Через пять дней после того, как Мэн Тинхуэй подала прошение об отмене в следующем году отдельных экзаменов для женщин, столичные чиновники рангом ниже седьмого из Трёх ведомств и Шести министерств один за другим подали совместные доклады, поддерживая её предложение. Ещё через два дня Шэнь Чжили во главе более чем десяти придворных чиновниц также подала прошение, умоляя государя позволить женщинам со всей империи состязаться на экзаменах этого года. Государь велел министрам Секретариата обсудить это на придворном совете. В это время цензор Ляо Цунгуан, левый увещеватель Цао Цзин и другие также сочли предложение Мэн Тинхуэй благим и открыто его поддержали.
За несколько дней Секретариат захлестнул поток докладных. Хотя среди молодых сановников голоса в поддержку реформы звучали всё громче, старая гвардия считала, что весь этот шум был намеренно создан Мэн Тинхуэй, и потому не собиралась уступать ни на шаг.
Когда споры зашли в тупик, государь издал указ для Секретариата, повелев объявить Поднебесной: не отменять в следующем году отдельные экзамены для женщин, однако, если найдутся женщины, желающие в этом году состязаться наравне с мужчинами, двор должен удовлетворить их просьбу. В случае успеха они получат те же права, что и выпускники мужских экзаменов, и их ранги и должности ни в чём не будут уступать мужским. При этом в следующем году отдельные экзамены для женщин состоятся, как и было запланировано, а число участниц от каждой провинции на экзаменах этого года не должно превышать ста человек.
Как только указ был оглашён, старые сановники пали ниц, славя мудрость государя. Мэн Тинхуэй также подала благодарственное прошение, и на этом споры вокруг реформы утихли.
Хотя полностью отменить отдельные экзамены для женщин не удалось, те ученицы, что мечтали помериться силами с мужчинами, получили возможность, о которой прежде не могли и помыслить. Это стало огромным утешением для Мэн Тинхуэй и поддерживавших её молодых сановников.
Однако ограничение в сто участниц от каждой провинции в глазах старой гвардии было каплей в море, не заслуживающей внимания. Подумать только, раз в три года десятки тысяч учёных мужей со всей империи съезжаются на экзамены — как какая-то тысяча женщин сможет пробиться в число нескольких десятков победителей? Поэтому сановники решили, что этот указ — лишь способ успокоить честолюбивую молодёжь, а не искреннее желание государя менять устои. С этой мыслью никто больше не осмелился критиковать государя по этому вопросу.
Но кто бы мог подумать, что как только начались провинциальные экзамены, государь издаст новый указ: правый канцлер Сюй Тин и исполняющая обязанности составителя указов Мэн Тинхуэй назначались соуправляющими экзаменами, проводимыми Министерством ритуалов в столице.
Это вновь вызвало недовольство старой гвардии. Не говоря уже о том, что Мэн Тинхуэй была неопытна — какими такими добродетелями и талантами она обладала, чтобы наравне с правым канцлером управлять экзаменами? Более того, во время недавних споров о реформе Сюй Тин неоднократно, явно и иносказательно, называл Мэн Тинхуэй человеком недостойным. Отношения между ними были крайне натянутыми, как же они могли вместе руководить экзаменами?
Сюй Тин подал несколько прошений подряд, отказываясь от совместного управления экзаменами с Мэн Тинхуэй по причине её «бесталанности и недостатка добродетели». Государь отклонил его прошения, заявив, что на столичных экзаменах этого года женщинам впервые дозволено участвовать, а Мэн Тинхуэй, будучи в своё время лучшей на женских экзаменах и имея заслуги, с которыми не сравнится ни одна женщина-чиновница, является наилучшей кандидатурой на этот пост.
Молодые сановники из партии Мэн Тинхуэй пришли в восторг, а старая гвардия пришла в ещё большую ярость. Хотя они не могли оспорить решение государя, им было невыносимо видеть, как Мэн Тинхуэй получает этот титул соуправляющего экзаменами, вызывающий зависть всех учёных мужей Поднебесной!
После завершения провинциальных экзаменов было отобрано две тысячи сто кандидатов, среди которых оказалось сто тридцать две женщины. Министерство ритуалов, как и в прежние годы, начало подготовку к столичным экзаменам, и кандидаты со всей страны стали понемногу съезжаться в столицу.
В то время как вся страна готовилась к главным экзаменам, проводимым раз в три года, Мэн Тинхуэй, на основании аттестации, проведённой Ведомством по делам чиновников, внезапно сместила более десяти чиновников рангом ниже шестого из ведомств наместника и казначея в Чаоане. Министерство, согласно её предписанию, подготовило докладную и направило её в Секретариат на утверждение, но старые сановники, давно затаившие обиду, с гневом её отклонили!
С самого основания династии не бывало случая, чтобы решение, принятое одним из Шести министерств, было единогласно отвергнуто канцлерами и их заместителями. То, что Секретариат воспрепятствовал попытке Мэн Тинхуэй сместить чиновников из Чаоаня, немедленно вызвало новую бурю при дворе, который только начал успокаиваться.
Прежде из-за дела Ван Ци и Вэй Минсяня Мэн Тинхуэй нажила себе врагов в лице старой гвардии Восточной фракции, а теперь, из-за реформы экзаменов, — в лице старейшины Западной фракции Сюй Тина. В результате сановники объединились против неё, а отношения между Восточной и Западной фракциями, наоборот, потеплели. Так, длившееся более десяти лет противостояние двух фракций превратилось в борьбу между новой и старой гвардией!
В полдень весеннее солнце слепило глаза.
Мэн Тинхуэй, держа в руках стопку отчётов, быстрым шагом направлялась к внутреннему залу заседаний.
По пути ей то и дело встречались молодые чиновники из двух ведомств. Увидев её, они либо почтительно кланялись, либо приветствовали её словами «Госпожа Мэн».
Держа бумаги, она не могла ответить на поклоны и лишь кивала в ответ с улыбкой. Подойдя к залу заседаний, она остановила одного из чиновников.
— Сегодня в зале заседаний председательствует канцлер Сюй?
Тот бросил на неё многозначительный взгляд, незаметно указал большим пальцем себе за спину, скривил губы и пошёл дальше.
Мэн Тинхуэй всё поняла и осталась ждать под сводами галереи у входа.
Душистый весенний ветер колыхал зелёные ветви плакучих ив. Мелкий ивовый пух летел ей в лицо и щекотал кожу.
Она стояла в тёплых лучах солнца и смотрела на золотых карпов в пруду неподалёку, как вдруг позади послышались шаги. Она быстро обернулась и увидела выходящего из зала Сюй Тина. Она тут же шагнула ему навстречу и, склонив голову, с улыбкой произнесла:
— Канцлер Сюй.
Увидев её, Сюй Тин мгновенно помрачнел. Он остановился, но не ответил.
Мэн Тинхуэй подняла глаза и, помолчав, посмотрела на него, а затем сказала прямо:
— Я действовала согласно установленной процедуре аттестации. Тринадцать чиновников из ставки наместника и казначея в Чаоане не справляются со своими обязанностями и подлежат переводу. Я не понимаю, почему Секретариат отклонил это решение.
— В Секретариате не один я принимаю решения, — холодно ответил Сюй Тин. — Почему бы вам не спросить других?
Она улыбнулась.
— Большинство из этих тринадцати чиновников связаны с Восточной фракцией, поэтому я могу понять, почему канцлер Гу отклонил моё предложение. Но почему его отклонили и вы, канцлер Сюй? Кроме личной неприязни, я не нахожу других объяснений.
— Личной неприязни? — усы Сюй Тина задрожали от гнева. — Я служу при дворе десятки лет, был верен Тайшан-хуанди и служу нынешнему императору. Когда это я позволял личной неприязни влиять на государственные дела! Вы одним махом хотите сместить тринадцать чиновников из Чаоаня, какие у вас на самом деле намерения?
Мэн Тинхуэй ничего не ответила, лишь протянула ему стопку бумаг.
Она продолжала держать отчёты в вытянутых руках.
— Если канцлер Сюй будет упорствовать и не примет моё предложение, я буду вынуждена подать государю доклад, обвинив вас в должностных ошибках.
— Нелепость! — Сюй Тин ударил по бумагам, и они разлетелись во все стороны. — Если государь послушает ваши бредни, он окажется неразумным правителем!
Листы, шелестя, опустились на землю, словно снежные хлопья.
Услышав последние два слова, Мэн Тинхуэй изменилась в лице. Спокойное выражение мгновенно исчезло. Она впилась в него взглядом, плотно сжав губы, и долго молчала.
Сюй Тин решил, что она испугалась, холодно хмыкнул и, развернувшись, зашагал прочь.
Она стояла прямо и не сводила с него глаз, пока его спина не скрылась из виду. Лишь тогда она медленно опустилась на колени и стала подбирать разбросанные листы, один за другим.
Когда она собралась встать, перед ней внезапно возникла чья-то тень.
Прямо перед её глазами оказались чёрные сапоги, шитые золотом.
Она подняла голову, узнала пришедшего и, выдавив из себя улыбку, тихо сказала:
— Ваше Величество, вы, должно быть, пришли со стороны Военного совета?
Ин Гуа посмотрел на неё сверху вниз, иронично изогнув бровь. Не отвечая на её вопрос, он спросил:
— Что ты здесь делаешь на коленях?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
