Цзи Тунчжоу долго вслушивался и наконец уловил суть. Три дня назад Стела Духа внезапно исчезла отсюда, а вместе с ней исчезла и окружавшая всё вокруг сеть духовной энергии. Смертные не знали всей истории Стелы Духа и приняли это за божественное чудо, поэтому в последние дни число людей, желающих на неё посмотреть, не только не уменьшилось, но даже возросло.
Его шаги замерли, а в голове словно прогремели бесчисленные раскаты грома: Стела Духа исчезла — значит, она вернулась?!
Цзян Лифэй вернулась!
Цзи Цзинъу, видя, что учитель внезапно замер на месте, не в силах пошевелиться, набрался смелости и украдкой поднял взгляд. Он с ужасом обнаружил, что этот человек, который обычно и бровью не вел, даже если гора рушилась прямо перед его глазами, сейчас был бледен как снег, а его взгляд, странный и пугающе яркий, горел лихорадочным блеском.
— Учитель… — прошептал он.
Грудь Цзи Тунчжоу тяжело вздымалась. Внезапно он слегка шевельнулся и холодно произнёс:
— Пойдём.
Не дожидаясь ответа Цзи Цзинъу, он развернулся и быстро зашагал прочь.
Прошло четыреста лет, и город, когда-то принадлежавший Гуаншэнхуэй, теперь вошёл в состав Союза Ваньсяньхуэй. Рынок был всё так же процветающим. Помимо стоящих плотными рядами крупных лавок, здесь было множество мелких лотков, где, как и раньше, торговали всякими диковинками, выдавая их за заморские вещицы и обманывая несведущих покупателей.
Цзи Тунчжоу снова увидел на прилавках те странные маски свирепых божеств, и живые воспоминания неконтролируемо всплыли в памяти. Он отчётливо помнил тот вечер, когда на одном из таких развалов встретил Цзян Лифэй, которую не видел пять лет. Она узнала его с первого взгляда и радостно окликнула по имени.
В этот миг прекрасная девушка в одеждах ученика Уюэтин словно наяву снова появилась у лавки, маша ему рукой и улыбаясь.
Призрачное видение… Цзи Тунчжоу прошёл мимо, смотря только перед собой.
— Тун Чжоу! — на этот раз кто-то действительно выкрикнул это давно забытое имя. Навстречу ему шли двое полных бодрости и воодушевления юношей — то были Е Е и Лэй Сююань из его воспоминаний. Е Е вскинул руку, словно собираясь шутливо ударить его, и со смехом сказал: — Славный малый! Как же ты вытянулся!
Цзи Тунчжоу ни на йоту не изменился в лице и молча прошёл сквозь их тела. Он шёл медленно и твёрдо, шаг за шагом ступая по земле, но при этом казалось, будто он идёт по облакам. Небо мгновенно потемнело, и по обеим сторонам узкой улицы один за другим закачались на ветру фонари, подобные двум нитям жемчуга.
На плечо легла тяжесть — Е Е дважды хлопнул его. В разгар хмельного веселья он утешал его:
— Жизнь ещё долгая, с твоими способностями ты многого добьёшься в будущем. Успокойся и не позволяй иллюзиям застить тебе глаза. Что бы ни случилось, мы, твои друзья, всегда прикроем тебе спину.
Довольно.
Цзи Тунчжоу резко остановился и плотно зажмурился.
Цзи Цзинъу видел, что с тех пор как они пришли сюда, и выражение лица, и поведение учителя стали совершенно иными. Мальчик не понимал причин, но в сердце его рос смутный страх, и он робко позвал его снова:
— Учитель?
На этот раз Цзи Тунчжоу не ответил. Его плотно закрытые веки мелко дрожали. Прошло немало времени, прежде чем он измождённо открыл глаза, белки которых налились кровью. Не проронив ни слова, он продолжил путь.
Миновав три перекрёстка, в поле зрения показалось знакомое высокое здание постоялого двора. Его цвета были кричащими, а парящие павильоны и струящаяся киноварь ослепляли. На крышах по-прежнему отдыхали и бродили многочисленные демоны, а перед главными воротами чинно и ровно сидели два свирепых демона-тигра, совершенно не обращая внимания на снующую вокруг толпу.
Цзи Тунчжоу молча смотрел на разноцветные ярусы перил в главном зале. Он увидел, как навстречу, улыбаясь и держась за руки, неспешно вышла пара юноши и девушки, подобных бессмертной чете спутников Дао. Они смотрели на него и не видели. В то время он бесчисленное количество раз кричал в глубине души, сгорая от чувств, которые сводили его с ума, но так и не смог ничего выразить.
Именно здесь он впервые поцеловал женщину. У него было слишком мало времени — как же заставить её запомнить себя?
Цзи Тунчжоу несколько раз рассмеялся. Цзи Цзинъу в ужасе наблюдал, как грудь наставника несколько раз судорожно дёрнулась, после чего тот внезапно с силой ударил себя кулаком в грудь. Сгусток чёрной крови выплеснулся из его рта на землю и тут же превратился в крошечные языки чёрного пламени. Цзи Тунчжоу раздавил это чёрное пламя ногой, и его странный, лихорадочный взгляд обрёл привычное спокойствие. Он тихо произнёс:
— Не беспокойся.
Всего лишь минутный порыв от того, что вид пробудил старые чувства. Когда-то он тоже был столь же отчаянно смел, изливая свои чувства без всякой надежды, даже если не получал никакого ответа. Но всё это уже в прошлом, давно в прошлом.
Он снял две комнаты и наказал Цзи Цзинъу:
— Ступай в комнату. Если тебе станет совсем тоскливо, можешь выйти прогуляться, но помни — не ищи неприятностей и возвращайся до темноты.
Цзи Цзинъу кивнул в знак согласия и уже собрался подняться наверх, но, заметив, что учитель не намерен идти с ним, встревоженно спросил:
— Учитель! Вы куда?
Цзи Тунчжоу холодно ответил:
— Демоны не сидят на месте в ожидании, пока ты придёшь и убьёшь их. Мне нужно сначала разведать их следы. Жди меня на постоялом дворе. Пока я не вернусь, тебе запрещено куда-либо отлучаться.
Цзи Цзинъу проявил редкую для него смелость и спросил:
— Когда учитель вернётся?
Цзи Тунчжоу нетерпеливо нахмурился и одарил его холодным взглядом. Мальчик покраснел и, опустив голову, беспомощно теребил пояс одежды, бормоча:
— Ученик… ученик просто волнуется… только что учитель харкал кровью… С тех пор как вы пришли сюда, вы кажетесь странным.
Сердце Цзи Тунчжоу невольно дрогнуло от тепла при мысли, что этот вечно озорной и своенравный мальчишка печётся о нём, но следующая фраза тут же всё испортила:
— Если с учителем что-то случится, что же мне, ученику, делать? И нашему царству Юэ тоже…
Да, царство Юэ… Цзи Тунчжоу смотрел в его наивные глаза, и перед ним почему-то снова возник взгляд его венценосного брата и взгляд Сюань Шаньцзы. С тех пор как он вошёл в возраст осознания, царство Юэ всегда было его долгом, и он всегда считал его целью своего совершенствования.
Обретя власть, возвышающую его над миллионами, он также взвалил на свои плечи тяжёлую, как гора, ответственность. Когда-то единственным его стремлением было восхождение на вершину, но сегодня, когда у него уже было всё, случайная фраза неразумного ребёнка пробудила в нём бесчисленные воспоминания.
Те крохи тепла, которые он когда-то отверг и на которые смотрел с презрением, теперь принимали обманчивые облики, искушая его.
Цзи Тунчжоу на мгновение задумался, перестал обращать внимание на Цзи Цзинъу и, развернувшись, медленно вышел из постоялого двора.
Чья-то рука внезапно опустилась ему на плечо, и в ушах зазвучал знакомый смех:
— Тун Чжоу, как насчёт того, чтобы пропустить вечером по стаканчику в той забегаловке? Не разойдёмся, пока не опьянеем!
— Хорошо, — инстинктивно ответил Цзи Тунчжоу. Стоявшие рядом Е Е и остальные дружелюбно улыбнулись ему, но внезапно превратились в сгустки чёрного пламени и исчезли. Он почувствовал сильное головокружение, кровь и энергия в груди взбунтовались, и ему снова захотелось выплеснуть это удушающее чувство.
Он с силой сдержался и оцепенело уставился на сверкающее вдали Восточное море. Девушка в белых одеждах из его прошлого приближалась, рассекая волны. В каком уголке этих бескрайних Срединных земель она сейчас находится? Пятьсот лет ещё не прошло, почему она вернулась раньше? Сможет ли он встретиться с ней? Чёрное пламя опаляло его душу, отчего голова шла кругом, а видения не прекращались.
Чего ты желаешь? — спросил голос из небытия.
Цзи Тунчжоу внезапно бросил вперёд Кость Цилиня и устремился вдаль. Он не помнил, сколько летел, пока не оказался в безлюдных лесах, но старые смех и голоса по-прежнему сопровождали его. Цзян Лифэй вечно махала ему рукой неподалёку, Е Е звал его, Лэй Сююань, улыбаясь, стоял в стороне, а сёстры Байли то и дело вспоминали, как он испугался оборотня-многоножки.
Довольно.
Он внезапно вскрикнул, и огонь Сюаньхуа хлынул из его тела, в мгновение ока охватив всё в радиусе десяти ли. Всевозможные призрачные образы обратились в ничто, густой лес был начисто выжжен чёрным пламенем, пепел кружился в небе, а ветер гнал огонь, превращая этот мир в чёрно-белый.
Он уже собственноручно похоронил всё, что можно было похоронить. Он больше не был тем хрупким Цзи Тунчжоу, что мог чувствовать сердечную боль. Перед ним лежали бескрайние величественные земли, он был непревзойдённым в великих битвах под небесами — у него было всё, так зачем ему сердце, способное страдать?
Но Цзян Лифэй внезапно вернулась, когда он был совершенно не готов. Она стала его величайшим кармическим бременем, пробудив в его сердце таоте и заставив его безвозвратно погрузиться в воспоминания о прошлом. Была ли это тоска? Теперь, когда он обладал всем, он вдруг начал тосковать по тем незрелым временам, когда у него не было ничего.
— Абсурд, — усмехнулся Цзи Тунчжоу, словно издеваясь над самим собой. Он отозвал неистовствующий огонь Сюаньхуа, огляделся по сторонам, и его сердце снова дрогнуло — не было ли это место той самой горой Мань?
Он вскочил на Кость Цилиня и начал медленно искать тот обрыв с огромным камнем. Всё там было дочиста выжжено его чёрным пламенем: тело Чжэнь Юньцзы и тот валун превратились в пепел. Спустя четыреста лет на этой обожжённой земле так и не смогла вырасти ни одна травинка. Вся гора Мань утопала в зелени, и лишь тот обрыв оставался сухим и угольно-чёрным, лишённым всякой растительности, что сильно бросалось в глаза.
Цзи Тунчжоу ступил на эту мёртвую землю, и вдруг перед глазами всё поплыло. У края обрыва будто появилась девушка, связанная «Замком», горный ветер непрестанно трепал её окровавленное белое платье, и она была подобна белому, увядающему цветку камелии.
Он долго и молча смотрел, пока она не исчезла, так и не сумев по-настоящему разглядеть её лица. Он не забыл её черт, помнил даже крошечную красную родинку, спрятанную в её левой брови. Он просто хотел взглянуть на неё ещё раз, но почему-то никак не мог увидеть её ясно.
Время беззвучно и стремительно утекало. Сверкающее синевой Восточное море вдалеке постепенно теряло свой яркий цвет, окрашиваясь кровавым заревом заката. Громадные кучи белых облаков прятали в своих расщелинах заходящее солнце, и яркие цвета огня окрашивали их в красный. Эти пылающие облака были похожи на то неистовое пламя, которое он выпустил в Восточном море в тот памятный год, — огонь тогда пронёсся по краю ночи и моря, заставляя вспыхнуть сам ветер.
Перед глазами Цзи Тунчжоу начал сгущаться лёгкий туман. Поначалу он не обратил на это внимания. После прибытия к Восточному морю его душевное состояние было слишком нестабильным, что породило внутренних демонов и вызвало множество иллюзий, так что ещё одна его не пугала. Однако вскоре туман стал сгущаться ещё быстрее и в мгновение ока застлал даже полыхающее небо.
Издалека донеслось тонкое, призрачное пение. Его звуки были столь печальны и нежны, что вводили в оцепенение. Цзи Тунчжоу вздрогнул и мгновенно осознал: это был верный признак приближения шэня, того самого свирепого зверя, которого он пытался выследить.
Шэнь не обладает демонической аурой, и в обычные дни найти его логово крайне сложно. Он внезапно появляется лишь тогда, когда встречает бессмертного с глубокой духовной энергией, и выдыхает туман, заставляя людей видеть всевозможные галлюцинации, чтобы воспользоваться этим моментом и пожирать их эссенцию. Цзи Тунчжоу полагал, что ему придётся изрядно потрудиться, чтобы отыскать его, но зверь неожиданно явился сам.
Поглощённый своими мыслями, Цзи Тунчжоу не успел вовремя принять меры предосторожности и вдохнул немало тумана. Поняв, что дело плохо, он тут же задержал дыхание. Окутав себя огнём Сюаньхуа, он вскочил на Кость Цилиня, намереваясь временно отступить.
Кто же знал, что в этом тумане мелькнут тени и чья-то фигура неспешно приблизится. Он тут же вспомнил, что их первая встреча с шэнем много лет назад была точно такой же: иллюзии за туманом были причудливыми и пёстрыми, не поддающимися описанию. В его сердце внезапно вспыхнула гордость — он не верил, что снова позволит этому фантасмагорическому мороку обмануть себя.
Ну же! Пусть он посмотрит, что появится на этот раз!
Послышались тихие шаги, и чья-то рука раздвинула пелену. За туманом скрывался едва различимый, но всё же неясный тонкий и изящный силуэт женщины в белом.
Через мгновение она внезапно заговорила:
— Цзи Тунчжоу, это и вправду ты.
Снова Цзян Лифэй? Цзи Тунчжоу холодно усмехнулся. Эти иллюзии, подобные детским забавам, уже ничем не могли его удивить.
Но вскоре рядом с ней возник ещё один силуэт. Он был высоким и стройным. Цзи Тунчжоу почувствовал себя так, словно его поразил удар грома среди ясного неба. Он оцепенело смотрел на мужчину, чьи черты лица становились всё отчётливее. На нём были чёрные роскошные длинные одежды, лицо его было благородным и чистым, а во взгляде читалась необъяснимая, отталкивающая холодная гордость. Но самым странным было то, что по бокам его головы росли два угольно-чёрных тонких рога.
Лэй Сююань!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
