Чиновники стояли на помосте плаца, наблюдая за царившей внизу суматохой.
Та фраза Се Яньлая взбудоражила столичные войска, и чиновники больше не могли этому помешать — иначе гнев столичных солдат обрушился бы на них самих.
— Все отпрыски семьи Се одинаковы, — сухо произнёс главный секретарь Чжу. — С ними трудно иметь дело.
Се-сань-гунцзы — утончённый благородный муж, с ним сладить непросто, а этот Се-цзю-гунцзы — смутьян с повадками сорвиголовы, и с ним совладать ещё сложнее.
— Дажэнь, узнав о случившемся, сюда стекается всё больше простого люда, — кто-то посмотрел вдаль; столичный гарнизон не располагался в глухом захолустье, и шум здесь неминуемо привлекал внимание округи, тем более что переполох начался ещё раньше и уже притягивал любопытных.
— Дажэнь, нужно ли выставить оцепление и преградить им путь? — спросил кто-то.
Секретарь Чжу холодно усмехнулся:
— Зачем преграждать? Раз дошло до такой драки, а мы ещё и народ не пустим, веришь ли, пойдут слухи, будто столичные войска взбунтовались? В государстве сейчас неспокойно, Чжуншань-ван провозгласил себя правителем, и если бы он не опасался за Сяо Сюня, удерживаемого в заложниках, то уже пошёл бы войной на столицу.
В столице сейчас невесть сколько шпионов Чжуншань-вана, они наверняка воспользуются случаем, чтобы подлить масла в огонь.
— Пусть все приходят и смотрят! — Чжу указал пальцем вниз. — Человек по фамилии Се подрался со столичными солдатами.
Пусть увидят, что творят эти Се!
Те же родственники императорской семьи по женской линии — чем род Се отличается от прежних родов Ян и Чжао?
И чего ты, Се-сань, строишь из себя такого возвышенного и утончённого? С какой стати у тебя и власть, и влияние, да ещё и добрая слава?
Окружавшие его чиновники поняли его настрой и, кивая, подтвердили своё согласие.
— Дажэнь, уже послали человека доложить тайфу, — негромко произнёс один из чиновников. — Заодно попросили прибыть запретную гвардию.
Было бы лучше всего, если бы, получив собственноручный указ тайфу, они смогли прямиком схватить этого Се Яньлая.
Не успел он договорить, как стоявший рядом чиновник хохотнул.
— Упал! — выкрикнул он.
Прочие чиновники вздрогнули. Кто упал? Род Се?
— Се Яньлай, — смеясь, чиновник указал на плац. — Его сбили с ног!
Чиновники поспешили взглянуть и впрямь увидели, как прежде наглый молодой командир, пошатываясь, рухнул на колени. Его пучок растрепался, волосы спадали на лицо — вид у него был крайне плачевный.
Когда он упал на колени, в округе, прежде полнившейся шумом, внезапно стало тише.
— Сяо-е! — вскрикнули солдаты пограничных войск. Казалось, они вот-вот бросятся вперёд, но их сдержали стоявшие впереди офицеры, поддерживавшие порядок.
— Хорошо! — раздались одобрительные возгласы со стороны столичных солдат, но кричали немногие, всего два-три человека. И стоило им прокричать, как сослуживцы обернулись на них…
Было в этом что-то странное; кричавшие солдаты ощутили необъяснимую неловкость и замолчали.
Се Яньлай не обращал внимания на окружающих и не пытался вскочить. Он просто сел на землю, вытер рукой кровь, стекавшую из уголка рта, и поднял взгляд на стоявшего перед ним воина.
— А ты хорош. С виду хилый, а кулаки у тебя, парень, крепкие, — вскинув брови, сказал он. — Признаю, ты силён.
Солдат, тяжело дыша, покраснел, но не стал радостно праздновать победу. Услышав это, он стиснул зубы:
— Я не силён. В этот раз не считается. В следующий раз выйдешь против меня один на один.
Се Яньлай усмехнулся:
— Да кто ты такой, чтобы сяо-е бился с тобой лично? Упустили этот шанс — и другого не будет. На таких, как вы, сяо-е на улице и глядеть не станет.
Эти слова вызвали волнение в притихшей толпе, отовсюду посыпались ругательства.
Стоящий в толпе Чжан Гу беспомощно покачал головой. «Ну и язык у этого А-Цзю, так и просит трёпки».
Хоть многие и ругались, когда Се Яньлай, опираясь о землю, поднялся и выкрикнул вызов следующему, никто не вышел.
— Что? Уже сдались? — Се Яньлай рукой поправил растрёпанные волосы и снова собрал их в узел, открывая лицо. Синяки уже проступили, а в сочетании с размазанной кровью вид у него был устрашающий.
От столичных солдат выступил офицер:
— Командир Се, мы не сдаёмся, просто не хотим пользоваться численным преимуществом. Вы сражаетесь один, и мы не можем продолжать этот поединок.
Он сложил руки в почтительном жесте баоцюань.
— Признаю, вы сильны.
Стоявшие за его спиной столичные солдаты не возразили — очевидно, они были согласны со словами командира.
Однако Се Яньлай с этим не согласился. Он хмыкнул:
— Что значит «признаю, что силён»? Я и так силён. Что, не согласны? Не спешите, это ещё не конец.
«Не конец?» — на этот раз, не дожидаясь слова офицера, пограничники один за другим закричали:
— Сяо-е, я пойду!
Солдаты позади него хлынули вперёд; офицеры, стоявшие впереди, едва сдерживали их, пока Се Яньлай не взмахнул рукой.
— Чего всполошились! — прикрикнул он. — Стоять смирно.
Разволновавшиеся солдаты замерли.
Се Яньлай снова посмотрел на окруживших его столичных солдат:
— Раз вы не согласны с исходом одиночного боя, давайте теперь сразимся войско на войско.
Он снова затянул пояса на растрёпанных рукавах и полах одеяния.
— Не беспокойтесь, мы гости издалека, так что заставим вас признать поражение и делом, и сердцем!
Что за дерзость! Притихшие было столичные солдаты снова взбеленились.
Пограничники в унисон проревели:
— Сразимся! Сразимся!
Столичные, конечно, не желали уступать:
— Давайте! Давайте!
Толпа зевак снаружи плаца уже стала плотной. Многие не слышали и не видели подробностей происходящего, но когда прошёл слух, что драка продолжится, и драться будут многие, и станет ещё жарче, они тоже возбуждённо закричали:
— Бейтесь! Бейтесь!
Стоя на помосте, Чжу взмахнул рукавом и холодно усмехнулся:
— Превосходно! Просто превосходно!
На улицах столицы стало ещё шумнее: стремительно проносились всадники, среди которых была группа чиновников, а за ними следовала запретная гвардия.
На чиновниках были парадные одеяния высоких рангов, лица их были мрачны, а вид внушал страх, но народ больше не пугался.
Весть уже разлетелась повсюду: в столичном лагере началась драка.
Эту новость принесли те, кто прибыл в город и видел всё своими глазами, а также слуги богатых домов, посланные на разведку.
На каждом углу, в чайных и трактирах только об этом и говорили.
Убедившись, что это потасовка, а не война, праздные люди на лошадях и в повозках потянулись за город поглазеть на зрелище, но многие начали выказывать недовольство.
— Просто неслыханно! Как можно устраивать драки в столичном лагере? Неужели эти пограничники забыли, зачем они сюда явились?
— Так пограничники же! Приехали похвастаться своими победами.
— Разве драка со своими — это победа?
— А вы разве не слышали? Командующий пограничного округа — Се Яньлай, девятый Се-цзю-гунцзы, родной брат Се-сань-гунцзы.
От этих слов в чайной стало ещё оживлённее.
— Гоцзю! Тогда ничего удивительного, приехал козырять своим положением…
— Гоцзю гоцзю рознь. Се-сань-гунцзы никогда бы так не поступил, нечего приплетать его к делам брата.
— И впрямь не одно и то же. Неужто вы забыли, что это за человек такой — Се Яньлай?
Се Яньлай… Да, кажется, и впрямь подзабыли.
В роду Се есть Се Яньфан, в тени которого остальные меркнут, но Се Яньлай всё же отпрыск семьи Се, и многие о нём помнят.
— Раньше, когда он служил в столичных войсках и запретной гвардии, он вечно ввязывался в драки. Мой племянник из армии рассказывал, что этого парня ненавидели до глубины души, но связываться с ним никто не смел.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
