Оказывается, перед тем как те несколько волков принялись пожирать чёрного медведя, они начали выть, призывая сородичей. На зов примчалась целая стая из более чем десяти зверей, и Моюй и Суй Аси тут же оказались в окружении.
— Мяу — мяу — — Дуаньмин отчаянно забился в руках Моюй, всем своим видом показывая, что готов спрыгнуть и лично сразиться с королем волков.
Моюй прижала его голову к себе и обнажила длинный меч. Суй Аси тоже немного владел боевыми искусствами, так что оба приготовились стоять до последнего.
Бу Шулинь уже собиралась спрыгнуть к ним, чтобы сражаться плечом к плечу, как вдруг небо пронзил резкий, высокий крик, достигший самых небес.
Волки мгновенно почувствовали желание отступить, но им не хотелось бросать добычу, которая сама шла в руки.
Силуэт морского орла в вышине становился всё ближе, и в черной тени начали проступать серовато-белые крылья.
Дуаньмин тут же перестал обращать внимание на короля волков и, задрав голову, принялся вопить на морского орла:
— Мяу — мяу —
Суй Аси прикрыл глаза рукой — ему было неловко смотреть на кота своей госпожи.
Моюй сохраняла холодное лицо. Даже с появлением морского орла она не теряла бдительности.
Один волк, решивший бросить вызов птице, внезапно прыгнул в их сторону. Моюй схватила Суй Аси, намереваясь оттолкнуть его, но не успела даже шевельнуться, как перед глазами всё замелькало. Полыхнул яростный вихрь, заставив волков попятиться.
Вскинув взгляд, они увидели, что напавший на них хищник уже висит в воздухе, зажатый в когтях морского орла. Птица издала торжествующий крик и разжала лапы. Волк рухнул вниз, точно в середину стаи, превратившись в груду окровавленной плоти.
Дуаньмин на мгновение оцепенел, а затем медленно втянул голову и сжался в руках Моюй в пушистый комок, из которого виднелся лишь крошечный клочок шерсти.
Не только Дуаньмин, но и Бу Шулинь, Моюй и Суй Аси замерли в оцепенении. Этот морской орёл ростом был с трёх- или четырёхлетнего ребёнка, а размах его крыльев достигал одного чжана, но никто не ожидал, что он окажется настолько свирепым.
А всё потому, что они не видели, как этот морской орёл сражался против чёрного медведя, снежного барса и того гигантского змея.
Волчья стая поспешно скрылась. Напряжённые нервы Бу Шулинь наконец расслабились, и она соскользнула с дерева. Суй Аси тут же бросился к ней, чтобы осмотреть раны. Стоило ему коснуться её запястья, как лицо его изменилось, но он мгновенно взял себя в руки.
Только сейчас он понял, почему цзюньчжу была так близка с Бу-шыцзы, совершенно забыв о правилах приличия между мужчиной и женщиной.
Он служил у цзюньчжу уже порядочно и знал, что Шэнь Сихэ, если уж доверяла кому-то, то доверяла безоговорочно. Поэтому она никогда не избегала общения с Бу Шулинь или Се Юньхуаем в их присутствии. Однако с Се Юньхуаем Шэнь Сихэ вела себя тепло, но учтиво, соблюдая дистанцию.
С Бу Шулинь же всё было иначе. Оказывается, Бу-шыцзы на самом деле была девушкой.
Он быстро обработал раны Бу Шулинь, остановил кровотечение с помощью иглоукалывания и, наложив повязки, присел перед ней:
— Бу-шыцзы, простите за дерзость.
Бу Шулинь всё это время оставалась в сознании. В этих диких горах, полных опасностей, кто знает, что может случиться в следующий миг?
Она не знала, был ли морской орёл кем-то подослан, и понимала: то, что он помог им один раз, вовсе не значит, что поможет снова.
Она оперлась на плечи Суй Аси, и тот понес её вниз с горы. Морской орёл расчищал им путь, так что дорога оказалась на редкость спокойной.
Лю Санчжи дожидался пробуждения тайцзы-дянься, но в итоге получил лишь известие о том, что Бу Шулинь ранена при падении. Он зажмурился: благоприятный момент был упущен.
В окружении Бу Шулинь тоже были люди, сведущие в медицине, включая тибетского врача, привезенного из Южного Шу. Иначе ей не удавалось бы скрывать свой пол столько лет.
— Раны шыцзы серьезны, однако врач цзюньчжу оказал помощь вовремя, так что последствий для здоровья не будет, — тибетский врач облегченно выдохнул.
— Это мне повезло благодаря сестрице Сихэ, — иначе из этой охоты ей бы живой не выбраться.
— Разве беды шыцзы не начались именно из-за цзюньчжу…
Не успел один из подчиненных договорить, как Бу Шулинь ожгла его суровым взглядом:
— Цзиньшань, тридцать ударов плетью.
— Слушаюсь…
— Погоди, — Шэнь Сихэ как раз подоспела и услышала эти слова. Ей была приятна защита Бу Шулинь, но она не могла допустить, чтобы из-за неё шыцзы рассорилась с преданным слугой.
Этот подчиненный вряд ли по-настоящему винил её — скорее он просто сопереживал своему господину и в сердцах выместил обиду.
— Ю-Ю, — бледное лицо Бу Шулинь немного оживилось. Она подала знак Цзиньшаню. — Сестрица, не нужно за него просить. Он не знает хорошего от дурного 1, мне не нужны такие слуги.
С этими словами её взгляд стал острым, и она обратилась ко всем своим приближенным:
— Сегодня появился гигантский змей, и у Бися возник повод не приглядывать за мной. Он ни за что бы не упустил такую возможность, которая выпадает раз в тысячу лет трудно встретить 2. Цзюньчжу здесь ни при чём. Если уж говорить о вине, то это я пригласила её на прогулку и не смогла защитить, подставив под удар. Это я перед ней в долгу! Если кто-то не согласен, пусть идет к моему отцу, а если я узнаю, что кто-то пытается посеять раздор между нашими домами — пощады не ждите!
Закончив отчитывать их, она холодно посмотрела на наказанного слугу:
— Эти тридцать ударов — принимаешь ли ты их?
— Ваш слуга принимает наказание покорно, это я оговорился, — подчиненный с грохотом рухнул на колени, отвечая твердо и звонко.
Теперь Шэнь Сихэ уже не могла настаивать на отмене наказания. Бу Шулинь этим жестом укрепляла свой авторитет и пресекала любые сплетни.
— Все вон, я хочу поговорить с цзюньчжу, — Бу Шулинь нетерпеливо махнула рукой. Ей не хотелось смотреть на этих неотёсанных мужиков, когда перед глазами была её Ю-Ю.
Даже с такими тяжелыми ранами она не забывала паясничать. Её глаза при виде подруги превратились в два сияющих полумесяца. Никто бы и не заподозрил, что Бу Шулинь — девушка. Шэнь Сихэ с досадой спросила:
— Уже не болит?
— Ой-ой… — Бу Шулинь тут же издала жалобный стон. — Как больно… Ю-Ю, погладь меня, погладь, и мне сразу станет легче…
— Тайцзы-дянься признался мне в своих чувствах, — Шэнь Сихэ слегка изогнула губы в улыбке.
Бу Шулинь слушала в недоумении, не заметив в улыбке Шэнь Сихэ коварства, и продолжала хвататься за бока:
— Так больно, так больно, а Ю-Ю меня совсем не жалеет, пусть я лучше умру от этой боли…
Шэнь Сихэ молча наблюдала за этим представлением. Если бы не раны, Бу Шулинь наверняка бы уже каталась по полу.
— Тот морской орёл, что спас вас, принадлежит тайцзы-дянься.
— Пусть я лучше умру, зачем мне жи-ть… Гкх! — певучие жалобы Бу Шулинь оборвались на полуслове.
Её рот округлился, она несколько раз хлопнула глазами и, наконец, слегка заторможенно прошептала:
— Ты говоришь… тот морской орёл, что подхватил волка в небо и швырнул вниз, превратив в месиво, принадлежит тайцзы-дянься?
Договорив, она непроизвольно сглотнула.
Видя её испуг, Шэнь Сихэ не удержалась от презрительного взгляда:
— Подумаешь, волка разбил, чего тут удивляться?
— Ты просто не видела того волка! Птица в один миг утащила его в вышину, а потом — бах! — и только груда мяса осталась, вся стая в ужасе разбежалась, — Бу Шулинь вытаращила глаза, активно жестикулируя руками.
— О, а того змея в водоеме ты видела? — спросила Шэнь Сихэ.
Хоть тема и сменилась, Бу Шулинь послушно кивнула:
— Видела.
— Так вот, того змея даже отряд божественных арбалетчиков Бися не смог усмирить. А морской орёл тайцзы-дянься одним ударом когтей распорол ему брюхо, — Шэнь Сихэ тонко улыбнулась.
Услышав это, Бу Шулинь закатила глаза:
— Всё, я в обмороке. Уходи скорее, я не хочу превращаться в месиво и не хочу, чтобы мне пороли брюхо.
***
- не знать хорошего от дурного (不知好歹, bù zhī hǎo dǎi) — не понимать добрых намерений или не осознавать серьезности ситуации. ↩︎
- раз в тысячу лет трудно встретить (千载难逢, qiān zǎi nán féng) — крайне редкая, уникальная возможность. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
