— Сихэ… — Сяо Чанъин резко поднялся.
Он сделал шаг вслед за ней, но все равно мог лишь беспомощно наблюдать, как она уходит, не замедляя шага. В глубине его глаз заструилась горечь.
— Сбросить бремя… В чужих устах это всего лишь два слова, легких, как перышко. Но лишь взвалив их на себя, понимаешь, что это непосильная ноша, которую не сдвинуть с места.
Он и сам не знал, когда зародились в нем эти чувства. При первой встрече в усадьбе семьи Ма он был до предела измотан погоней, в каждом встречном видел врага и относился к ней с таким же подозрением и недоверием.
Но позже она, холодная и властная, дала ему понять, что все его догадки, лишь плод его собственного воображения.
Он всегда привык платить местью за малейшую обиду, обладая буйным и деспотичным нравом. Будь это кто-то другой, он бы непременно растерзал того, кто украл его доказательства, чтобы утолить гнев. Но, когда дело касалось ее, он ни разу не помышлял о мести. Он твердил себе, что ее статус особенный и у него нет улик, а позже убеждал себя, что это лишь плата за спасение жизни…
Он находил бесчисленное множество оправданий, но теперь понимал, ему просто было жаль причинить ей хоть малейший вред.
А-Сюн говорил, что он влюбился. Он не хотел признавать этого, а потому постоянно избегал ее с каким-то, непонятно откуда взявшимся, упрямством, тщетно пытаясь доказать себе, что вовсе не лишился сердца. Как он мог увлечься столь коварной женщиной?
А-Сюн, не в силах больше на это смотреть, создавал для него возможности. Шаг за шагом Сяо Чанъин осознавал, что творится в его душе, понемногу попадая под ее очарование, пока, наконец, не перестал обманывать самого себя. А-Сюн сказал, что пойдет сватать ее для него, как только Шэнь Юньань с отцом согласятся, он отправится во дворец просить Бися о брачном указе.
Он ждал этого с радостью и надеждой, но в итоге получил лишь такой результат. Она осталась верна своим словам, сказанным еще в усадьбе семьи Ма, она не выйдет за него. И, это не было отговоркой или хитростью «отпустить, чтобы поймать»1, она действительно не собиралась этого делать.
Сяо Чанъин не понимал, чем он плох. Он хотел спросить ее прямо, но не успел, двоюродная сестра из семьи Жун, услышав об этом от а-нян, нанесла ей жестокий удар. Это, несомненно, оттолкнуло Сихэ еще дальше.
Он думал, что в этом он уже не проиграет тайцзы-хуансюню. Раньше ему казалось, что тайцзы-хуансюн слаб телом, а слухи о его скорой кончине делали его одиноким и жалким, ведь у того не было поддержки со стороны родственников императорской семьи или материнского рода. Но сегодня, он до глубины души завидовал этому тайцзы-дянься.
— Мэймэй. — Шэнь Юньань вернулся, не застал Шэнь Сихэ и уже собирался броситься в чайную, когда встретил ее у дверей, он заглянул внутрь и тихо спросил. — Ты в порядке?
Раньше Шэнь Юньань не считал, что Сяо Чанъин хуже других, но после сегодняшней выходки Жэнь Эр-сяоцзе он окончательно вычеркнул его кандидатуру. Слишком много грязи и интриг, выйти за него, значит обречь себя на бесконечные хлопоты в будущем.
Потому-то Шэнь Юньань и вернулся, чтобы дать наставления Сяо Хуаяну, что фактически означало одобрение выбора сестры.
— Все хорошо, — улыбнулась Шэнь Сихэ и вместе с братом вернулась к повозке.
— Это я виноват… — Шэнь Юньань чувствовал угрызения совести.
Если бы он не захотел дать шанс Сяо Чанцину и Сяо Чанъину, сегодняшнего происшествия не случилось бы.
— Глупый мой А-Сюн, не вини себя в этом, — усмехнулась Шэнь Сихэ.
Ее брат вовсе не был глуп, просто на поле боя он распоряжался войсками подобно богу, а вот в хитросплетениях интриг разбирался не слишком хорошо.
— Синь-ван дянься лишь вчера намекнул тебе о своих намерениях, ни ты, ни я еще не дали ответа. Как же об этом узнала Жэнь Эр-сяоцзе?
Шэнь Юньань задумался и признал ее правоту. Все это было лишь тенью без плоти, Синь-ван расспрашивал его с глазу на глаз, он не мог так рано рассказать об этом дяде.
— Со стороны материнского рода это невозможно, но сама мать могла это сделать, — Шэнь Сихэ слегка улыбнулась. — Жун-гуйфэй принимала меня радушно и обходительно, но в ее глазах никогда не было придирчивого взгляда, направленного на будущую невестку. С самого начала она не желала, чтобы Ле-ван женился на мне.
Жун-гуйфэй не хотела этого брака, но и не могла ссориться с сыном, поэтому, не имея возможности выразить протест открыто, она использовала племянницу из своего дома для достижения цели.
— Неужели эта Жун-гуйфэй способна так пренебрегать родственными узами! — поразился Шэнь Юньань.
— Тому есть причина. Нынешняя вторая жена второго дяди рода Жун не была его первой супругой. Первая жена была близкой подругой Жун-гуйфэй и оставила после себя сына и дочь. Говорят, что еще до ее смерти у Жэнь Эр-е уже завязалась интрижка с той, кто стала его нынешней мачехой…
Некоторые вещи ей, как девушке, было неудобно объяснять брату слишком прямо.
— Семья Жун хочет укрепить связи внутри рода. В свое время Синь-ван женился на Гу Цинчжи, и, хотя ее уже нет в живых и место Синь-ванфэй освободилось, Синь-ваном трудно манипулировать. Поэтому они хотят выдать дочь за Ле-вана.
Ле-ван храбр, но лишен проницательности, он горяч и прямолинеен, идеальный выбор для зятя.
— Значит, в семье Жун на роль Ле-ванфэй подходит только эта Жэнь Эр-сяоцзе? — усмехнулся Шэнь Юньань. — Выходит, это план Жун-гуйфэй «одним выстрелом убить двух орлов2».
Она не только пресекла их поползновения в сторону Ле-вана, но и сделала так, чтобы ни одна девушка из рода Жун не вышла за него.
— Семья Жун и так связана с Синь-ваном и Ле-ваном, есть брак или нет, им все равно придется строить планы ради них, — кивнула Шэнь Сихэ. — Зачем Жун-гуйфэй тратить титул ванфэй на свою же семью?
Женить сыновей на благородных дочерях гражданских или военных чиновников, значит добавить Синь-вану и Ле-вану веса в борьбе.
— Ю-Ю, ты права! — Шэнь Юньань теперь был несказанно рад, что Шэнь Сихэ приняла самостоятельное решение.
Он и отец, в конце концов, мужчины, и их мысли сильно разнились с тем, о чем думают женщины. Они принимали во внимание только самих Синь-вана и Ле-вана, совершенно не задумываясь о Жун-гуйфэй и ее дочери. А ведь мэймэй в будущем пришлось бы постоянно общаться с семьей мужа.
Какая жизнь ждет ее с такой свекровью, которая подобна тигру с улыбкой на лице?
Тайцзы-дянься и впрямь неплох, императрица давно почила, и если мэймэй выйдет замуж в Дунгун, она станет там полноправной хозяйкой. Ее внесут в главные ворота императорского дворца в паланкине, несущим восемью людьми, и даже Жун-гуйфэй и прочим придется склоняться перед ней.
И, если она пожелает, то в статусе тайцзыфэй сможет взять под контроль весь гарем.
Шэнь Сихэ лишь тонко улыбнулась, не став объяснять, что Жун-гуйфэй ей не страшна, та сама останется в проигрыше, если столкнется с ней.
Главное, что Шэнь Юньань оставил мысли о ее браке с Сяо Чанъином и теперь склонялся на ее сторону. Вернувшись на Северо-Запад, он непременно приложит все силы, чтобы убедить отца.
Тем временем подавленный Сяо Чанъин вернулся в особняк вана. Он отправился в дом Синь-вана и, увидев, что брат действительно еще не лег, не знал, как начать рассказ о своем горе. Он угрюмо сел в стороне, чашу за чашей осушая хризантемовое вино.
Сяо Чанцин сидел в беседке, прислонившись к колонне и подтянув одну ногу к груди. Полы его длинного халата ниспадали вниз, а в пальцах он держал керамическую сюнь. Мелодия лилась древняя и густая, низкая и трагичная, причиняя Сяо Чанъину еще большую боль.
Закончив играть, Сяо Чанцин протер инструмент белоснежным платком.
— Знаешь, почему а-нян намеренно позволила Эр-бяоцзе узнать о твоем желании свататься к Чжаонин-цзюньчжу?
Рука Сяо Чанъина, державшая чашу, сжалась.
— Потому что… Бися это не по душе, — Сяо Чанцин протирал сюнь очень нежно и тщательно.
Этот предмет он выпросил у покойной жены, когда та однажды купила его по случаю и подарила ему.
Раздался стук чаши о стол. Лицо Сяо Чанъина потемнело, в глубине глаз отразились внутренняя борьба и страдание.
— Я же говорил тебе, в сердце а-нян Бися всегда на первом месте. Ради Бися она готова отринуть все, включая тебя и меня.
Сяо Чанцин аккуратно завернул чистую керамическую сюнь в чистый платок.
- Отпустить, чтобы поймать (欲擒故纵, yù qín gù zòng) — тактический прием, заключающийся в том, чтобы дать противнику ложное чувство свободы для последующего захвата. ↩︎
- Одним выстрелом убить двух орлов (一箭双雕, yī jiàn shuāng diāo) — китайский аналог выражения «убить двух зайцев одним ударом», означающий достижение двух целей одним действием. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Исправьте пожалуйста фразу: “Говорят, что еще до её смерти у Жэнь-эр-е завязалась интрижка с той кто стала его нынешней мачехой….” Может стала его женой? А то звучит странно :У второго господина Жэнь интрижка с мачехой???
Керамическая Сюнь- музыкальный инструмент на вид вроде сосуда или ракушки с закрытым корпусом и отверстий для пальцев. По другому еще называется Окарина или духовая флейта. Мягкий меланхоличный звук. Видели в дораме, принц Синь на ней играл.