Но это не мешало ей злиться и продолжать бросать камни в того, кто упал в колодец1!
Когда Сюэ Цзинцяо-гунян сорвала покров стыда, Жэнь Чансянь и Жэнь Мичжэнь окончательно потеряли лицо. Жэнь Чансянь попытался выкрутиться.
— Цзюньчжу…
— Жэнь Эр-е, как именно следует поступить, мы оба только что обсудили, и Чжан Гун тому свидетель, — Шэнь Сихэ-цзюньчжу не желала более много рассуждать.
Жэнь Чансянь осекся, но не захотел так легко сдаваться.
— Цзюньчжу, моя дочь еще юна и невежественна, слезно прошу вас проявить милосердие. Семья Жэнь вовек не забудет этой доброты и запечатлеет её в самом сердце.
Шэнь Сихэ тихо рассмеялась.
— Благодарность семьи Жэнь не стоит моего душевного покоя. Если бы я сегодня проявила к ней снисхождение, то в будущем каждый счел бы, что меня легко обидеть. Если всякий будет знать, что за проступок, не повлекший смерти, можно получить прощение, останутся ли в моей жизни безмятежные дни? Я не нападаю на людей без причины, но и не прощаю с легкостью.
Позиция Шэнь Сихэ была предельно ясна, поэтому чиновник Цзинчжао лишь посмотрел на Жэнь Чансяня.
— Жэнь Эр-е, желаете ли вы уладить дело миром или предпочитаете публичный суд?
Прежнее соглашение было частным, и Жэнь Чансянь мог пойти на попятную, отказавшись его исполнять, в худшем случае он лишь приобрел бы славу человека, не держащего слова. Но, если бы Жэнь Мичжэнь действительно укусила ядовитая змея, а затем её столкнули бы с обрыва, она вполне могла бы расстаться с жизнью. Преступление было скверным, однако Шэнь Сихэ на самом деле не получила тяжких увечий и не погибла, так что по закону виновную ждало бы максимум несколько дней под стражей или наказание палками.
Решить дело миром, значило спасти репутацию, но погубить дочь. Решить дело судом, значило погубить репутацию, но спасти дочь.
Жэнь Чансянь глубоко вздохнул.
— Слова семьи Жэнь тяжелы, как девять триножников2. Эта негодная девчонка совсем обезумела, сначала подставила Цзюньчжу, а после обманула родного отца. Она заслуживает наказания.
С этими словами он сложил руки в приветствии перед чиновником Цзинчжао, бросил на Жэнь Мичжэнь долгий взгляд и, развернувшись, зашагал прочь.
— А-де, а-де! — Жэнь Мичжэнь хотела броситься вдогонку, но чиновник Цзинчжао велел страже остановить её и передать в руки людей Шэнь Сихэ.
Шэнь Сихэ точно узнала, какую именно змею поймали, и велела Мо Юаню раздобыть такую же. Она не стала заставлять змею кусать Жэнь Мичжэнь напрямую, девушку усадили на то самое место, где сегодня сидела Сихэ, а Мо Юань встал на место Ли-эрлана и бросил змею в её сторону.
Укусит она её или нет, зависело от судьбы.
Жэнь Мичжэнь повезло, змея не тронула её. В конце концов её столкнули с павильона, и она тоже выжила, лишь сломала обе ноги и исцарапала лицо. Были ли у неё другие травмы, Шэнь Сихэ не знала, девушку забрали домой слуги из поместья Жэнь.
— Сихэ-цзецзе, почему ты сохранила ей жизнь? — Сюэ Цзинцяо-гунян была недовольна.
Такую дрянь следовало прикончить.
То, что Жэнь Мичжэнь не укусила змея, и правда было удачей, но она не разбилась насмерть лишь потому, что Шэнь Сихэ специально велела столкнуть её на древесные ветви встретив сопротивление и опору, та избежала гибели.
— Если бы она умерла, другие сочли бы её жалкой, а меня жестокой, — Шэнь Сихэ покосилась на Сюэ Цзинцяо-гунян, которая снова сменила обращение.
— Неужели тебе есть до этого дело? — Сюэ Цзинцяо почувствовала, что ей отвечают лишь для видимости, она знала, что Сихэ, как и она сама, ни во что не ставит чужую болтовню.
— Нет, — губы Шэнь Сихэ медленно изогнулись в улыбке. — Но, пока она жива, она страдает, и мир не забудет, какие «добрые дела» совершила дочь семьи Жэнь. Род Жэнь не посмеет открыто враждовать со мной. А вот, если бы она умерла, всё стало бы иначе.
— Вот оно как, — Сюэ Цзинцяо подперла лицо рукой и, сияя восторженным взглядом, посмотрела на Шэнь Сихэ с очаровательной улыбкой.
Шэнь Сихэ сделала вид, что не замечает этого безумного обожания. Позволив девушке проводить себя до поместья цзюньчжу, она достала два вида благовоний.
— Цзю Хэсян и Цзю Чжэньсян. Посмотри, какой тебе больше нравится?
Глаза Сюэ Цзинцяо заблестели, она открыла обе коробочки и принюхалась. На самом деле ей больше пришелся по душе долгий и сдержанный аромат Цзю Чжэньсян.
— Иероглиф «хэ» в названии Цзю Хэсян — это ведь тот же «хэ», что и в твоем имени, цзецзе?
Стоило Шэнь Сихэ услышать это, как она тут же поняла помыслы гостьи. Она молча забрала Цзю Хэсян и убрала под замок.
— Тебе больше подходит Цзю Чжэньсян.
— Цзецзе… — Сюэ Цзинцяо надула губы и капризно протянула гласные.
— У меня еще есть дела, поэтому сегодня я тебя не задерживаю. Ступай домой пораньше, в Праздник Двойной Девятки не заставляй родных искать тебя, — напутствовала Шэнь Сихэ.
— Цзецзе…
— Моюй!
Стоило Шэнь Сихэ позвать, как вошла Моюй, подхватила Сюэ Цзинцяо за воротник и унесла прочь. Все это время Сюэ Цзинцяо не отрывала взгляда от Шэнь Сихэ, а её губы надувались всё сильнее.
— Цзюньчжу всё еще собирается на встречу с Тайцзы-дянься? — Хуньюй увидела, что Шэнь Сихэ села перед зеркалом.
— Я всегда держу слово.
Шэнь Сихэ выбрала пару довольно широких золотых украшений биньчунь с подвесками из жемчуга. Рана была на левой стороне лба, поначалу там красовалось багровое пятно, но теперь остался лишь алый след, который эти биньчунь как раз могли скрыть.
Закончив с делами Жэнь Мичжэнь, вернулся Шэнь Юньань. Увидев сестру в парадном платье, он тут же приревновал.
— Мэймэй, куда это ты собралась, нарядившись так пленительно?
Когда Шэнь Юньань капризничал, он называл её «мэймэй», а в обычное время использовал детское имя.
— Я оделась так лишь для того, чтобы подчеркнуть красоту этих биньчунь, — Шэнь Сихэ кончиками пальцев коснулась полукруглых нитей жемчуга, свисающих к бровям.
Эти биньчунь были сделаны из целой чаши отборного жемчуга рыбьего глаза, который раздобыл для неё брат. Разумеется, это сразу смягчило Шэнь Юньаня.
— Ю-Ю в этом наряде и правда прекрасна.
Шэнь Сихэ беспомощно улыбнулась.
— Пойдем, мы выдвигаемся.
— Мы? — Шэнь Юньань указал на себя, не веря своим ушам.
— Конечно. У меня свидание с Тайцзы-дянься, но я ведь не говорила, что не возьму с собой кого-то еще.
Шэнь Сихэ понимала, если она в одиночестве отправится со Сяо Хуаяном на городскую башню, то по возвращении не будет знать, как утешить брата. Лучше было взять его с собой.
— Я сейчас же переоденусь! — Шэнь Юньань мгновенно исчез, словно уплыл по воздуху.
Лишь после ужина, когда солнце уже клонилось к закату, Шэнь Сихэ и Шэнь Юньань прибыли к дворцовым воротам. Они направились не к входу в город, а к городской башне у дворцовых ворот.
Сяо Хуаян был облачен в черное платье с круглым воротником. Серебристо-белыми нитями на нем были вышиты изящные листья Пинчжун и простые узоры, сулящие удачу. На плечи был накинут серебристо-белый плащ, волосы стянуты золотым венцом. Он выглядел величественно и благородно, но при этом в его облике не было высокомерия.
— Я слышал, Цзюньчжу ранена… кх-кх-кх-кх… — Сяо Хуаян с тревогой посмотрел на лоб Шэнь Сихэ.
Она раздула это дело до таких масштабов, что все в столице, кому следовало знать, уже были в курсе. Сяо Чанъин лично приезжал в поместье цзюньчжу, но она никого не приняла. Поднимая шум, она преследовала и эту цель, провести четкую черту между собой, Синь-ваном и Ле-ваном.
— Пустяковая царапина, благодарю за беспокойство, Дянься, — спокойно улыбнулась Шэнь Сихэ.
Сяо Хуаян снова несколько раз кашлянул и принял из рук Тянь Юаня шкатулку.
— Здесь увлажняющий бальзам, он на редкость хорошо помогает при ссадинах и ушибах.
Шэнь Сихэ не успела протянуть руку, её опередил Шэнь Юньань.
— Бу Вэй благодарит Дянься за доброту от имени своей мэймэй.
В этот миг, на горизонте, погас последний луч света, и прямо над их головами в небо взлетел и разорвался великолепный фейерверк. Пестрые огни озарили лица двух статных мужчин, которые вместе держали одну и ту же шкатулку.
Картина была… необъяснимо странной.
Тянь Юань медленно отступил назад. Чтобы создать подходящую атмосферу, тайцзы-дянься потратил немало усилий, но в итоге в дело вмешался шицзы. Тянь Юаню почему-то нестерпимо хотелось рассмеяться, но он не смел и мог лишь изо всех сил сдерживаться.
Улыбка Сяо Хуаяна на мгновение застыла, но он невозмутимо убрал руку и уступил путь к башне.
- Бросать камни в того, кто упал в колодец (落井下石, luò jǐng xià shí) — причинять еще больший вред тому, кто уже попал в беду. ↩︎
- Слова тяжелы, как девять триножников (一言九鼎, yī yán jiǔ dǐng) — характеристика крайне веского, авторитетного слова. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
