— Кх-кх… Цзюньчжу, почему вы так смотрите на меня? — Сяо Хуаян бросил на неё озадаченный взгляд.
— Я с рождения наделена проницательностью. Хоть я и видела не так много людей, среди них не было никого, кого я не могла бы разгадать. Дянься — первый. Я хочу понять, что вы за человек? — прямо ответила Шэнь Сихэ.
Сяо Хуаян дважды слегка кашлянул, прежде чем открыто встретил её взгляд:
— Цзюньчжу не нужно выяснять, что я за человек. Достаточно верить, что я тот, кто никогда не причинит вам вреда.
Какие глубокие и благородные слова, однако они ничуть не тронули холодное и твёрдое сердце Шэнь Сихэ. Ей даже показалось это высказывание в какой-то мере смешным, и она предпочла ни соглашаться, ни возражать.
— Сейчас цзюньчжу не обязана верить этим словам, — поняв, о чём думает Шэнь Сихэ, Сяо Хуаян произнёс слабым голосом. — Просто запомните их и позвольте времени подтвердить их правдивость.
Какой решительный тон, какой уверенный голос, какая дерзкая позиция.
Обещание этого мужчины отличалось от клятв других людей. Он не давал обетов небу и не спешил добиться результата; он оставался спокойным и невозмутимым, ведь в его груди были небо и земля 1.
После этого Сяо Хуаян не стал больше возвращаться к этой теме. Они перешли на праздные беседы, и во время разговора Шэнь Сихэ составила компанию Сяо Хуаяну, отведав немного мицзинь.
Сяо Хуаян был человеком начитанным. О чём бы ни заходила речь, он мог поддержать приятную беседу с Шэнь Сихэ. Незаметно Золотой ворон склонился к западу, и только тогда Шэнь Сихэ поднялась, чтобы откланяться.
— Цзюньчжу, тайцзы-дянься поистине эрудирован и талантлив. Я никогда не видела, чтобы кто-то мог так непринужденно беседовать с цзюньчжу, — как только повозка выехала за дворцовые ворота, Цзюй, долго сдерживавшаяся, наконец радостно заговорила.
Шэнь Сихэ была слаба телом. Чтобы не давать себе воли предаваться печальным раздумьям в праздности, она прочла множество книг. Шэнь Юньань, не считая книг о военном искусстве, засыпал при взгляде на любой другой свиток. Шэнь Юэшань тоже не отличался любовью к чтению.
Именно поэтому в семье дедушки по материнской линии, роду Тао, где почитали учёность, Шэнь Сихэ ценили особенно высоко.
— Было бы славно, если бы здоровье тайцзы-дянься было покрепче, — похвалив Сяо Хуаяна, со вздохом добавила Цзюй.
На её взгляд, тайцзы-дянься был просто великолепен: его облик не имел равных, талант был высотой в восемь доу 2, и к тому же он удивительно хорошо понимал их цзюньчжу. Вещи, которые он присылал, всегда приходились цзюньчжу по душе. Кроме того, он намеревался пригласить шицзы в столицу, чтобы тот составил компанию цзюньчжу во время первого месяца лунного года.
Биюй взглянула на Цзюй. Только эта глупышка не поняла, какой смысл вложила цзюньчжу, давая имя Дуаньмин.
Если бы здоровье тайцзы-дянься было крепким, их цзюньчжу наверняка относилась бы к нему так же, как к Ле-ван-дянься. Однако то, что тайцзы смог испросить императорскую милость, дабы шицзы приехал в столицу и составил компанию цзюньчжу в первый месяц лунного года, тронуло и Биюй. Она не удержалась и замолвила за тайцзы доброе слово:
— Тайцзы-дянься вкладывает сердце в заботу о цзюньчжу.
Независимо от чувств или целей, тайцзы действительно искренен в своём отношении к цзюньчжу.
Шэнь Сихэ лишь слегка улыбнулась и ничего не сказала.
А вот Тянь Юань был обеспокоен до смерти:
— Дянься, если вы испросите императорскую милость для приезда Шэнь-шицзы в столицу, боюсь, некоторые люди не станут сидеть смирно…
Он боялся, что благие намерения приведут к беде. Если Сяо Хуаян поможет Шэнь Юньаню прибыть в столицу, то принцы и различные фракции не внушали большого опасения. Страх вызывало лишь то, что может предпринять Бися. Если с Шэнь Юньанем что-нибудь случится, как тогда оправдаться перед цзюньчжу?
— Шэнь Юньань не никчёмный человек, и Шэнь Юэшань не грубый невежда, — Сяо Хуаян мгновенно утратил вид больного и слабого. — Тянь Юань, я намерен жениться на ней, и мне нужны и она сама, и её сердце.
Он хотел не только дать Шэнь Сихэ понять, что берёт её в жены не ради выгоды, но и продемонстрировать это её отцу и брату.
Если он желает завоевать её сердце, их брак с самого начала не может называться союзом, заключённым лишь ради взаимной нужды.
— Я делаю это ради планов на будущее…
Он не сможет скрывать правду от Шэнь Сихэ всю жизнь. Рано или поздно Шэнь Сихэ узнает его истинное лицо. Когда придёт время, он сбросит перед ней все маски, и лишь надеется, что до этого момента сможет хоть немного тронуть её сердце. Раз она так дорожит Шэнь Юэшанем и его сыном, то чем больше души он вложит в заботу о них, тем благосклоннее те будут смотреть на его успех. Когда наступит тот день, и если она рассердится на него за сегодняшний обман, он сможет рассчитывать на то, что кто-то замолвит за него словечко.
Тянь Юань чувствовал, что хозяин действительно прикладывает неимоверные усилия ради цзюньчжу. В прошлые годы, расставляя фигуры в императорском дворе, он делал это легко и непринужденно, никогда так сильно не ломая голову. Ему не очень хотелось сообщать господину только что полученные новости, но он не смел ничего скрывать:
— Дянься, появились вести о горном снежном лотосе Тяньшань.
— Говори.
— Один бродячий воин видел его на самой вершине Тяньшань. Это снежный лотос высшего качества, — почтительно доложил Тянь Юань. — Мы отправили людей, а также разослали заказы в охотничий зал. Отозвалось немало мастеров своего дела, и все они — умелые воины, но никто не смог взобраться на вершину.
Вершина высокой горы скована пронизывающим до костей холодом, воздух там разрежен. Немало людей с выдающимися боевыми искусствами уже погибло у подножия пика. Несмотря на щедрое вознаграждение, теперь все в страхе отступают.
Сяо Хуаян, выслушав, на мгновение задумался:
— Я отправлюсь сам.
Тянь Юань с глухим стуком упал на колени:
— Дянься, даже если цзюньчжу примет лекарство без горного снежного лотоса Тяньшань, она в худшем случае лишь немного помучается, перетерпит, и всё пройдёт. Вы не можете рисковать собой и отправляться на Тяньшань!
Климат на вершине суров, там постоянно случаются метели и лавины, обитают свирепые звери и хищные птицы. Сколько людей ушло туда и не вернулось! Тянь Юань, едва получив известие, уже боялся, что Сяо Хуаян решит лично рискнуть жизнью.
Сяо Хуаян уставился на Тянь Юаня холодным взглядом. Тянь Юань стоял на коленях, выпрямив спину и низко опустив голову в молчании. Спустя долгое время Сяо Хуаян тихо вздохнул:
— Она слаба здоровьем. Каждый раз, принимая лекарство, она проходит через врата преисподней.
Это не было ложью. После встречи с Се Юньхуаем он отправил письмо Бай Тоувэну, чтобы расспросить его. Выжить — это удача; если же не удастся пережить мучения, дыхание прервется, и жизнь тотчас увянет. Се Юньхуай и Шэнь Сихэ, вероятно, полагают, что по мере того, как количество приёмов лекарства будет увеличиваться, боль и страдания ослабнут. На самом деле это не так. Они все недооценивают свирепость Тогудань.
— Не беспокойся. Если бы у меня не было уверенности хотя бы на пятьдесят процентов, разве стал бы я так легко рисковать? — Сяо Хуаян успокоил Тянь Юаню. — Я уже бывал на вершине Тяньшань.
За эти годы Сяо Хуаян, разыскивая противоядие от странного яда в своём теле, на каких только неприступных горах не побывал?
— Дянься… — Глаза Тянь Юаня покраснели.
— На Тяньшань также водятся золотые орлы. Возможно, на заснеженной вершине удастся найти следы столетней кости золотого орла. Даже если бы не ради горного снежного лотоса Тяньшань, я бы всё равно отправился на вершину Тяньшань ради самого себя, — добавил Сяо Хуаян.
Тянь Юань стиснул зубы. Он знал, что раз Сяо Хуаян заговорил с ним таким мягким тоном и дошёл до таких объяснений, значит, он не изменит своего решения. Смахнув слёзы в уголках глаз, Тянь Юань спросил:
— Когда дянься планирует тронуться в путь?
— Разумеется, нужно дождаться окончания Праздника Двойной Девятки, — улыбка в уголках глаз Сяо Хуаяна дошла до самой родинки у края глаза, придавая его облику бесконечное благородство. Это ведь была их первая встреча, о которой они договорились заранее, и в ней не должно быть никаких осечек. — Хм, заодно поищу кого-нибудь, чтобы немного его помучить… — Он продолжал улыбаться, но теперь в его улыбке было чуть больше холода, чем прежде.
Чтобы уехать, ему нужно, чтобы болезнь обострилась, и он лежал бы в Дунгуне без чувств. Пусть двойник лежит вместо него. Было бы непростительным расточительством не воспользоваться такой прекрасной возможностью.
— Кого дянься присмотрел? — В душе Тянь Юаня возникла смутная догадка.
— Как тебе Ван Чжэн? — загадочно улыбнулся Сяо Хуаян.
Пусть Лао У разбирается с костями семьи Ван, а до тех пор он, Сяо Хуаян, положит этому начало, занявшись Ван Чжэном.
***
- в его груди были небо и земля (胸有乾坤, xiōng yǒu qián kūn) — обладать глубокими помыслами и величием духа. ↩︎
- талант высотой в восемь доу (才高八斗, cái gāo bā dǒu) — быть человеком величайшего таланта. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
