— Се-дажэнь, — сказал он, — это командный знак запретной стражи внутреннего дворца. После того как Чу Хоу ушла, он был передан Яньлай-гунцзы, а когда Яньлай-гунцзы уехал, этот знак хранился у этого старого слуги.
Се Яньфан протянул руку, взял его и с улыбкой посмотрел на Сяо Юя:
— Хорошо, впредь я больше не буду перелезать через стену.
Во дворце Великого наставника сновало множество людей, чиновники шумно суетились.
Дэн И сидел за столом, пока мелкий чиновник рядом вполголоса читал ему содержимое свитков. Дэн И слушал и одновременно грел руки у огня, выглядя довольно расслабленным.
— Тайфу, — подошёл евнух и прошептал, — Его Величество передал запретную стражу внутреннего дворца Се Яньфану.
Чиновник перестал читать и, вскинув брови, заметил:
— А они довольно быстры.
Хотя Тайфу держал в руках императорскую печать и хуфу, дающий право на управление войсками, управляя Великой Ся, один отряд воинов не находился под его контролем — армия Лунвэйцзюнь.
После зачистки императорского города во время мятежа вся запретная гвардия императора перешла под начало армии Лунвэйцзюнь.
А армию Лунвэйцзюнь крепко держала в руках Чу Хоу.
После ухода Чу Хоу она передала её Се Яньлаю. Хотя по логике вещей следовало отдать Се Яньфану.
Се Яньлай был военачальником, так что передача ему выглядела более уместной, и это ещё можно было как-то обосновать.
Когда же Се Яньлай уехал, он передал её напрямую маленькому императору — и снова не Се Яньфану.
Люди во дворце и при императорском дворе были весьма проницательны и тут же принялись строить догадки: кто же не доверяет Се Яньфану? Чу Хоу или маленький император?
На какое-то время поползли тайные пересуды.
Дэн И, конечно, знал, в чём дело, и его окружение тоже знало. Им не нужно было это обсуждать; они лишь гадали, когда Се Яньфан сможет заполучить власть.
— Можно сказать, Чжуншань-ван помог ему в этом, — произнёс чиновник.
Дэн И ответил:
— Это было лишь вопросом времени. Если бы и не Чжуншань-ван, Се-дажэнь всё равно вскоре добился бы желаемого.
У Его Величества нет никакой опоры, разве мог бы он на самом деле отдалиться от родного дяди? Лицо ребёнка, сердце ребёнка, в Поднебесной нет ничего более изменчивого.
В своё время он пытался помешать, но та девица непременно хотела отправиться в пограничный округ, так что теперь нечего жаловаться, если кто-то другой заберёт императора.
Разумеется, то, с кем сближается император, не имело к нему отношения, и его это не заботило. Он стал Тайфу не ради маленького императора, и тот не мог ничего с ним поделать.
— Раз указ составлен, немедленно разошлите его, — распорядился Дэн И. — Выберите посланника и сделайте это с большой помпой.
Чиновник отозвался согласием.
Сяо Юя больше не заботило, насколько заняты чиновники. Он знал, что сделал всё, что мог. Вернувшись в свои покои во внутреннем дворце, он, как и следовало ожидать, послушно отправился отдыхать.
Прошлой ночью он не спал. Се Яньфан рассказывал ему о передвижениях войск Чжуншань-вана и учил, что говорить и как составлять указ.
Хоть на дворе стоял день, Сяо Юю нужно было спать, и огни обязательно должны были гореть.
С тех пор как Чу Хоу уехала, Сяо Юй спал в одиночестве только при зажжённом свете.
Ци-гунгун помогал Сяо Юю умыться и, укрывая его одеялом, тихо произнёс:
— Ваше Величество, спите спокойно, ничего не случится. На границе находится Императрица, силянцы не смогут прорваться. В столице есть Тайфу и Се-дажэнь, так что и Чжуншань-ван не пройдёт.
Сяо Юй кивнул:
— Я знаю. Я не боюсь. Они и раньше хотели убить меня — не вышло в первый раз, не выйдет и во второй.
Вспоминая ту ночь, Ци-гунгун чувствовал себя словно во сне. Он кивнул:
— Ваше Величество храним небесами, злым силам до вас не добраться.
Сяо Юй улыбнулся, но улыбка была мимолётной и тут же исчезла.
— К тому же Се-дажэнь охраняет вас в боковом покое, — вполголоса добавил Ци-гунгун. — Чжуншань-ван давно замышлял недоброе, во дворце не на каждого можно положиться. Се-дажэнь будет неотлучно находиться рядом с Вашим Величеством.
Сяо Юй лишь хмыкнул, ничего не ответив.
Ци-гунгун снова произнёс:
— То, что Ваше Величество передали командный жетон Се-дажэню, было очень верным решением.
Он знал, что Сяо Юй холоден с Се Яньфаном, виня его в том, что тот не смог спасти его родителей и его самого.
Он не считал это неправильным: он император и, конечно, волен капризничать перед кем угодно. Пусть они императорская родня, все они лишь подданные.
Но император должен уметь оценивать ситуацию и управлять людскими сердцами.
К счастью, маленький император сам проявил инициативу, и его не пришлось уговаривать.
Сяо Юй сказал:
— Он мой дядя. Он не может бросить меня, он будет защищать меня всей душой.
Ци-гунгун ответил:
— Ваше Величество мудры.
Сказав это, он опустил полог. Стоило ему собраться уходить, как из-за полога раздался голос Сяо Юя:
— Погасите все светильники.
Ци-гунгун удивился и обрадовался. Ответив «слушаюсь», он велел евнухам потушить огни и увёл людей.
Хотя на дворе стоял день, за опущенным пологом царил полумрак. Сяо Юй лежал с открытыми глазами, глядя в потолок.
Передаст он жетон или нет — какая разница? Если даже армия Лунвэйцзюнь не сможет защитить, так лучше хотя бы прослыть добрым.
Он вытащил из-под подушки бамбуковый тубус и крепко прижал его к груди.
Ци-гунгун пришёл в боковой покой и увидел, что Се Яньфан сидит, склонившись над письмом.
— Дажэнь, прилягте отдохнуть, — мягко сказал он.
Се Яньфан улыбнулся ему:
— Ступайте отдыхать, гунгун. Я только закончу это письмо.
Ци-гунгун указал на спальню императора и сказал:
— Как только вы пришли, огни там погасили.
Се Яньфан посмотрел в ту сторону и тихо вздохнул:
— А-Юй натерпелся страданий.
Ци-гунгун тоже вздохнул:
— Лишь бы Ваше Величество мог спокойно вырасти, тогда эти страдания будут не напрасны.
— Его Величество обязательно вырастет в мире и безопасности, — произнёс Се Яньфан.
Ци-гунгун больше не стал докучать. Будучи внутренним слугой, он не сближался ни с кем, кроме императора. Напоследок попросив не перетруждаться, он удалился.
Се Яньфан не стал его задерживать. Он и не думал отдыхать, пока не дописал несколько писем. Вошёл Ду Ци и спросил:
— Как долго мы сможем так тянуть время?
Се Яньфан усмехнулся:
— И дня не продержимся. Шицзы рода Сяо уже здесь, с чего бы ему теперь заботиться о приличиях?
Он заставил Его Величество поступить так не ради того, чтобы выиграть время, а чтобы сблизиться с императором, чтобы подлить масла в огонь, и сделать так, чтобы о грядущем противостоянии узнал весь мир.
— Что случилось?
— Не нужно паниковать, — чиновники из управы и стражники, патрулирующие город, объясняли народу. — Чтобы обеспечить безопасность жителей столицы, Его Величество призвал Чжуншань-вана, чтобы тот привёл стотысячное войско. Наступая, оно поможет пограничному округу, а отступая — защитит столицу.
«Вот оно что», — горожане с облегчением выдохнули. Всё в порядке, хоть Чу Линя больше нет, у императорского двора есть план. Хорошо, что пришло подкрепление, хорошо, что оборона столицы укреплена.
Чтобы весть об этой радости дошла до как можно большего числа людей, чиновники ехали пятнадцать дней там, где обычно хватало десяти, пока наконец не встретились с войсками Чжуншань-ван-шицзы.
Кроме людей, живших неподалёку от места стоянки войск Чжуншань-вана, на весть откликнулось ещё множество народу. Среди бескрайних полей они стали свидетелями того, как Чжуншань-ван-шицзы принимает императорский указ.
Той ночью в степи зажглись бесчисленные костры. Чиновники привезли вино и мясо, дарованные императором, чтобы наградить воинов; атмосфера была очень оживлённой.
Однако в шатре Чжуншань-ван-шицзы царила тишина.
Сяо Сюнь посмотрел на лежащий перед ним императорский указ, протянул руку и бросил его в жаровню.
— Больше всего на свете я ненавижу императорские указы, — произнёс он.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
