— Дянься, столица хоть и расположена близко к Лояну, но Вы отправляете ответ цзюньчжу уже на третий день. С её проницательностью Шэнь-цзюньчжу непременно догадается, что у нас есть особый способ передачи сообщений, — Тянь Юань посмотрел на несложенное письмо, и его веки невольно дрогнули.
Ему всё чаще казалось, что его обычно осмотрительный и предусмотрительный господин, едва дело касалось цзюньчжу, становился самую малость… ослеплённым красотой1?
Сяо Хуаян бросил мимолётный взгляд на Тянь Юаня, после чего вновь опустил глаза на зажатую в пальцах чёрную шахматную фигуру, мерцающую призрачным светом в лунных лучах. Выражение его лица было даже нежнее, чем сам лунный свет.
— В будущем она будет узнавать обо мне всё больше и больше.
Сяо Хуаян не мог не признать: если поначалу Шэнь Сихэ лишь вызвала у него любопытство, когда прислала те доказательства, то после нескольких попыток прощупать её почву он нашёл её крайне занятной. А то, как она каждый раз разгадывала его «сюрпризы», привлекало его к ней всё сильнее.
Он достиг брачного возраста, и женитьба была делом естественным. Появление Шэнь Сихэ заставило его передумать и больше не желать безучастно наблюдать за спектаклем, который разыгрывал его император-отец.
Он чувствовал, что она начинает ему нравиться, но насколько глубоко это чувство и как далеко они смогут зайти — покажет время.
***
Шэнь Сихэ одновременно получила известие о смерти членов семьи Сяо и ответ от Хуа Фухая. Первое было ожидаемым, но второе её искренне удивило.
— От Лояна до столицы более восьмисот ли. Я отправила письмо в Лоян только позавчера во второй половине дня, самое раннее он мог получить его вчера вечером…
В письме говорилось, что сам он находится в столице. Но как Хуа Фухай, будучи здесь, мог узнать о письме, прибывшем в Лоян? Такое не под силу даже курьеру «восьмисот ли срочности»!
— Как и следовало ожидать, он — влиятельный вельможа из столицы, — это письмо раскрыло Шэнь Сихэ слишком много информации о его отправителе.
В ответе Хуа Фухай предлагал Шэнь Сихэ самой назначить место встречи и передать решение через того же посланника.
— Хуа Фухай знает толк в манерах, — Хуньюй прокомментировала это, решив, что раз он знает о статусе цзюньчжу, то не посмел самовольно выбирать место для свидания.
— Знает толк? — Шэнь Сихэ не стала спорить, но про себя подумала, что этот жест вряд ли был продиктован простым благородством.
Она пока не понимала, какую цель преследует Хуа Фухай, однако письмо было подписано им лично, и Шэнь Сихэ посчитала неучтивым доверять ответ слугам. Она сама начертала название места — всего пять иероглифов — и отдала бумагу Хуньюй, чтобы та передала её ожидавшему человеку.
— Цзюньчжу, стоит ли отправить кого-нибудь проследить за ним? — это был отличный шанс выяснить личность Хуа Фухая.
— Не нужно, — спокойно ответила Шэнь Сихэ. — В отношениях с людьми важнее всего искренность.
Если сейчас подослать соглядатаев и это заметят, любой почувствовал бы негодование.
Шэнь Сихэ и не подозревала, что, как только её записка попала в руки Сяо Хуаяна, тот немедленно убрал её в шкатулку с крайне довольным видом.
— Вот так, это можно считать нашей частной перепиской.
Глаза Тянь Юаня едва не вылезли из орбит. Сердце его наполнилось печалью: встретив цзюньчжу, его Дянься превратился в совсем другого человека!
***
Когда повозка Шэнь Сихэ выезжала из города, на воротах шёл тщательный досмотр. Жители столицы смутно чувствовали неладное: казалось, за одну ночь над городом сгустились иссиня-чёрные тучи, принося с собой атмосферу гнетущей тревоги.
Оказавшись за городом, Шэнь Сихэ высадила из повозки Юй Сяоде и протянула ей узел.
— Здесь твой новый пропуск и немного денег на дорогу. С этого момента начнется твоя новая жизнь.
Юй Сяоде приняла вещи, почтительно совершила земной поклон перед Шэнь Сихэ и, не оборачиваясь, решительно ушла прочь. Шэнь Сихэ осталась довольна её понятливостью и приказала Биюй:
— Пусть Мо Юань отправит человека присмотреть за ней втайне.
Повозка двинулась дальше, сворачивая к изысканной усадьбе в горах. Это было владение Шэнь Сихэ. Не успела она даже присесть после приезда, как на пороге появился Хуа Фухай.
В отличие от прошлой встречи, когда он весь сиял золотом, в этот раз он облачился в роскошные тёмно-пурпурные одежды. На нём было несчётное количество украшений с сапфирами и рубинами — настоящий ходячий склад драгоценностей. Глаза от такого зрелища всё так же болели.
В чистом и глубоком аромате Ихэсян по-прежнему улавливались тонкие нотки Догало, что заставило Шэнь Сихэ слегка улыбнуться.
Сквозь легкую кисею мули Сяо Хуаян не видел её улыбки, но почувствовал её каким-то непостижимым чутьем. Она явно посмеивалась над его старательным маскарадом.
— Хуа Таoи, я хотела бы попросить Вас о помощи, — Шэнь Сихэ не стала разоблачать его, заговорив совершенно серьёзно.
— Цзюньчжу, я к Вашим услугам, — в этот раз Шэнь Сихэ не стала скрывать свою личность при отправке письма.
— Хуа Таoи известен своими широкими связями по всему миру. Я хотела бы, чтобы Вы нашли искусного умельца, который поможет мне разыскать уникальный горный снежный лотос Тяньшань, — она сразу перешла к делу.
Сяо Хуаян замер. Его редко можно было застать врасплох, и на мгновение его сердце пропустило удар, но эмоция исчезла так же быстро, как появилась. Лицо его вновь стало беспристрастным.
— Позвольте мне полюбопытствовать: цзюньчжу ищет горный снежный лотос Тяньшань для тайзы Дунгуна?
Император Юнин уже вывесил императорский указ, и теперь каждый знал, что прикованный к постели тайзы ждёт это редкое лекарство, чтобы продлить свою жизнь.
— Да, — откровенно призналась Шэнь Сихэ.
Сердце Сяо Хуаяна снова забилось быстрее — это была небывалая утрата контроля. К счастью, он не забыл, чью роль сейчас играет, и после притворных раздумий спросил:
— Какую же сделку цзюньчжу предлагает мне в обмен?
— Я отдам Вам торговый рынок Северо-Запада, — проговорила она так легко, будто речь шла о пустяке.
Торговый рынок Северо-Запада был экономической артерией региона. Поскольку основными товарами там обменивались с воинственными племенами тюрок и уйгуров, только Северо-западная армия могла удерживать там порядок. Это была огромная власть, сосредоточенная в руках семьи Шэнь.
— Цзюньчжу действительно может обещать мне торговый рынок Северо-Запада? — Сяо Хуаян выразил легкое удивление.
— Я никогда не бросаю слов на ветер, — кивнула она.
Если бы перед Шэнь Сихэ сидел настоящий Хуа Фухай, неизвестно, в какой восторг он бы пришёл. За эти годы его торговые дома разошлись по всему свету, были они и в местах обитания инородцев на Северо-Западе и в Южном Шу, но пустить там корни не удавалось именно из-за отсутствия военной поддержки. Лошади с Северо-Запада, чай из Южного Шу — это были те торговые пути, которые они мечтали освоить, но годами оставались лишь на задворках. А ведь Северо-Запад — это не только кони, но и скот, хотанский нефрит, ценнейшие лекарства… Всё это стоило баснословных денег.
— В старину говорили: бросить тысячу золотых2 ради красавицы. А цзюньчжу…
— Бросает миллион золотых ради красавца? — перебила его Шэнь Сихэ.
Сяо Хуаян на миг лишился дара речи, после чего рассмеялся:
— Похоже, Тайзы-дянься наделён выдающейся внешностью.
Шэнь Сихэ серьёзно задумалась и с важным видом произнесла:
— Среди всех сыновей небесного дома, если говорить о красоте, никому не превзойти его.
Сяо Хуаяну стало и смешно, и неловко. Он понимал, что Шэнь Сихэ намеренно уводит разговор в сторону, но всё же эти слова были ему приятны, вызывая в душе невольный трепет.
— Цзюньчжу, а что, если я откажусь? — с вызовом спросил Сяо Хуаян.
Шэнь Сихэ тонко улыбнулась:
— А хватит ли для этого веса у Сюйиши и младшего чиновника Дали-сы?
Сяо Хуаян не ожидал, что она так быстро перейдёт от вежливости к угрозам.
— Хуа Таoи, у меня нет прямых улик. Но если пойдут слухи, Бися, будучи подозрительным, скорее предпочтет ошибиться, чем пропустить виновного, и устроит чистку среди Сюйиши. Цуй Цзиньбай наверняка лишится своего поста в Дали-сы и больше никогда не получит важного назначения. Ах да, и тот Го Цзюззы, что приехал на экзамены, тоже вряд ли уцелеет.
Улыбка Шэнь Сихэ была едва заметной:
— Я редко предлагаю сотрудничество, но если уж решаю с кем-то объединиться, у этого человека не остается права на отказ.
***
- Ослеплён красотой (色令智昏, sè lìng zhì hūn) — идиома, описывающая потерю рассудительности из-за сильного увлечения женщиной. ↩︎
- Бросить тысячу золотых (一掷千金, yī zhì qiān jīn) — образное выражение, означающее готовность тратить огромные состояния ради одной цели или расположения человека. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
