— Передумала просить меня погладить тебя? — Шэнь Сихэ с едва уловимой усмешкой взглянула на Бу Шулинь.
Увидев, что та сделала шаг вперед, Бу Шулинь резко отодвинулась вглубь ложа, потревожив раны и скривившись от боли.
Шэнь Сихэ тихо усмехнулась:
— Впредь тебе стоит быть осторожнее.
Шутливое выражение исчезло с лица Бу Шулинь, ее взгляд стал глубоким и серьезным:
— Я проявила беспечность. Не ожидала, что у Бися уже возникло желание убить меня.
— Бися вступает в пору заката, его принцы повзрослели и окрепли, и он будет становиться все более нетерпеливым, — Шэнь Сихэ сложила руки перед собой. Ее походка была легкой, а облик исполнен изящества. Она медленно подошла к окну, устремив взор на бамбуковую рощу. Тени бамбука колыхались в ее глазах, подернутых холодным туманом, призрачные и неуловимые. — К тому же, Бися еще далеко не дошел до той стадии, когда подозрительность перерастает в спешку. То, что он поступил так сейчас, означает, что, помимо редкостной возможности, у него в груди уже был выращенный бамбук1.
— Выращенный бамбук? — Бу Шулинь вдумчиво повторила эти слова, ее взгляд стал острым. — Ты хочешь сказать, что Бися заслал соглядатая в армию Южного Шу, к моему а-де!
Если убить ее здесь, а после отправить весть в Южный Шу, а-де непременно будет убит горем. Тогда этот соглядатай воспользуется моментом и объявит, что а-де скончался от печали. Даже если кто-то заметит неладное, назначенные двором люди немедленно прибудут, чтобы принять командование. Ради собственной безопасности и жизни своих близких остальные предпочтут хранить молчание.
Какая искусная уловка — привить цветок к другому дереву2, не пролив ни капли крови!
— То, о чем ты подумала — лишь часть правды, — Шэнь Сихэ протянула руку и слегка коснулась ярко-зеленого листа на подоконнике. — В делах нет абсолютной уверенности. Бися не мог гарантировать, что этот удар не оставит улик, и все же он нанес его. Это означает…
Шэнь Сихэ обернулась, подол ее легкого платья блеснул, и ее сияющие глаза встретились со взором Бу Шулинь:
— Это означает, что Бися не боится войны с Южным Шу.
Сердце Бу Шулинь сжалось:
— Откуда у Бися такая уверенность?
Даже если он император, он первым подослал убийц к своему подданному, что само по себе лишает его опоры. Неужели он способен одним властным призывом заставить гарнизоны, стоящие вокруг Южного Шу, окружить и уничтожить армию провинции? Не боится ли он, что эти люди, осознав опасность своего положения, охладеют к нему из-за подозрений?
— Бися и не помышлял использовать окрестные войска для подавления Южного Шу, — взгляд Шэнь Сихэ был глубоким и сдержанным. — Бися уже давно тайно создал отряд специальных войск. Прошло пять-шесть лет, и теперь эти войска набрали силу. Естественно, Бися больше не позволит себя ограничивать. Ему просто нужно было время, чтобы обнажить клинок и этим запугать всех вокруг.
— Бися на самом деле тайно создал специальные войска? — Бу Шулинь только сейчас узнала об этом, она так потряслась, что изменилась в лице.
Создать армию и в течение пяти-шести лет не вызывать подозрений — задача непростая даже для императора.
Деньги и провиант — это одно, но сложнее всего с людьми. В таком отряде может быть от нескольких сотен до нескольких тысяч человек. Массовое исчезновение людей, о котором никто не доносит и не сообщает, означает, что на местах есть те, кто покрывает Бися. Это означает, что он полностью контролирует земли, где отбирали воинов.
— Бися правит уже двадцать лет, он стер следы упадка времен предыдущего императора. За эти годы, несмотря на свой крайний эгоизм, он, во-первых, не жаловал льстивых приспешников, а во-вторых, не прощал коррупцию. В глазах стотысячных чиновников он — мудрый правитель, глубоко почитаемый народом, — напомнила Шэнь Сихэ.
На этот раз Бу Шулинь перенесла столь тяжкое испытание, что ей пришлось проглотить обиду — без доказательств невозможно разоблачить жестокость императора.
Император Юнин был монархом, у которого, за исключением страсти к власти и славе, почти не было недостатков. Он не предавался плотским утехам, был трудолюбив и справедлив, обладал отвагой и мудростью, ценил таланты. Если бы он был законным наследником, взошедшим на трон в эпоху процветания, его правление стало бы временем великого покоя и чистоты.
Но время было выбрано неверно, его детство было полно тягот. Император Юнин попал в беду на Северо-Западе, получил поддержку рода Шэнь и был обязан роду Гу, а вдобавок у него был старший брат, который полностью затмевал его своим сиянием.
Он благополучно взошел на престол, но смерть его старшего брата всегда оставалась тайной за семью печатями. Многие втайне подозревали его. Бесчисленное множество глаз следило за ним, и стоило ему проявить малейшую слабость, как тут же раздавались вздохи о безвременной кончине Цянь-вана — если бы тот стал императором, ситуация была бы совсем иной.
В первые годы правления его сдерживали знатные семьи, род Гу занимал почти половину мест при дворе, многие указы императора отклонялись Менся шэн. Военная власть на местах была опутана родственными связями, и каждый пекся лишь о своем принце. Могущество Северо-Запада было столь велико, что он не мог спать спокойно.
Он научился терпению, шаг за шагом сокрушил евнухов, ослабил аристократию. Ему оставался лишь один шаг, чтобы стать мудрым правителем, совершившим беспримерный подвиг — сосредоточить в своих руках военную власть. Только тогда эта Поднебесная окончательно и полностью стала бы его Поднебесной.
— Я не понимаю, почему подозрительность Бися столь велика? — Бу Шулинь тяжело вздохнула. — Мой а-де и твой а-де лишь хотели защитить народ своих земель. Как ты и сказала, Бися достоин зваться мудрым правителем. У нас нет и мысли о мятеже, а если бы и были, мы бы не нашли для него повода.
— Пока Бися не утратит добродетель, даже если мы решимся на великое предательство, народ этого не допустит.
— Мы могли бы жить в гармонии как правитель и подданные, вместе созидая цветущую эпоху. Но Бися не может нас терпеть.
— Неужели, если наш род Бу и ваш род Шэнь падут, Бися сможет напрямую управлять этими землями? Присланные им доверенные лица, получив огромную власть вдали от столицы, разве не задумают они дурного?
— Искоренить евнухов, подавить аристократию, собрать военную власть, — на губах Шэнь Сихэ промелькнула холодная улыбка. — Это и есть беспримерный подвиг. Если Бися добьется успеха, мы все в истории останемся лишь зарвавшимися министрами, угнетавшими хозяина. А то, как напишут в хрониках, решать будет сам Бися.
— И все ради этой призрачной славы?
Порой Бу Шулинь не понимала Бися. За годы в столице она видела, что он никогда не откладывал императорский совет из-за болезни, был строг к себе и служил примером для чиновников, вполне заслуживая похвалы за усердие и любовь к народу. Если бы она не была Шунань-ван-шыцзы, а была лишь обычным подданным императора, она бы непременно воспевала его величие.
Бу Шулинь не верила, что такой император не знал, что у рода Шэнь, рода Бу и даже у истребленного ранее рода Гу не было дурных помыслов.
Однако у него просто не хватало великодушия, чтобы терпеть их.
— Не только ради славы, — Шэнь Сихэ была предельно рассудительна. — У Бися есть своя позиция. Он не то чтобы не верит нам, просто он, как император, не может смотреть только на то, что перед глазами. Сегодня у моего а-де и моего а-сюн нет мыслей о мятеже, ты и твой а-де тоже хотите оставаться верными министрами.
— Но что потом? Захотят ли того же потомки моего а-сюн? Будут ли будущие поколения твоего рода Бу хранить верность? Можешь ли ты это гарантировать?
Бу Шулинь открыла рот, но так и не смогла произнести «да».
— Не можешь, — твердо произнесла Шэнь Сихэ. — Бися не желает, чтобы подобные беды случились после его ухода. Корни рода Шэнь на Северо-Западе слишком глубоки, как и корни твоего рода Бу. Даже если Бися сменит людей, ему не нужно, чтобы новый человек был предан вечно. Ведь чтобы пустить корни и стать вторым родом Шэнь или Бу, потребуется очень много времени, которого его наследнику хватит, чтобы подготовить оборону.
Никто прежде не говорил с ней так. Бу Шулинь была потрясена до глубины души. Шэнь Сихэ, девушка из рода Шэнь, которую император столь же подозрительно желал уничтожить, могла рассуждать так беспристрастно, без обид, гнева и лишних обвинений. Бу Шулинь не могла не восхититься:
— Ю-Ю, у тебя императорское величие.
- Выращенный бамбук в груди (成竹在胸, chéng zhú zài xiōng) — иметь в уме готовый план, быть заранее уверенным в успехе дела. ↩︎
- Привить цветок к другому дереву (移花接木, yí huā jiē mù) — использовать хитрость для подмены одного другим, совершить незаметную подмену. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
