Солнце только всходило, и далёкое море в его лучах поблёскивало золотой крошкой. Трудолюбивые люди Цзюйин уже начали свой обычный день, и всё казалось прежним, за исключением внезапно появившейся в деревне незнакомой девушки в белом.
Лэй Сююань какое-то время шёл вслед за крестьянами и вскоре увидел её. Девушка стояла у колодца и на нескольких недавно выученных словах заморского наречия запинаясь приветствовала каждого прохожего:
— Привет, ты поел? Привет, ты поел?
Весть о вчерашнем «чуде», которое она сотворила, за ночь облетела всю деревню. Теперь люди смотрели на неё с невольным благоговением и, хотя всё ещё проявляли осторожность, враждебности в их глазах не осталось. Крестьяне, которых она пыталась окликнуть, сначала пугались, затем впадали в замешательство и в конце концов молча отступали на несколько шагов. Никто не знал, что с ней делать.
Вдруг Лифэй заметила неподалёку Лэй Сююаня. С распущенными волосами, в распахнутых одеждах, он стоял, скрестив руки на груди, и бесстрастно наблюдал за ней. Она поспешила радостно поздороваться:
— Ты ешь, хорошо?
Ошиблась! Крестьяне не могли стерпеть подобной оплошности и принялись шикать. Лифэй, не понимая, в чём дело, растерянно огляделась, но все поспешно отводили глаза. В этот момент Лэй Сююань что-то произнёс. Жители почтительно разошлись по своим делам, перестав бесчеловечно глазеть на неё.
Лэй Сююань медленно направился к Лифэй. Когда она смотрела на него, её глаза сияли ярче обычного, но это сияние совсем не походило на тот блеск, с которым на него взирали сельчане. Она что, прибежала сюда сразу, как проснулась? Хрустальная бусина в ухе криво раскачивалась, одна из лент пояса не была завязана. На ком-то другом такой неопрятный вид мог бы навести на мысли о несоблюдении приличий, но ей он придавал лишь трогательную непосредственность.
Он взглянул на её плечо: девятихвостой лисы Цзювэй Линху, что умела менять размер, сегодня там не было. Какая смелость — прийти сюда в одиночку.
— Колодец — важное место, откуда жители каждый день берут воду для питья и еды, — неспешно проговорил Лэй Сююань, подойдя к ней. — Пока ты здесь стоишь, другие боятся подойти.
Что он там пробормотал? Лифэй растерянно смотрела на него. Она и представить не могла, что когда-нибудь они с Лэй Сююанем не смогут понять друг друга. Если она вспомнила заморский язык, почему же умудрилась забыть язык Срединных земель?!
— Что ты сказал? — она издала пару натянутых смешков. Видя, что Лэй Сююань молча и пристально наблюдает за ней, она испуганно воскликнула: — Неужели ты и вправду не понимаешь моих слов?
Лэй Сююань заметил, что она подошла ещё ближе. Из-за незавязанного пояса ворот платья разошёлся, приоткрывая подобную нефриту кожу у основания шеи. Он отвёл взгляд и собрался уходить, но она неожиданно вцепилась в его рукав, едва не стянув с плеча половину широкого верхнего одеяния.
— Сююань, подожди! — Лифэй не раздумывала, она просто по привычке схватила его. — В твоём теле наверняка осталось множество скрытых ран, и этот рог… нужно скорее тебя вылечить…
Не успела она договорить, как он сбросил её руку. Она с оторопью встретила ледяной взор Лэй Сююаня. Точно, она так обрадовалась, что совсем потеряла самообладание — он ведь давно всё забыл.
Лифэй медленно убрала руку и улыбнулась ему:
— Если почувствуешь недомогание, сразу скажи мне. Не волнуйся, я очень способная, быстро выучу местный язык.
Лэй Сююань ничего не ответил и поспешно ушёл.
Лифэй молча провожала его взглядом. Через мгновение послышался свист ветра, и крошечный, размером с большой палец, Жи Янь опустился ей на плечо. Громко зевнув, он спросил:
— Ну что? Снова удостоилась холодного приёма?
Лифэй пожала плечами:
— Вроде нормально.
Вероятно, из-за языкового барьера он не припечатал её какой-нибудь едкой фразой, от которой хочется провалиться сквозь землю. Но если вдуматься, с тех самых пор, как они познакомились, Лэй Сююань никогда не смотрел на неё таким ледяным взглядом. Он всегда был нежен с ней, даже когда они рассорились в академии, в его глазах не было такого холода.
Раньше она ещё мучилась сомнениями, любит ли он её, но по сравнению с тем, что происходит сейчас, в те времена его взор буквально пылал огнём.
Её сердце всё ещё оставалось там, среди небесных молний и моря огня, где юноша, вечно с ней состязавшийся, одержал победу ценой собственной смерти, не колеблясь ни секунды. Если бы она могла, она бы крепко обняла его, и пусть бы это и вызывало у других мурашки. Она готова была говорить любые ласковые слова и совершать любые безумства.
Однако, пока она не ведала, годы незаметно сменили свой ход — теперь перед ней стоял незнакомец, забывший прошлое. Ей оставалось лишь спрятать свои бушующие чувства и, подобно тому, как подбираются к дикому коту, осторожно, как при самой первой встрече, надеяться, что он полюбит её вновь. Надеяться, что он сможет всё вспомнить.
Жи Янь рассеянно вылизал свою драгоценную шкурку и проговорил:
— А что, если он так ничего и не вспомнит? Будешь тратить здесь на него всю жизнь? Как по мне, лучше бросить всё и не забивать голову. То, что должно вспомниться, вспомнится само, а нам пора прогуляться где-нибудь ещё. Заморские земли велики, какой смысл торчать на этом островке, кишащем глупцами.
Лифэй нахмурилась:
— Ты вечно говоришь гадости! Я тут изо всех сил стараюсь его соблазнить!
— Соблазнить? Ты? — Жи Янь бесцеремонно расхохотался. — У тебя к этому нет ни капли таланта, забудь!
— И что тогда делать? — Лифэй глубоко вздохнула. — Что мне остаётся? Я не уйду.
Заметив, что её глаза покраснели, Жи Янь невольно вздохнул. С самого детства она хоть и жила в постоянном страхе из-за своего происхождения, а позже испытала немало унижений, когда тайна раскрылась, но в делах сердечных ей почти всегда везло. Лэй Сююань, этот мальчишка, никогда не обижал её — это даже он вынужден был признать. И вот теперь из-за малейшей трудности она распускает слёзы.
Он намеренно хмыкнул и холодно усмехнулся:
— Ты хоть сто лет за ним хвостиком ходи, так и останешься столетней прилипалой! И это ты называешь «соблазнить»? Только сумасшедший сможет тебя полюбить!
Лифэй беспомощно посмотрела на него:
— Тогда скажи, что мне делать? Жи Янь, ты ведь яо, ты хоть что-то понимаешь в таких делах?
Жи Янь мгновенно пришёл в ярость и подскочил на месте.
— Лао-цзы больше не станет тебе помогать! — прошипел он. — Сама разбирайся! Мало тебе возни с этими чувствами между мужчиной и женщиной, так ты ещё и мне голову морочишь!
Лифэй увидела, что его белоснежная крохотная фигурка вот-вот улетит, и поспешно крикнула:
— Ты куда? Научи меня ещё хоть немного местному языку, я не понимаю, что они говорят!
Жи Янь, не оборачиваясь, бросил:
— Учись сама! Рот у тебя для чего!
Лифэй безмолвно смотрела ему вслед. С тех пор как печать была разрушена, этот лис ни минуты не мог усидеть на месте, целыми днями где-то слоняясь. Она огляделась: деревня была на редкость большой. Крестьяне, занятые трудом, время от времени всё ещё бросали на неё косые взгляды, но больше не обступали толпой. Она вновь посмотрела на двор Лэй Сююаня. Ворота были плотно закрыты. Пожалуй, сейчас ей лучше не досаждать ему.
Заметив нескольких с виду приветливых данян, набиравших воду, Лифэй поправила одежду и волосы, с самым дружелюбным видом подошла к ним и, открыв рот, поприветствовала:
— Привет, ты поел?
Лэй Сююань открыл глаза и пристально посмотрел на золотой световой меч в своей ладони. С тех пор как он вспомнил, как направлять духовную энергию в тело, к нему, словно после пробуждения, одно за другим стали возвращаться знакомые заклинания. Вот только духовная энергия в этих местах была скудной. Хоть на горе Цзиншань её было больше, чем в округе, он всё равно ощущал нехватку. Должно быть, раньше он бывал в местах, где духовная энергия была куда гуще, и процесс поглощения изначальной энергии не давался с таким трудом.
Сияние духовной энергии стихии металла медленно угасло. Лэй Сююань на мгновение задумался. Неизвестно почему, он вдруг снова вспомнил ту девушку в белом. С тех пор как она появилась, прошло уже больше полумесяца, и в его дворе, вопреки ожиданиям, стало очень тихо. Раньше крестьяне почти каждый день донимали его какими-то просьбами, но в последнее время в его дверь никто не стучал.
Этот остров Цзюйин был равнинным; на его обширной территории возвышался лишь один пик — гора Цзиншань. Воздух в горах был свежим, а духовная энергия оказалась неожиданно обильной, что заставляло всяческих демонов отступать на три шэ1.
Именно поэтому Цзиншань стала священным местом в глазах людей Цзюйин. Они представляли гору как божество, оберегающее всех жителей острова.
Лэй Сююань, будучи притворным божественным посланником, получал уважение, но в то же время должен был платить соответствующую цену. Например, в море часто обитали великие демоны, которых жители деревни не могли ни покорить, ни подчинить с помощью юйяошу, из-за чего люди не смели выходить в море на рыбный промысел, так что усмирение демонов входило в его обязанности. Позже дошло до того, что его начали беспокоить по любым делам в деревне, даже если кто-то подвернул ногу, шли к нему за помощью. Это просто лишало дара речи.
Лэй Сююань давно не наслаждался подобным спокойствием и даже почувствовал себя немного не в своей тарелке. Он толкнул калитку во двор и увидел вдалеке толпу людей, которые что-то шумно и неразборчиво обсуждали.
Лэй Сююань подошёл на несколько шагов ближе, как вдруг поднялся ветер, и мимо его носа пронёсся томительный, едва уловимый аромат. Этот запах… та женщина? Стоило ему подойти, как жители деревни с благоговением расступились перед ним. Кто-то с горящими глазами затараторил:
— Божественный посланник-дажэнь! Она говорит, что не горная богиня-няннян, тогда она, должно быть, горный дух под началом горного бога! Та белая Цзювэй Линху, что была раньше, наверняка божественный зверь, прирученный горным богом?!
Горный бог? Божественный зверь? Лэй Сююань не выразил ни одобрения, ни несогласия по поводу причудливых фантазий жителей.
В центре толпы девушка в белых одеждах, восседая на свирепом звере весьма жуткого и причудливого вида, лечила раненого жителя. Сетка исцеления накрыла человека, и мелкие раны затянулись почти мгновенно, вызвав у толпы восторженные крики поклонения.
Заметив, что вокруг ещё много раненых и истекающих кровью людей, Лэй Сююань нахмурился:
— Что произошло?
Один из жителей ответил:
— Этот свирепый зверь неведомо когда приплыл с моря. Едва ступив на берег, он схватил зубами двоих. Все бросились на него, но многие лишь получили раны. К счастью, горная богиня-няннян… ох, нет, к счастью, горный дух-гунян была здесь и усмирила зверя. Смотрите, это тот самый, на котором она сидит! Горный дух-гунян ещё и лечить умеет! Я так и знал, что она точно не плохой человек!
«Так легко верят людям, всё по-старому», — Лэй Сююань втайне усмехнулся.
Лифэй не заметила появления Лэй Сююаня. Она исцелила последнего раненого жителя сеткой исцеления, затем поднялась и взмахнула рукой. Свирепый зверь, на котором она сидела, словно поднятый невидимой рукой, был перенесён к вскрикнувшим от ужаса жителям.
— Убить? — с готовностью спросила она на весьма неумелом заморском наречии.
Видя, что этот жуткий зверь в её руках послушнее самой смирной кошки, люди исполнились сострадания и замахали руками:
— Не нужно, не нужно! Достаточно просто прогнать его!
Эти полмесяца Лифэй не зря бродила по деревне; по крайней мере, самые простые слова она понимала почти полностью. Она тут же исполнила волю толпы и прогнала зверя. Внезапно она заметила стоящего неподалёку Лэй Сююаня. Её глаза мгновенно засияли; сдерживая порыв броситься к нему, она подошла и, улыбаясь, произнесла на запинающемся заморском наречии:
— Ты… ты вы-вышел?
Лэй Сююань посмотрел в её сияющие, похожие на чёрный хрусталь глаза и лишь спустя долгое время безучастно ответил:
— Хм, да.
Сказав это, он развернулся и пошёл прочь. Лифэй на мгновение остолбенела, а затем внезапно вскрикнула:
— Ты только что говорил на языке Срединных земель?! Ты понимаешь мои слова! Ты притворялся, что не понимаешь?!
Именно так.
Лэй Сююань по-прежнему не оборачивался.
Лифэй больше не могла сдерживаться. Она подбежала и осторожно схватила его за рукав, поспешно вопрошая:
— Подожди, подожди! Лэй Сююань! Ты ведь явно знаешь язык Срединных земель! Ты… ты вспомнил что-нибудь ещё? Например, кто я такая?
Нет.
Лэй Сююань по-прежнему молчал.
Лифэй долго преследовала его с вопросами, но он упрямо прикидывался глухим, не проронив ни звука. Снова притворяется, что не понимает язык Срединных земель? Ей оставалось лишь с беспомощностью смотреть ему в спину и произнести на крайне ломаном заморском наречии:
— Ничего… не… не вспомнил?
Лэй Сююань наконец отреагировал. Он остановился, обернулся к ней и тихо спросил:
— «Сююань» — это ты меня так зовёшь?
- Отступать на три шэ (退避三舍, tuì bì sān shè) — уступать кому-либо из уважения или страха, держаться на почтительном расстоянии. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
