Евнух ответил:
— Император в восточном тёплом павильоне Зала Глубокой Мудрости. Глава Дворцовой Стражи, господин Тянь, который и принёс эту весть, до сих пор не покинул зала.
Мэн Тинхуэй поджала губы. Она поняла намёк евнуха: император был в ярости, и глава Дворцовой Стражи Тянь Фу, несомненно, принял на себя первый удар его гнева и получил суровый выговор.
Евнух не смел больше задерживаться, поклонился ей и быстро удалился.
Она смотрела ему вслед. Извилистые дворцовые коридоры были усыпаны опавшими листьями. Она со вздохом опустила глаза, вернулась к себе, погасила свечу, закрыла дверь и быстрыми шагами направилась к Залу Глубокой Мудрости.
Осень принесла с собой пронизывающий холод, и с наступлением ночи ветер становился ледяным.
У Зала Глубокой Мудрости в два ряда стояли придворные слуги. На их лицах был страх, очевидно, их только что выгнали из зала. Они застыли снаружи, не смея ни войти, ни уйти, и каждый чувствовал себя крайне неловко.
Мэн Тинхуэй спросила у одного из них:
— Глава Дворцовой Стражи, господин Тянь, ещё внутри?
Слуга покачал головой и прошептал:
— Император велел господину Тяню вернуться в Военный совет, всё объяснить господам Фану и Цзяну, а затем вместе с ними явиться во дворец.
Она нахмурилась.
— Я хочу видеть императора. Прошу доложить.
Слуга колебался, но через мгновение ответил:
— Если госпожа Мэн хочет видеть императора, то можете входить прямо так…
Мэн Тинхуэй поняла, что все они боятся попасть под горячую руку, и, не говоря больше ни слова, подобрала юбку и поднялась по ступеням. Не постучав, она просто толкнула дверь и вошла.
Под столом валялась груда докладных. Среди них выделялось военное донесение — красные иероглифы на тёмно-оранжевой бумаге.
Она закрыла за собой дверь и подняла глаза. Ин Гуа сидел, откинувшись и закинув ноги на стол. Голова его была слегка запрокинута, глаза закрыты, а нефритовая шпилька вынута из волос. Казалось, он отдыхал.
Если бы не разбросанные по полу бумаги, свидетельствовавшие о недавней вспышке гнева, она бы ни за что не догадалась о бушевавшей в нём ярости.
Она вдруг вспомнила их первую встречу наедине в тронном зале. Он и тогда был таким же ленивым и раскованным, и от одного его вида её сердце забилось как бешеное. Кто бы мог подумать, что и теперь, став Сыном Неба, он будет вести себя так же.
Возможно, он не ожидал, что кто-то войдёт без доклада, и потому позволил себе расслабиться, показав ту свою сторону, что была скрыта от подданных. Сановники знали, что с самого восшествия на престол он часто ночевал в Зале Глубокой Мудрости, а его покои во дворце Сихуа пустовали. Она могла представить, как он устал за это время. Видя сейчас его утомление, она почувствовала боль в сердце.
Услышав скрип двери, Ин Гуа резко открыл глаза.
Брови были по-прежнему остры, как лезвия, а взгляд — ярок и пронзителен. Он смотрел прямо на неё.
Она встретила его взгляд и тихо произнесла:
— Ваше Величество. — Затем она подошла ближе и, наклонившись, стала собирать разбросанные по полу докладные. Сложив их в аккуратную стопку, она положила их на стол перед ним.
Он не изменил позы, и выражение его лица осталось прежним. Он долго смотрел на неё, а потом снова закрыл глаза, не проронив ни слова.
Но чем невозмутимее он был, тем яснее она понимала, какая буря гнева бушует в его душе.
Не прошло и полугода с его восшествия на престол, как на северных рубежах случился такой вопиющий бунт. Это было не просто пренебрежение его императорской властью, это был вызов его терпению. С его твёрдым характером бунт целого гарнизона, захват города и убийство чиновников были преступлением, не заслуживающим прощения. Если бы мятежники не захватили Шэнь Чжишу, он, вероятно, уже отдал бы приказ о карательной операции.
Шэнь Чжишу вырос вместе с ним, был его товарищем по учёбе, когда тот был наследным принцем. Позже, после службы в столице, он стал одним из его самых доверенных людей. И вот теперь, отправившись по его воле наместником в Цинчжоу, он попал в такую беду…
Что он должен был чувствовать сейчас?
Она стояла у стола, глядя на его прекрасное, бесстрастное лицо, и лишь спустя долгое время наконец заговорила:
— Ваше Величество, с господином Шэнем всё будет хорошо. Небо благоволит добрым людям, он непременно вернётся целым и невредимым.
Услышав это, он слегка приподнял бровь, лицо его стало ещё мрачнее. Он по-прежнему молчал, не открывая глаз.
Она легонько встала на цыпочки и поправила ему воротник.
— Если Вашему Величеству тяжело на душе, поговорите со своей слугой. Держать всё в себе ещё мучительнее.
Он взял её руку и прижал к своей груди.
Они долго молчали.
Пламя свечей в зале трепетало, тонкие струйки дыма таяли в воздухе. Он так сильно сжимал её руку, что было больно, но она стояла неподвижно и молчала.
Она знала, что он неразговорчив, но чем дольше он молчал, тем больнее ей было за него. Ей хотелось, чтобы он, как и она, мог без оглядки говорить и делать всё, что вздумается. Но разве это возможно? Он был тем, кто в этой Поднебесной должен был меньше всего считаться с кем-либо, и в то же время тем, кто был скован большим количеством условностей, чем кто бы то ни было.
Снаружи послышались шаги. На этот раз слуга постучал и тихо доложил:
— Ваше Величество, прибыли сановники из Центрального Секретариата и Военного совета.
Он медленно отпустил её руку и, открыв глаза, произнёс:
— Впустить. — Он убрал ноги со стола, встряхнул полы своего одеяния и выпрямился. Лицо его мгновенно стало суровым и строгим.
От прежней расслабленности не осталось и следа.
Две алые створки двери распахнулись, и в зал один за другим вошли сановники в фиолетовых одеждах с нефритовыми пряжками. Выстроившись в ряд, они поклонились:
— Ваше Величество.
Она отступила на несколько шагов и оглядела прибывших. Это были Верховный канцлер Гу, его заместитель Сюй Тин, советники Чжоу Би, Ван Юаньдэ, Е Ши и У Цин, глава Военного совета Фан Кай, его заместитель Хэ Тань, их помощник Цзян Пин, а также глава Дворцовой Стражи Тянь Фу и начальник отдела из Военного министерства Чэнь Юань — всего одиннадцать человек. Они заполнили собой весь зал, и он показался тесным.
Когда евнух сказал, что император вызвал высших сановников, она и подумать не могла, что это будут одиннадцать столпов двора из четырёх важнейших ведомств. Сердце её сжалось. Она поняла, что её приход был необдуманным и дерзким поступком, и собралась уйти.
Сановники тоже заметили её и, смутившись, переглянулись.
Мэн Тинхуэй, понимая ситуацию, склонила голову.
— Ваша слуга по высочайшему указу составляет Дворцовые хроники. Я пришла, чтобы уточнить у Вашего Величества несколько деталей о вчерашнем дне. Не смею мешать советникам обсуждать государственные дела. С вашего позволения, я удалюсь. — Сказав это, она отвесила низкий поклон и собралась уйти.
— Не нужно, — остановил её Ин Гуа. Увидев, что она замерла, он перевёл взгляд на канцлера Гу и холодно спросил: — Все в курсе?
Тянь Фу поспешно шагнул вперёд.
— Я успел доложить только господам из Военного совета. Советники из Секретариата ещё не знают подробностей. — Заметив Мэн Тинхуэй, он запнулся и лишь спустя мгновение продолжил, кратко изложив всем суть дела о бунте в лагере «Ивового знамени».
Уезд Ивового Знамени находился в ста восьмидесяти ли к востоку от Цинчжоу. Из-за близости к северной границе там десятилетиями стоял гарнизон. Хотя солдаты и не несли патрульной службы, их жалование всегда было выше, чем в других лагерях. После заключения торгового договора с северными соседями наместник по снабжению северного округа Чаоань Вэнь Ди, ссылаясь на то, что на границе воцарился мир, решил сократить расходы на содержание гарнизона. Но солдаты, привыкшие к своеволию, ещё до получения официального приказа, услышав об этом, взбунтовались. Глава уезда Гао Хай арестовал зачинщика и приказал забить его палками до смерти. Это привело гарнизон в ярость. Солдаты подняли мятеж, убили главу уезда, а его отрубленную голову насадили на кол и целыми днями стреляли в неё из луков. Услышав о бунте, наместник округа Дун Ичэн не решился докладывать в столицу и срочно отправил префекта Цинчжоу Шэнь Чжишу с деньгами и провизией, чтобы умиротворить мятежников, пообещав не сокращать их жалование. Но как только Шэнь Чжишу приблизился к городу, мятежники схватили его и заявили, что знают, что совершили тяжкое преступление и не верят обещаниям Дун Ичэна о помиловании. Они потребовали, чтобы сам двор издал указ об амнистии, и только тогда они отпустят Шэнь Чжишу и сложат оружие.
Когда Тянь Фу закончил, лица канцлера Гу и остальных сановников резко изменились. Они открыли рты, но не могли вымолвить ни слова.
Она молча стояла в стороне, и от услышанного у неё сердце ушло в пятки. Она знала, что жизнь солдат на северных границах тяжела, но не ожидала, что они могут быть настолько дерзкими и жестокими, чтобы полностью игнорировать закон и убивать чиновников. Шэнь Чжишу, находясь в руках мятежников, был на волосок от смерти.
Ин Гуа обвёл взглядом сановников и произнёс:
— Издать указ. Снять Дун Ичэна с должности наместника и временно назначить его главой области Чунчжоу. Повысить статус Цинчжоу до округа, а ставку наместника северных земель перенести из Чунчжоу в Цинчжоу. Если Шэнь Чжишу выживет, он станет наместником округа Цинчжоу. Должность префекта округа Чаоань пока останется вакантной.
Сановники снова замерли. Они ожидали, что он в первую очередь начнёт обсуждать, как поступить с мятежниками и освободить Шэнь Чжишу, но вместо этого он с каменным лицом отдал приказ об административных перестановках.
Канцлер Гу нахмурился и первым шагнул вперёд.
— Ваше Величество мыслит глубоко, но сейчас Шэнь Чжишу находится в руках мятежников. Мы должны сначала найти способ обеспечить его безопасность.
Старые сановники знали, что у наставника наследного принца Шэнь Учэня был единственный сын, которого его жена обожала. Если с Шэнь Чжишу что-то случится, как император сможет смотреть в глаза этому верному сановнику, служившему стране и правителям десятилетиями?
Ин Гуа посмотрел на канцлера Гу всё с тем же бесстрастным лицом.
— Я лично напишу указ. Выберу одного из высших сановников, который отправится с ним в уезд Ивового Знамени, чтобы объявить о помиловании. Из гарнизона Цинчжоу выделить десять тысяч солдат и расположить их у стен уезда. Если мятежники сложат оружие, они будут прощены, лишены воинского звания и станут простолюдинами. Если они откажутся сдаться, всех до единого уничтожить в городе, предать мечу.
Верховный канцлер Гу застыл в изумлении, затем повернулся к остальным сановникам, но и те стояли в растерянности.
Никто не ожидал от него такой жестокости.
Если мятежники не сдадутся и начнётся штурм, они, без сомнения, убьют Шэнь Чжишу.
У Мэн Тинхуэй по спине пробежал холодок. Она вспомнила, каким он был, когда остался один в зале, и сравнила с его нынешним холодным, безжалостным лицом. В сердце защемило.
…Она всё-таки его совсем не знала.
Ин Гуа повернулся к Фан Каю.
— Советник Фан, вы много лет занимаетесь военными делами. Если мы будем использовать войска из гарнизона Цинчжоу, кто должен их возглавить?
Фан Кай не сразу пришёл в себя. Лишь когда стоявший рядом сановник незаметно толкнул его, он поднял глаза и, нахмурившись, ответил:
— Ваше Величество, я считаю, что командовать должен генерал Сун Чжижуй из гарнизона Цинчжоу.
Ин Гуа кивнул. Оглядев сановников, он после долгой паузы спросил:
— Кто из вас готов отправиться с моим указом в северный округ Чаоань?
Все молчали.
Каждый понимал, что для усмирения целого округа туда должен отправиться сановник высшего ранга. И мятежники поверят лишь тому, кому доверяет сам император. Но кто из высших сановников согласится рисковать своей жизнью, чтобы явиться к мятежникам с указом о помиловании? И как двор мог отправить одного из своих столпов на такой риск? Ситуация казалась безвыходной.
Они переглядывались со сложным выражением сомнения и нерешительности на лицах.
Сюй Тин посмотрел на сановников из Военного совета, и его взгляд случайно упал на стоявшую в углу Мэн Тинхуэй. Он замер, а затем в его глазах блеснул огонёк.
Тянь Фу проследил за его взглядом и тоже увидел Мэн Тинхуэй. Сначала он удивился, а потом на его лице появилось понимание.
Остальные, заметив, куда они смотрят, тоже повернулись. Увидев её, они незаметно обменялись взглядами и снова устремили взоры на императора.
Мэн Тинхуэй прекрасно поняла их взгляды. В глазах её потемнело. Не дожидаясь, пока кто-нибудь заговорит, она вышла вперёд и, поклонившись, произнесла:
— Ваша слуга, Мэн Тинхуэй, готова взять указ Вашего Величества и отправиться к мятежникам в северный округ Чаоань, чтобы объявить о помиловании.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Нормально “мужчины” раскинули мозгами 🔥🤦