем больше дорожишь чем-то, тем легче впасть в тревогу. Идёмте, встретимся с ней и поговорим, главное — не дать себя поймать.
Лэй Сююань пролетел назад приличное расстояние и увидел вдали непрекращающиеся вспышки золотого света. В бурлящем море облаков то и дело мелькала пара гигантских крыльев. Стоило им взмахнуть, как золотое сияние начинало дрожать.
Словно почувствовав на себе взгляд, существо взмахнуло огромными крыльями, и из облачной дымки внезапно вырвался золотокрылый Пэн. Его длинные золотые перья переливались в полёте, свет менялся неуловимым образом, являя неописуемое величие и благородство.
Неужели это божественный зверь, золотокрылый Пэн, один из четырёх глав У Юэянь? Неудивительно, что он не отставал. По легендам, его взор охватывает девяносто тысяч ли, и в этих пределах ни один демон, человек, бессмертный или зверь — даже крошечный муравей на земле — не скроется от его глаз.
Лэй Сююань раскрыл ладонь, и в ней материализовался золотой меч из света. Он метнул его, словно падающую звезду, прямо в грудь Пэна. Тот с резким криком уклонился и, сверкнув яростным взглядом, бросился в погоню. Лэй Сююань превратился в золотой луч и устремился в сторону уезда Даньту в царстве Юэ.
Он слышал слова Су Вань, но даже он, зная, что именно Цзи Тунчжоу выдал тайну Лифэй, на мгновение заколебался.
Убить Цзи Тунчжоу или нет? В нём не было той душевной чуткости и эмоциональности, что у Лифэй. К этим друзьям, с которыми он был знаком с самого детства, он всегда относился довольно прохладно.
И всё же, какие-то чувства у него были.
Особенно к Цзи Тунчжоу. Пока память ещё не вернулась, тот был для него соперником, товарищем по играм; их отношения казались отстранёнными, но были по-своему близкими. Они так и не сошлись в настоящем поединке… При этой мысли Лэй Сююань невольно горько усмехнулся: разве сейчас бой с Цзи Тунчжоу не будет подобен тому, как сильный притесняет слабого?
Пусть его тело всё ещё было слишком молодым и далеко не достигло пика былого могущества, а Лифэй не было рядом, чтобы усилить его мощь, всё же расправиться с рядовым учеником для него было не сложнее, чем раздавить муравья.
Это развлечение, которого он втайне ждал шесть лет, закончилось, так и не успев начаться.
Лэй Сююань редко предавался воспоминаниям, но внезапно он ощутил впереди колебания духовной энергии, причём весьма знакомые. Он тут же остановил панцирь вихревой черепахи и увидел Гуан Вэй-чжэньжэня. Тот стоял на летящем мече, взирая на него с сомнением и тревогой. От этого взгляда Лэй Сююаню стало не по себе, и он невольно отвёл глаза.
В душе Гуан Вэй-чжэньжэня в этот миг всё перевернулось. У человека перед ним из головы росли рога, а тело окружало золотое сияние — точь-в-точь как у легендарных свирепых якшей! Но лицо, одежда, всё было в точности как у его любимого ученика Лэй Сююаня!
Он всегда соображал быстрее всех и в одно мгновение понял, почему Цуй Сюань-сяньжэнь был так подозрителен и настойчив в отношении Цзян Лифэй, и почему Лэй Сююань в одиночку вернулся в У Юэянь. Якша?! Они действительно пришельцы из-за моря?! Он взял в ученики якшу, всячески оберегал его и обучал целых шесть лет?
Гуан Вэй-чжэньжэнь почувствовал, как внутри него словно загремел гром и засверкали молнии. В следующий миг он сорвал с пояса меч, и седовласый дух артефакта, соткавшись из тумана, с молниеносной быстротой бросился в атаку. Дух был быстр, но Лэй Сююань оказывался ещё быстрее, с невероятной лёгкостью уклоняясь от его ударов.
Видя, как его фигура то исчезает, то появляется, меняясь неуловимым образом, Гуан Вэй-чжэньжэнь пришёл в ещё больший ужас. Недаром в древности пара якш могла вырезать целую школу бессмертных. Духи артефактов не были людьми, поэтому могли двигаться так легко и непринуждённо, но якша был ещё стремительнее и вольнее их, настолько быстр, что даже он не успевал за его движениями.
Гуан Вэй-чжэньжэнь взмахнул широким рукавом, и небо в радиусе десяти ли заволокли грозовые тучи. Грозовое облако, подобно огромному чёрному снежному кому, окутало этот клочок земли. Внутри несмолкаемо грохотал гром, от которого можно было оглохнуть. Густые, слепящие вспышки молний с грохотом обрушивались со всех сторон. Старые и новые разряды сталкивались, усиливая друг друга. Кто бы ни оказался заперт в этом облаке — человек или демон — спастись было невозможно. Это была его знаменитая магическая техника — Великая техника девяти небес сокровенного грома.
Лэй Сююань метался среди туч, и когда показалось, что прятаться больше негде, его тело внезапно вспыхнуло золотым светом. Он схватил духа артефакта, с которым вёл непрерывный бой, и, выставив его перед собой как щит, прорвался сквозь грозовое облако. Несчастный дух, истерзанный молниями, словно грязная тряпка, бездыханно упал к ногам Гуан Вэй-чжэньжэня. Тот в ужасе отпрянул.
Внезапно Лэй Сююань оказался прямо перед ним. Гуан Вэй-чжэньжэнь сжал в руке световой меч и нанёс колющий удар, но Лэй Сююань не стал уклоняться и принял удар на себя. Меч упёрся ему в грудь, не проникнув и на цунь, словно наткнулся на закалённую сталь, и не смог продвинуться дальше.
Грозовые облака постепенно рассеивались, поднялся ветер, в тучах сверкали молнии, и недавний яростный шум внезапно сменился тишиной. Световой меч в руке Гуан Вэй-чжэньжэня не двигался ни вперёд, ни назад; он неподвижно смотрел на Лэй Сююаня.
Невозможно было описать его чувства. Невероятный талант, твёрдость и непреклонность — это был самый достойный ученик, которого он когда-либо принимал. Он надеялся, что тот поскорее вырастет и добьётся великих успехов, он вложил в него почти всю свою душу. Но внезапно тот превратился в еча: на голове выросли рога, тело окружило золотое сияние, а взгляд стал ледяным.
Почему? Как он мог оказаться еча? Тот, кого он воспитывал, отдавая все силы, на деле был врагом, которого бессмертные семьи Срединных земель ненавидели до мозга костей.
Гуан Вэй-чжэньжэнь не мог вымолвить ни слова, он лишь смотрел на Лэй Сююаня и, точно слабый человек, в глубине души тайно молил, чтобы всё это оказалось сном.
Он видел, как Лэй Сююань медленно сложил руки в жесте почтения, как склонился в поклоне, а затем медленно опустился на колени. Достав из-за пазухи Хвост Белого Тигра, он на обеих ладонях поднёс его учителю.
— Слишком твёрдое легко ломается, а твёрдость и мягкость должны дополнять друг друга, — голос Лэй Сююаня был очень слабым и тихим. — Благодарю учителя за наставления, ученик не забудет их до конца своих дней. Ученик проявил непочтительность, прошу учителя принять дар обратно.
У Гуан Вэй-чжэньжэня внезапно потекли слёзы. Позади почувствовались колебания духовной энергии Цзиньлин Дапэн. Должно быть, один из четырёх глав, Гуйюань-чжанмэнь, настиг их верхом на божественном звере. Неужели он должен, отбросив всё, оставить этого ученика здесь? Объединиться с Гуйюань-чжанмэнем, признать его большой бедой для самого сердца и безжалостно расправиться с ним?
Времени на раздумья не оставалось. Гуан Вэй-чжэньжэнь резко выхватил Хвост Белого Тигра, отступил на несколько чжанов и сурово крикнул:
— Уходи!
Этот уход, возможно, был возвращением тигра в горы, а возможно, вновь посеял семена кошмара для бессмертных семей Срединных земель, но сейчас он не мог поступить иначе. Он молча смотрел, как Лэй Сююань исчезает из виду, а его седые усы и борода намокли от непрекращающихся слёз. Вскармливая тигра себе на погибель, он, как ни странно, обливался слезами по злодею и никак не мог остановиться.
Чистая и величественная аура Цзиньлин Дапэн замерла за его спиной, и с высоты раздался бесплотный голос Гуйюань-чжанмэня:
— Гуан Вэй, ты отпускаешь его?
Гуан Вэй-чжэньжэнь обернулся, опустился на колени и прошептал:
— Гуан Вэй готов понести наказание.
Гуйюань-чжанмэнь тихо вздохнул:
— Довольно.
После погони, длившейся полдня, он почти разгадал сущность этого еча. По какой-то причине тот казался гораздо слабее тех двоих еча, что были пятьсот лет назад. Объединённых сил его самого и Цзиньлин Дапэн должно было хватить, чтобы схватить его.
Гуйюань-чжанмэнь плавно взмахнул фучэнем, и несколько маленьких чёрных сфер духовного света с невероятной скоростью устремились вперёд. Сам он, подобно бессмертному журавлю, легко взмыл в воздух. Едва касаясь носками сапог чёрных сфер, он пролетал несколько ли за один шаг. Пройдя так больше десятка шагов, он увидел в облаках мелькнувший золотой силуэт Лэй Сююаня. Гуйюань-чжанмэнь подбросил фучэнь, и тот мгновенно стал огромным. Тысячи его мягких ворсинок распушились и, подобно цветку, бесшумно окутали золотую фигуру.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
