От одного лёгкого прикосновения у Ди Няня онемела половина тела.
Он застыл на месте, в ушах всё ещё звучали её слова. Он открыл было рот, но не смог произнести ни звука.
Шэнь Чжили просунула свои пальцы между его и крепко сжала его руку.
— Раз уж ты согласился взять меня в жёны, я никогда не поступлю так, чтобы ты пожалел об этом. Ты хорошо ко мне относишься, и я буду относиться к тебе так же. Отныне ты, Ди Нянь, — мой муж, а эта резиденция — мой дом. Как я могу чувствовать себя ущемлённой? В ратных делах я не смогу тебе помочь, но при дворе я обеспечу тебе надёжный тыл. Если в будущем ты прославишь своё имя в веках, то и через сто лет наши жизнеописания будут занесены в анналы истории вместе. Я не прошу тебя быть со мной днём и ночью. Я лишь желаю, чтобы в старости, когда кожа наша станет дряблой, а волосы — седыми, как у журавля, ты не пожалел о том, что женился на мне.
Голос её был тихим и низким, но каждое слово падало на его сердце, как удар молота.
Пусть в её словах и не было пылкой любви, но это было драгоценное обещание жены. Как это могло не тронуть его?
Глаза Ди Няня покраснели. Он резко сжал её в объятиях и, уткнувшись подбородком ей в макушку, прошептал:
— Достаточно.
Этого было действительно достаточно.
Услышав сегодня эти слова, он до самой смерти не пожалеет, что женился на ней.
Шэнь Чжили не сопротивлялась, позволяя ему крепко обнимать себя. Но она заглянула ему прямо в глаза и так же тихо продолжила:
— Недостаточно. Я рожу тебе сыновей и дочерей, чтобы род Ди никогда не прервался. Я разделю с тобой все горести и радости, дождусь того дня, когда ты, командуя тремя армиями, оправдаешь милость императора, и одно твоё имя будет внушать трепет всей Поднебесной. И в старости рядом со мной по-прежнему будешь ты, а рядом с тобой — я. Вот тогда будет достаточно.
Ди Нянь глубоко вдохнул ночной воздух и стиснул зубы, чтобы не заплакать.
Она была родом из семьи канцлера, с детства её учили добродетели и благопристойности. В её характере строгое следование ритуалу отца сочеталось с неукротимым духом матери. И раз уж она сказала это сегодня, она непременно так и поступит. Хотя он и понимал, что это проявление верности жены своему мужу, его сердце было переполнено безграничным счастьем.
Пусть в этой жизни им не суждено стать возлюбленными, но разве можно о чём-то сожалеть, если они станут такой прекрасной парой?
К тому же, кто сказал, что в этой жизни она не сможет его полюбить!
Ди Нянь не произнёс ни слова. Он лишь наклонился, подхватил её на руки и широкими шагами направился через внутренние ворота к покоям новобрачных.
Шэнь Чжили слегка повела бровью, но промолчала, лишь обвила руками его шею.
Небо, усыпанное мириадами звёзд, сияло, словно жемчуг из морских глубин. Её длинное алое платье изящно ниспадало, а кончики туфелек с фениксами, выглядывавшие из-под него, игриво покачивались в воздухе, соблазняя и дразня.
Когда он толкнул дверь, служанка, ждавшая внутри, увидев эту сцену, тут же покраснела, встала и, не говоря ни слова, выскользнула за дверь, прикрыв её за собой.
Постель была мягкой, но рассыпанные под простынёй красные финики и семена лотоса были твёрдыми.
Когда Ди Нянь, сдёрнув полог, склонился над ней, Шэнь Чжили как раз распускала свои длинные волосы. Он схватил её руки прежде, чем она успела их убрать. Она видела, как он наклоняется для поцелуя, видела его влажные, широко открытые глаза, устремлённые на неё, и, мысленно вздохнув, прикрыла веки и расслабила тело.
Но он лишь коснулся губами её губ и щёк, а затем лёг рядом, обнял её и замер.
Прижавшись к нему, она слышала, как бешено колотится его сердце, и понимала, почему он остановился. Она провела рукой по его поджарой талии и тихо вздохнула:
— Рано или поздно это случится. Зачем же тебе сдерживаться сегодня.
Ди Нянь взял её руку.
— Не сегодня, — сказал он немного сдавленным голосом. — Отдохни несколько дней, а потом поговорим.
Она ничего не ответила. Он накрыл их обоих парчовым одеялом, и она подчинилась.
Они были знакомы восемь лет. Он был лучшим другом её брата. Они давно привыкли друг к другу. И хотя она знала, что он давно её любит, казалось, за все эти восемь лет лишь сегодня она по-настоящему почувствовала, как глубока его любовь.
В этом мире, кроме родителей и брата, был ещё один человек, который так же заботился и берёг её, ценил каждое её чувство, держал её на ладони, боясь хоть чем-то обидеть.
Её ресницы увлажнились. Внезапно она почувствовала, что он вложил ей что-то в руку. Взяв это, она увидела, что он неведомо как снова достал тот тонкий кусочек персикового дерева.
— Нашёл, когда усмирял мятеж в Чаоане, — сказал Ди Нянь. — Местные влюблённые дарят друг другу такие безделушки в знак искренних чувств. Но у меня всё не было случая отдать его тебе.
Его голос, вибрируя, коснулся её уха, и она невольно поджала губы.
Поигрывая в руке тонкой деревяшкой, Шэнь Чжили прижалась к нему ещё теснее.
— Только что слуги видели, что императорский кортеж всё ещё у ворот, и госпожа Мэн тоже в экипаже.
Ди Нянь удивлённо приподнял бровь.
— Как император может быть так неосторожен?
Он был военным, и хотя до него доходили слухи об отношениях Мэн Тинхуэй и императора, он не знал всех подробностей, как Шэнь Чжили. Поэтому, не до конца понимая ситуацию, он даже хотел было встать и послать кого-нибудь разузнать.
Шэнь Чжили поспешно остановила его.
— Я уже распорядилась, не создавай лишних проблем. — Она потянула его за рукав, привлекая его внимание, и продолжила: — Во всей этой смуте с избранием императрицы я смогла выйти сухой из воды лишь благодаря госпоже Мэн. Я у неё в долгу, и, конечно, помогу, чем смогу.
Ди Нянь подумал и кивнул.
— Разумеется.
В том, что он смог жениться на Шэнь Чжили, была немалая заслуга Мэн Тинхуэй. Даже если бы Шэнь Чжили ничего не сказала, он и сам чувствовал, что многим ей обязан.
С этими мыслями он откинул полог, протянул руку и погасил свечи на столе.
— Спи, — сказал он ей.
В темноте она смотрела на него ясными, блестящими глазами и вдруг вздохнула:
— Ситуация при дворе в последнее время становится всё более запутанной. Влияние старых сановников уже не то, что прежде. У императора великие замыслы, и он намерен продвигать молодых и талантливых как в военных, так и в гражданских делах. Когда отправишься на север, постарайся выполнить поручение безупречно. Если заслужишь похвалу императора, то в будущем тебя ждёт головокружительный взлёт. Возможно, тебе даже доверят управление всеми северными округами.
Ди Нянь улыбнулся и, не удержавшись, снова наклонился, чтобы поцеловать её. Их губы соприкоснулись, и он прошептал:
— Я знаю. Достаточно посмотреть на то, как стремительно возвысилась Мэн Тинхуэй за последние три года, чтобы всё понять.
После этого Шэнь Чжили больше ничего не говорила. Она лишь уткнулась ему в грудь и закрыла глаза.
Положение Мэн Тинхуэй при дворе действительно росло с невероятной скоростью, но это было неотделимо от благосклонности и доверия императора.
И судя по тому, что происходило сегодня, в будущем её ждёт ещё более стремительный взлёт.
Повозки у резиденции Ди постепенно разъехались, и ночь поздней осени снова стала холодной и ясной.
Но у задних ворот всё так же стоял роскошный экипаж. Ветер приподнимал уголок занавески, и в щели виднелся слабый огонёк.
Они сидели уже долго, и внутри стало совсем тепло.
Мэн Тинхуэй по-прежнему сидела на своём месте, но выражение её лица стало гораздо светлее.
Тяжкий груз, что давил на её душу, был снят им в одночасье. Это тронуло её и в то же время заставило смутиться. А то, что она расплакалась перед ним, и вовсе привело к тому, что она долгое время не смела поднять на него глаза.
Ин Гуа и не торопил её, позволив ей молчать. Он и сам, согнув колени, достал несколько докладов и принялся их читать.
Прошло немало времени, прежде чем она подняла голову и, глядя сквозь щель в занавеске на высокие стены резиденции Ди, тихо сказала:
— Интересно, как там госпожа Шэнь и командир Ди.
Услышав это, он с хлопком закрыл доклад, на мгновение впился в неё взглядом, а затем, протянув руку, резко дёрнул её к себе и, не раздумывая, бросился к ней и прижал её к сиденью. Даже тигр, выпущенный из клетки, не был бы столь же стремителен и точен.
Она и глазом моргнуть не успела, как оказалась лежащей на спине. Подняв ресницы, она увидела его пронзительный взгляд и, вдохнув, ощутила его горячее дыхание. Лицо её вспыхнуло. Ей показалось, что она — зверёк, пойманный хищником, которому не убежать и не скрыться.
Он отвёл пальцами прядь волос с её лица и, искоса взглянув на неё, спросил в ответ:
— Такая прекрасная ночь… Как ты думаешь, что они могут делать?
Одно его движение, одно слово, его прекрасное лицо — и она потеряла голову.
— Ваше Величество… — прошептала она и инстинктивно обняла его за шею.
Едва её пальцы коснулись кожи на его шее, как он тут же впился в неё поцелуем. Его рука яростно рванула ворот её платья, и когда он наконец сжал её в объятиях, меж сжатыми зубами вырвалось тихое, почти стонущее, шипение — как у человека, изнывавшего от жажды и наконец вкусившего каплю чистой воды.
Ничтожная доля утоления — и в сотни раз больше жажды.
Но разве одной капли хватит, чтобы погасить огонь, полыхавший в нём несколько десятков дней?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
