Снаружи воины уже перестроились, Се Яньлай верхом лично провожал его.
— Скажите, — он внезапно о чём-то вспомнил и, поравнявшись с Чжун Чжанжуном, тихо спросил: — Силян-ван хочет просить о мире?
Чжун Чжанжун холодно усмехнулся:
— После такой бойни он ещё думает о мире? Кто станет с ним договариваться! На каком основании! — Тут он снова усмехнулся: — Впрочем, переговоры возможны, только если Силян-ван явится к нам, неся на спине терновник в знак признания вины, и будет молить о пощаде, отвешивая земные поклоны. Но это называется не миром, а победой, и Силян-ван тогда будет не великим правителем, а пленником.
Се Яньлай громко захлопал в ладоши.
Это движение привлекло взгляды воинов и командиров вокруг.
Смуглое лицо Чжун Чжанжуна слегка покраснело, и он прикрикнул на Се Яньлая:
— С ума сошёл!
Се Яньлай сложил руки в приветствии и громко провозгласил:
— Воля генерала Чжуна тверда. Желаю генералу Чжуну незыблемо стоять во главе центральной армии, а всем нам быть бесстрашными и сокрушать любые преграды!
Стоявшие в строю позади него воины хором прокричали:
— Быть бесстрашными и сокрушать любые преграды!
Чжун Чжанжуну было и смешно, и досадно: каков командир, таковы и подчинённые — разве что у Се Яньлая лозунги звучали так… вызывающе.
Он ещё раз взглянул на Се Яньлая и погнал коня вперёд, стремительно уходя вскачь.
От заставы Цзецзыгуань до заставы Сингугуань — два дня пути. Когда передовой отряд главнокомандующего Чжун Чжанжуна завидел заставу, там уже стояли в строю плотные ряды воинов.
Навстречу им вырвался вперёд молодой офицер, окружённый охраной; его выправка ничуть не уступала Се Яньлаю, а вид был даже более торжественным.
— Подчинённый Лян Цян приветствует великого генерала, — молодой человек спешился и отдал поклон.
Чжун Чжанжун свысока оглядел юношу. Отец и сын из рода Лян и впрямь пользовались особым расположением Дэн И. Стоило Лян Цяну съездить в столицу, как он получил звание генерала маневренного отряда, а теперь и Лян Цзи собирается прибыть в его центральную армию…
А-Чжао писала в письме, что опасается, как бы его не отстранили от дел и не лишили власти, и советовала быть осторожным. Чжун Чжанжун не считал её слова преувеличением, но и слишком тревожиться не спешил. Сейчас в его руках была армия, власть и влияние; пока он не совершит серьёзной ошибки, никто не сможет его сместить.
Разумеется, за отцом и сыном из рода Лян он присмотрит.
Если обнаружится, что они не соответствуют своей репутации, ему будет плевать на чьё-либо расположение — он немедленно лишит их чинов и должностей.
— Генерал Лян потрудился на славу, — сказал он. — Сопроводите меня для досмотра лагеря.
Лян Цян поспешно уступил дорогу:
— Прошу вас, генерал.
Чжун Чжанжун прошёл перед строем воинов, осмотрел укрепления заставы и, стоя на городской стене, устремил взор вдаль, где виднелись рощи цветущего абрикоса.
— Хотя это самая маленькая застава в округе Юньчжун, она крайне важна, — произнёс Чжун Чжанжун. — Генерал Лян, вы не должны допустить ни малейшей оплошности.
Лян Цян отозвался:
— Ваш подчинённый оправдает высокие ожидания генерала.
Чжун Чжанжун безразлично заметил:
— Это вовсе не мои ожидания. По мне, так для вас нашлось бы место и получше.
Это было сказано весьма бесцеремонно. Лян Цян слегка опустил глаза и произнёс:
— В таком случае я тем более не могу подвести генерала.
«Дерзкий малый, — подумал Чжун Чжанжун, — но его гордость иная, чем у Се Яньлая. Тот ругается так, будто боится, что ты его не поймёшь, а Лян-гунцзы — само смирение».
— Что ж, поглядим, — бросил он, развернулся и зашагал прочь.
Лян Цян последовал за ним:
— В крепости впереди приготовлены чай и еда, прошу великого генерала немного отдохнуть.
Чжун Чжанжун обернулся и спросил:
— Есть хороший столичный чай?
Лян Цян опешил. Откуда здесь взяться столичному чаю? Неужели Чжун Чжанжун намекает на щедрые дары и заботу императрицы?
— Нет, — покачал он головой.
— Тогда и пить не стану, мне пора в путь. Перекушу в дороге.
Раз было сказано так, Лян Цян не стал его задерживать и с поклоном проводил.
Позади него воины выстроились в ряд, провожая взглядами отряд Чжун Чжанжуна, исчезающий в клубах пыли.
Проверка главнокомандующего прошла стремительно, никак не нарушив жизнь на заставе. Лян Цян вернулся к своим дневным и ночным обходам.
Закаты сменялись рассветами, и вот снова спустились сумерки. На самом дальнем бастионе заставы Сингугуань ветер, дувший из долины, приносил в разгар лета прохладу.
Даже во время войны караульная служба день за днём была делом скучным, поэтому воины нет-нет да и пускались в разговоры.
— Слыхали, командующий Чжун у генерала Се и ел, и пил, а у нас даже на миг не задержался.
— Вот и выходит, что генерал Лян и генерал Чжун — не из одной компании.
— Попридержи язык! Что значит «не из одной компании»? Командующий Чжун — главный, все здесь его подчинённые.
— Верно. Вот на перевале Чанпингуань он остался на целый день, но только чтобы наказать за нехватку снаряжения. Даже велел побить палками командующего перевалом.
— Если так рассуждать, то генерал Чжун и командующий Чанпингуанем не просто из разных компаний, они явные враги!
Солдаты на бастионе дружно расхохотались, прогоняя ночной холод.
Позади послышались звуки шагов, подошёл отряд. Караульные решили, что это смена, но когда те подошли ближе…
— Генерал Лян! — удивлённо воскликнули они и поспешили навстречу. — Почему вы здесь?
Лян Цян посмотрел на них:
— Я закончил обход. Уже поздно, в город не вернусь.
Город, где располагался штаб генерала, находился в некотором отдалении, так что желание не скакать в темноте никого не удивило.
— Ступайте отдыхать, — приказал Лян Цян. — Сегодня я сам буду нести караул.
Воины изумились и почувствовали неловкость:
— Как же так можно?
— Позвольте нам, а вы, генерал, идите отдыхать.
Лян Цян с бесстрастным лицом лишь бросил:
— Ступайте.
Генерал Лян был вежлив, но говорил кратко и решительно, не допуская возражений. Солдаты не посмели настаивать и, отозвавшись «слушаемся», ушли.
— Генерал Лян такой добрый.
— Он очень заботится о солдатах, все его любят. Посмотрите на тех, кто всегда при нём — они пойдут за ним и в огонь, и в воду.
— Говорят, генерал Лян спас их всех на поле боя.
— Вот бы и мне довелось сражаться бок о бок с ним.
Стоя на стене крепости и слушая удаляющийся шёпот солдат, Лян Цян слегка дёрнул уголком рта. Казалось, он хотел улыбнуться, но не стал — улыбаться ему было нечему.
Хороший он или плохой — не ему было решать, как и то, что сегодня он оказался здесь на посту.
Лян Цян замер на глинобитной стене, вглядываясь в густую ночную тьму, словно превратившись в изваяние.
Неизвестно, сколько прошло времени. Всё вокруг, казалось, погрузилось в глубокий сон, но в глазах Лян Цяна вдруг мелькнули отблески света и тени.
Это не было галлюцинацией. За долгое время походов он обрёл чутьё.
Тени становились всё отчётливее, под ногами даже почувствовалась лёгкая дрожь. Это были кони и люди.
Большой отряд.
Глубокой ночью со стороны долины Абрикосовых цветов… это никак не могли быть войска Великой Ся.
Лян Цян в мгновение ока напрягся всем телом, но в следующий миг рука стоявшего рядом воина легла ему на плечо.
— Генерал, — тихо произнёс тот. — Не двигайтесь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
