Они двигались на север. На всех почтовых станциях их встречали с почётом. Хотя Мэн Тинхуэй была всего лишь чиновником четвёртого ранга, её принимали как сановника третьего ранга или выше, не смея проявить ни малейшего пренебрежения.
Когда они прибыли в Цинчжоу, прошло уже двенадцать дней с тех пор, как в столицу пришло известие о бунте. За это время ни из столицы, ни с севера не было никаких вестей. Видимо, ситуация в лагере «Ивового знамени» оставалась без изменений.
Мэн Тинхуэй хотела миновать Цинчжоу и направиться прямо к уезду, но Ди Нянь настоял, чтобы она отдохнула в городе день или два, прежде чем действовать дальше. Сам же он, не теряя ни минуты, отправился в гарнизон Цинчжоу, чтобы заняться сбором войск.
Поскольку префект Цинчжоу Шэнь Чжишу был в плену, всеми гражданскими и военными делами в городе управлял его заместитель, Цао Цзысюн. Цао Цзысюн много лет служил в Военном совете в столице и хорошо разбирался в военных делах. После того как предыдущий заместитель, Ван Ци, был смещён, Фан Кай порекомендовал его на эту должность.
Цао Цзысюн был человеком осторожным и предусмотрительным. Несмотря на то, что Шэнь Чжишу был в плену, в Цинчжоу царил полный порядок, а бунт в соседнем гарнизоне никак не затронул местную армию. Всё было под его полным контролем.
Когда отряд Мэн Тинхуэй был в тридцати ли от города, их встретили чиновники, высланные Цао Цзысюном. Они проводили её до почтовой станции и передали, что вечером, после окончания рабочего дня, Цао Цзысюн лично нанесёт ей визит, чтобы обсудить детали миссии.
Мэн Тинхуэй невольно подумала: Цао Цзысюн — явно способный чиновник. Почему же в столице она никогда о нём не слышала?
Восемьсот солдат, за исключением тех, кто отправился с Ди Нянем, тоже разместились в городе на отдых. Но не прошло и часа, как к Мэн Тинхуэй пришёл служащий со станции и доложил, что к ней пришёл посетитель, утверждающий, что они старые знакомые.
Мэн Тинхуэй ещё даже не успела сменить официальное платье. Она удивилась — какие у неё могли быть знакомые в Цинчжоу?
— Имя посетителя известно? — спросила она.
На лице служащего было выражение почтения и страха.
— Пришедшая — хозяйка лавки семьи Янь в Цинчжоу, старшая дочь семьи Янь из Чунчжоу, Янь Фучжи.
Услышав это, глаза Мэн Тинхуэй засияли, и она, расплывшись в улыбке, поспешно сказала:
— Скорее пригласи. — Когда служащий ушёл, она поправила перед зеркалом платье и стала лихорадочно рыться в своих вещах в поисках подарка, совершенно забыв задаться вопросом, откуда Янь Фучжи взялась в Цинчжоу.
Вскоре в комнату стремительно вошла женщина и с порога крикнула:
— Тинхуэй!
Она с улыбкой посмотрела на неё.
— А ты быстро узнаёшь новости… — Женщина перед ней была одета в дорогие наряды, её красота за два года стала ещё ярче. Изящная причёска, сверкающие серьги — её облик был безупречен.
Уголки губ Янь Фучжи лишь слегка дрогнули, словно она не могла улыбнуться. Она смерила её взглядом с ног до головы.
— А ты совсем не изменилась… — не успела она договорить, как её тонкие брови сошлись на переносице. Взгляд её остановился на воротнике её официального платья, и лицо помрачнело.
Мэн Тинхуэй заметила её странное поведение.
— Что-то случилось? — осторожно спросила она.
Янь Фучжи закрыла за собой дверь и, подойдя к ней, после недолгого раздумья подняла на неё глаза, полные глубокой печали.
— Ты приехала в Цинчжоу, чтобы зачитать императорский указ и усмирить мятежников в уезде Ивового Знамени?
Мэн Тинхуэй кивнула. Она поняла, что та пришла не просто повидаться, а именно из-за этого дела. Но какая у неё могла быть к этому делу связь?
Янь Фучжи опустила длинные ресницы. Её губы долго шевелились, прежде чем она тихо произнесла:
— Ты ведь спасёшь его, правда?
Мэн Тинхуэй замерла. Лишь спустя мгновение она поняла, о ком идёт речь. Сердце её ёкнуло, и в голове мелькнула догадка.
— Ты… и господин Шэнь?
Лицо Янь Фучжи изменилось. Поджав алые губы, она достала из рукава пачку банковских билетов и протянула Мэн Тинхуэй.
— Если не хватит, я пришлю ещё.
Мэн Тинхуэй взяла их, но, увидев огромную сумму, вскрикнула от удивления.
— Что ты делаешь? — спросила она, пытаясь вернуть деньги.
Янь Фучжи, не глядя на неё, опустила ресницы.
— Госпожа Мэн по высочайшему указу прибыла усмирять мятежников. Считайте это скромным вкладом простой подданной в дело двора. Я лишь надеюсь, что госпожа Мэн явит величие и милость императора и вернёт жителям Цинчжоу нашего префекта, господина Шэня.
— Что ты… — Мэн Тинхуэй застыла на месте. Слова «госпожа Мэн» резанули слух, а Янь Фучжи, стоявшая перед ней, так разительно отличалась от той дерзкой девушки, с которой она прощалась два года назад.
Пачка денег и вовсе сбила её с толку.
Она знала, что торговцы часто ищут расположения чиновников и что подкуп — дело обычное. Янь Фучжи уже давно управляла семейным делом в Цинчжоу и, несомненно, переняла эти привычки. Но то, что это происходило между ними двумя, казалось ей совершенно чуждым.
Спустя мгновение она нахмурилась и, слегка отвернувшись, произнесла:
— Важные государственные дела решаются сановниками двора.
Янь Фучжи долго смотрела на неё, а затем вдруг упала на стул и, закрыв лицо рукавом, разрыдалась, не заботясь о приличиях.
— Ах ты, Мэн Тинхуэй! — всхлипывала она. — И ты ещё смеешь отвечать мне этим казённым тоном… Если они его убьют, что мне тогда делать?!
Мэн Тинхуэй снова опешила, но, увидев её в таком состоянии, невольно улыбнулась. Она поняла, что та совсем не изменилась — всё та же дерзкая и вспыльчивая натура. Она подошла к ней и стала утешать:
— Кто сказал, что его убьют? Не пугай саму себя. И забери эти деньги. Я исполняю указ императора и сделаю всё возможное, чтобы спасти господина Шэня.
Но Янь Фучжи продолжала плакать. Крупные слёзы катились по её щекам, размазывая косметику.
— Если бы я знала в тот день, что он уйдёт и пропадёт, я бы никогда так с ним не поступила! — говорила она сквозь рыдания. — Я… я не должна была с ним ссориться, говорить, что больше никогда его не увижу…
Мэн Тинхуэй растерялась и принялась неуклюже вытирать её слёзы, в душе вздыхая. Она не знала, откуда взялась эта любовная драма.
— Перестань плакать, — увещевала она. — Что случилось, то случилось. Слезами горю не поможешь.
Янь Фучжи снова сунула ей в руки деньги.
— Эти мятежники ведь бунтуют из-за того, что им хотят урезать жалование? Этих денег им хватит на год или два. Отдай их им, а я потом ещё пришлю… У моей семьи денег полно, пусть только отпустят Шэнь Чжишу!
Мэн Тинхуэй не знала, смеяться ей или плакать.
— Ты… — Она убрала прядь волос с её лба и вздохнула. — Я знаю, что твоя семья — самая богатая в округе, но разве можно так разбрасываться деньгами? К тому же, ты думаешь, всё дело только в жаловании? Господин Шэнь в беде, император в столице обеспокоен положением на севере. Я прибыла сюда с его указом, на меня возложена великая надежда. Прошу тебя, не создавай мне лишних проблем.
Янь Фучжи плакала, пока её глаза не покраснели. Наконец, немного успокоившись, она сказала:
— В тот день приехали люди из ставки наместника в Чунчжоу и сказали, что ему нужно отвезти жалование в лагерь «Ивового знамени», чтобы наградить пограничных солдат. Я ещё удивилась: почему не послали заместителя Цао, а именно его? А он лишь посмеялся надо мной, сказал, что это пустяки, дело двух-трёх дней. Кто же знал, что, как только он уедет, в лагере вспыхнет бунт…
Лицо Мэн Тинхуэй резко изменилось.
— Что ты сказала? — Она схватила Янь Фучжи за руку и холодно спросила: — Ты говоришь, что до отъезда префект Шэнь не знал о бунте в лагере?
Янь Фучжи кивнула.
— Я потом спрашивала у заместителя Цао, он тоже ничего не слышал! Лишь через несколько дней после отъезда Шэнь Чжишу с востока дошли слухи, что в лагере начался бунт… Скажи, ну почему именно с ним это случилось?
Кончики пальцев Мэн Тинхуэй дрогнули, по сердцу пробежал холод.
В столице глава Дворцовой Стражи Тянь Фу ясно докладывал, что Шэнь Чжишу по приказу наместника Дун Ичэна отправился с деньгами и провизией, чтобы усмирить мятежников…
А оказалось, что перед отъездом он и не подозревал о бунте!
Если Дун Ичэн действительно не предупредил его и отправил одного прямо к мятежникам, это всё равно что намеренно толкнуть его в огненную яму!
Она на мгновение задумалась, затем крепче сжала руку Янь Фучжи.
— Ты уверена в своих словах? Это не пустые домыслы?
Янь Фучжи вскинула брови, лицо её посуровело.
— Зачем мне тебя обманывать? Я не знаю, жив он или мёртв, неужели я стала бы лгать о таком?
Мэн Тинхуэй похлопала её по руке.
— Возвращайся к себе. Я не могу ждать, пока заместитель Цао закончит работу, мне нужно немедленно его увидеть.
Янь Фучжи хотела что-то сказать, но, увидев её серьёзное лицо, промолчала. Она встала, подошла к двери, но не удержалась и обернулась.
— Ты… ты должна спасти его! Я приду позже.
Мэн Тинхуэй кивнула. Проводив её взглядом, она накинула на плечи плащ и, позвав двух слуг, направилась в управу Цинчжоу.
В управе она встретилась с Цао Цзысюном. Его рассказ подтвердил слова Янь Фучжи: перед отъездом Шэнь Чжишу из ставки наместника не было ни слова о бунте, и все в Цинчжоу считали его поездку обычной инспекцией. Чтобы не создавать лишних проблем, Мэн Тинхуэй не стала рассказывать Цао Цзысюну, что именно Дун Ичэн доложил в столицу. Она лишь сказала, что, как только вернётся Ди Нянь, они немедленно выступят к уезду Ивового Знамени, не теряя ни дня.
Услышав это, Цао Цзысюн тут же передал свои дела другим и заявил, что отправится с ними. Мэн Тинхуэй была против, говоря, что Цинчжоу нельзя оставлять без управления. Но не успела она вернуться на почтовую станцию, как Цао Цзысюн явился к ней с несколькими помощниками налегке, настаивая, что дороги в тех краях извилисты и в ночи без их помощи не обойтись. Мэн Тинхуэй ничего не оставалось, как согласиться.
Вскоре после наступления ночи из гарнизона вернулся Ди Нянь. С ним был молодой человек лет двадцати, слуга из дома Шэнь по имени Ху Юэлинь, который сопровождал Шэнь Чжишу из столицы. Узнав, что Ди Нянь прибыл с императорскими войсками, он твёрдо решил отправиться с ними. Ди Нянь не мог принять такое решение сам и привёл его к Мэн Тинхуэй.
Мэн Тинхуэй, не раздумывая, согласилась и приказала всем собираться, чтобы выступить, пока ещё не совсем стемнело.
Отправляясь в гарнизон, Ди Нянь уже имел приказ из Военного совета: генерал Сун Чжижуй должен был выделить десять тысяч солдат и направить их к уезду Ивового Знамени. Они должны были занять позицию в пятнадцати ли к западу от уезда, у северного склона горы Яо, и не предпринимать никаких действий. Отряд Мэн Тинхуэй покинул город в сопровождении восьмисот гвардейцев. По пути они делали лишь короткие остановки и мчались к уезду на полной скорости.
Когда до уезда оставалось тридцать ли, наступил рассвет следующего дня.
Мэн Тинхуэй отправила нескольких всадников с донесением к отряду Сун Чжижуя, а затем, посовещавшись с Ди Нянем, решила двигаться дальше лишь с двумя сотнями солдат. Остальные должны были рассредоточиться с интервалом в пять ли под командованием командиров десятков. Цао Цзысюн и Ху Юэлинь, конечно же, поехали с ними, пересев на обычных лошадей. Когда Ди Нянь отдал все распоряжения, двести гвардейцев сопроводили их вперёд.
Когда оставалось пять ли, вдали показались серо-коричневые стены лагеря.
Мэн Тинхуэй слезла с экипажа и попросила лошадь, чтобы ехать вместе с остальными. Ветер бросал в лицо песок, покрывая его тонким слоем пыли. Она оглянулась и увидела лишь пустынную каменистую равнину.
Ди Нянь волновался. Проехав немного, он повернулся к ней.
— Госпожа Мэн, перед отъездом император приказал мне не подпускать вас к лагерю.
— Император и мне дал наставления, сяовэй Ди, не беспокойтесь, — спокойно ответила она.
Ху Юэлинь ехал сзади с тревогой на лице. Заметив это, Мэн Тинхуэй подъехала к нему и тихо спросила:
— Ты знаешь об отношениях твоего господина и старшей дочери семьи Янь?
Ху Юэлинь вздрогнул и инстинктивно кивнул.
Мэн Тинхуэй улыбнулась ему и, не задавая больше вопросов, вернулась к Ди Няню, тихо вздохнув. Между Янь Фучжи и Шэнь Чжишу действительно были не просто дружеские отношения. Вспомнив, как вчера Янь Фучжи рыдала у неё на глазах, она помрачнела и устремила взгляд на приближающиеся стены.
Ворота были плотно закрыты. Издали не было видно, есть ли на стенах стража.
Когда оставалось около двухсот шагов, Ди Нянь остановил её лошадь и кивнул Цао Цзысюну. Тот всё понял и вместе с помощниками и двумя сотнями гвардейцев последовал за Ди Нянем к стенам.
Мэн Тинхуэй осталась на месте, провожая их взглядом.
Осенний ветер трепал её алое платье, ослепительно выделявшееся на фоне лазурного неба. На поясе висел искусно вышитый мешочек-рыбка, а пурпурный шнурок обвивал её драгоценный пояс из рога носорога.
Через сто шагов впереди раздался резкий свист летящих стрел. Прежде чем люди успели среагировать, несколько стрел вонзились в землю у копыт лошадей.
Раздалось испуганное ржание.
Ди Нянь поднял голову и увидел на стене лучников. Он приказал всем отступать. Один из младших командиров не успел натянуть поводья, и его конь сделал ещё пару шагов. Раздался новый свист, и конь рухнул на колени, сбросив всадника на землю.
Увидев это, Мэн Тинхуэй изменилась в лице. Она быстро спешилась и пошла вперёд.
Ди Нянь приказал всем бросить мечи и спешиться, а одному из солдат — крикнуть мятежникам, что прибыл посланник двора и чтобы они выслали человека для прочтения указа.
Мятежники не поверили и выпустили ещё один залп стрел, заставив его отступить за пределы досягаемости.
Ди Нянь в ярости пнул песок.
— Вот же чёрт! — выругался он и, повернувшись к одному из лучников, приказал: — Сбейте мне одного!
— Сяовэй Ди!
Мэн Тинхуэй подбежала и остановила его.
— Всем стоять на месте, — нахмурившись, сказала она. Затем, расправив широкие рукава своего платья, она, перешагивая через валявшиеся на земле стрелы, в одиночестве направилась к городской стене.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
