С высоты городской башни открывался вид на все процветание столицы; россыпи фейерверков озаряли весь город золотым сиянием.
Стоя на городской башне у дворцовых ворот и взирая на всю столицу, можно было увидеть сияние свечей и фонарей, песни и танцы; каждый дом был празднично украшен.
На Северо-Западе тоже можно увидеть, как ликует и радуется народ во всем городе при свете огней, но в той радости есть некая простота и искренность.
С высоких теремов столицы огни всего города казались бесконечным длинным драконом, освещающим ночное небо императорского города. Процветание, богатство и величие заставляли чувствовать, будто небо и земля склонились у ног, и великие устремления невольно рождались в душе.
— В Праздник фонарей здесь будет еще прекраснее, — Сяо Хуаян негромко кашлянул несколько раз. — В Праздник фонарей проводятся фестивали, лавки соревнуются в мастерстве, и самые высокие башни из фонарей могут достигать в высоту нескольких десятков чжанов. Стоит их зажечь, как они начинают вращаться без остановки, освещая все на несколько ли вокруг.
— Вот как? Значит, в следующем году я смогу увидеть это своими глазами, — отозвалась Шэнь Сихэ.
— Если в будущем году цзюньчжу не побрезгует, я хотел бы прогуляться с вами на Празднике фонарей, — пригласил Сяо Хуаян.
— Сейчас только девятый месяц, до Праздника фонарей еще целое время года. Кто знает, как все обернется к тому времени? Хорошо, когда тайцзы-дянься предусмотрителен, но если заглядывать слишком далеко, надежды часто оказываются напрасными. Нужно быть реалистом и проявлять осторожность в настоящем, — Шэнь Юньань ответил за Шэнь Сихэ.
На язвительность Шэнь Юньаня Сяо Хуаян по-прежнему ответил легкой улыбкой и смиренно произнес:
— Шицзы говорит дело, я прислушаюсь к вашему наставлению.
Словно удар кулаком по хлопку 1, Шэнь Юньань холодно фыркнул. Он встал по другую сторону от Шэнь Сихэ и, не обращая внимания на Сяо Хуаяна, принялся увлеченно рассказывать сестре о том, что происходило внизу.
Шэнь Сихэ, конечно, поддерживала разговор с Шэнь Юньанем, но воспитание не позволяло ей полностью игнорировать Сяо Хуаяна. Она уделяла внимание и ему, время от времени расспрашивая о столичных обычаях.
Сяо Хуаян отвечал с улыбкой. На самом деле он больше хотел бы, чтобы Шэнь Сихэ могла игнорировать его — ведь только перед самыми близкими людьми человек ведет себя безрассудно и непринужденно, не обременяя себя холодной вежливостью и безупречными манерами.
Потому что знаешь, что они не будут мелочными и проявят безграничную снисходительность.
В этот миг под сиянием фейерверков он смотрел на девушку с ее ясной, легкой улыбкой. Ему хотелось стать тем самым человеком, который будет потакать ей и на которого она сможет без опаски положиться.
Очень хотелось.
До боли.
— Благодарю Дянься за то, что позволили мне и А-Сюну увидеть процветание столицы. На башне дует сильный ветер, вам не стоит переохлаждаться, давайте уйдем пораньше, — негромко сказала Шэнь Сихэ.
Сяо Хуаян видел, что она по-прежнему спокойна и сдержанна, в ее чертах ничего не изменилось, но необычайная ясность ее глаз говорила о том, что сегодня у нее прекрасное настроение.
Только вот неизвестно, из-за того ли, что он привел ее сюда, или из-за присутствия другого человека.
Скорее всего, второе.
На мгновение на сердце у него стало тоскливо.
— Мне не удалось сполна порадовать цзюньчжу, это мое упущение, — с оттенком извинения произнес Сяо Хуаян.
Шэнь Сихэ ответила:
— Нет, я тоже слаба здоровьем и плохо переношу холод. Если в другой раз представится возможность, мы снова поднимемся на башню с Дянься, чтобы полюбоваться видом.
— Пошли, пошли, — поторопил Шэнь Юньань. Он не мог видеть, как этот парень рассыпается в любезностях перед его младшей сестрой и говорит всякие приторные речи.
Сяо Хуаян мягко улыбнулся и последовал за ними вниз. Он лично проводил Шэнь Сихэ до повозки.
Когда повозка отъехала на некоторое расстояние, Шэнь Юньань сказал:
— Ю-Ю, подожди меня здесь немного.
Сказав это, он развернулся и пошел назад. Как и ожидалось, Сяо Хуаян все еще стоял на прежнем месте.
— Дянься, позвольте переговорить с вами наедине.
Сяо Хуаян последовал за ним к берегу с ивами. Озерная вода мерцала в ночи, Тянь Юань остался караулить вдалеке.
— Дянься, ты и я — оба мужчины. То, как ты смотришь на мою младшую сестру, не назовешь обычным взглядом, — прямо сказал Шэнь Юньань. Завтра он должен был отправиться в путь, и из-за его щекотливого положения ему лучше было не встречаться с Сяо Хуаяном перед отъездом, поэтому некоторые вещи следовало прояснить сейчас. — Я не знаю, сколько в этом правды, а сколько притворства, но я хочу сказать тебе одну вещь.
— Шицзы, прошу вас, — ответил Сяо Хуаян.
— Синь-ван просил руки моей сестры для Ле-ван-дянься, обещая, что тот всю жизнь не будет смотреть на других женщин, но она отказала.
Шэнь Юньань не знал, как далеко зайдут отношения Сяо Хуаяна и его сестры, и не знал, насколько искренен Сяо Хуаян. Он говорил это не для того, чтобы заставить его сделать то же самое — в конце концов, его сестре было на это наплевать. Он просто хотел, чтобы Сяо Хуаян понял, насколько ценна его сестра и как сильно он должен ею дорожить.
— Если в будущем Ю-Ю станет моей женой, я клянусь, что всю жизнь проведу рядом лишь с одним этим человеком, — Сяо Хуаян отвесил Шэнь Юньаню глубокий, торжественный поклон.
— Дянься, я вовсе не это имел в виду…
— Шицзы, не нужно лишних слов, — Сяо Хуаян прервал Шэнь Юньаня. — За всю свою жизнь я повидал тысячи ликов суетного мира, исходил все горы и реки под солнцем и луной, и только теперь встретил человека, сумевшего тронуть мою душу.
Он не был невежественным юношей с ограниченным кругозором, не был неопытным, наивным ребенком и уж тем более не был зашоренным грубияном.
Он прошел сквозь тысячи жизненных бурь, видел тысячи обличий красоты и только после этого встретил ее и осознал, что это она.
Он не смел клясться, насколько глубока его любовь, но был твердо уверен: в этом мире больше никто и никогда не сможет заставить его сердце трепетать так, как она.
Шэнь Юньань не ожидал от Сяо Хуаяна такой серьезности. На мгновение он даже не нашелся, что ответить, и лишь сложил руки в прощальном жесте и молча ушел.
А после того как Шэнь Юньань ушел, Шэнь Сихэ нашел Сяо Чанъин. Шэнь Сихэ понимала, что если она не встретится с ним хотя бы раз, он не оставит ее в покое, поэтому она вышла из повозки и прошла в отдельную комнату соседней харчевни.
— В том, что случилось сегодня, виноват я, я втянул тебя в это. Я пришел специально, чтобы извиниться, — начал Сяо Чанъин с некоторой осторожностью.
— Дело улажено, с Чжаонин все в порядке, Дянься может быть спокоен, — Шэнь Сихэ проявила крайнее понимание.
От этого Сяо Чанъину стало не по себе, он замялся, не зная, с чего начать.
Шэнь Сихэ молча подождала немного и сказала:
— Если у Дянься больше нет дел, Чжаонин прощается.
Шэнь Сихэ встала, собираясь уйти, но Сяо Чанъин внезапно схватил ее за запястье. Взгляды обоих упали на его руку. Шэнь Сихэ слегка нахмурила брови, но Сяо Чанъин не отпустил ее:
— Цзюньчжу, чем я плох?
Шэнь Сихэ попыталась высвободиться, но не смогла. Тогда она перестала сопротивляться и произнесла холодным голосом:
— Дянься, в этом мире бесчисленное множество прекрасных людей и вещей, но не все прекрасное — это то, что нужно каждому. Каждому цветку — свой ценитель 2. Дянься прекрасен, но вы не пришлись Чжаонин по сердцу.
— А кто пришелся тебе по сердцу? Тайцзы-дянься? — сорвалось у Сяо Чанъина.
— То, кто пришелся Чжаонин по сердцу, не имеет к Дянься никакого отношения, — взгляд Шэнь Сихэ был бесстрастным. — Чжаонин ничего не должна Дянься. И если у Дянься возникли какие-то чувства к Чжаонин, это вовсе не значит, что Чжаонин обязана быть по гробовую доску благодарна за это.
— Я вовсе не это имел в виду… — поспешно начал оправдываться Сяо Чанъин.
— Дянься, Чжаонин уже говорила вам, что нам не суждено быть вместе, — Шэнь Сихэ с силой выдернула свое запястье.
Она подняла руку, и рукав соскользнул вниз, обнажив едва заметный шрам на коже. Сяо Чанъин застыл, глядя на него:
— Почему в тот день ты спасла меня?
— Почему Дянься задает такой вопрос? Мои намерения и вам, и мне давно известны, — Шэнь Сихэ чувствовала, что с Сяо Чанъином что-то не так.
Неужели он узнал, что она отказалась от брака с ним, и это уязвило его самолюбие?
Сяо Чанъин слегка побледнел:
— Я…
— Дянься, так уж устроены люди и дела в этом мире: всегда есть то, чего желаешь, но не можешь получить. Надеюсь, Дянься вскоре обретет Ши Жань, — Шэнь Сихэ слегка поклонилась и ушла.
- Удар кулаком по хлопку (一拳打在棉花上, yī quán dǎ zài miánhua shàng) — образное выражение, описывающее ситуацию, когда приложенные усилия не встречают сопротивления и не дают ожидаемого эффекта. ↩︎
- Каждому цветку — свой ценитель (各花入各眼, gè huā rù gè yǎn) — китайская идиома, означающая, что у каждого человека свои вкусы и предпочтения в красоте. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
