Она сама была нюйлан, а в этом мире к нюйлан и так слишком много несправедливости. Почему они обязательно должны, подобно Юй Сяоде, полагаться на продажу своего тела, чтобы выкупить шанс на жизнь?
Женщины по природе мягкосердечны и всегда питают хоть каплю чувств к мужчине, с которым познали близость мужа и жены, если только этот человек не причинял им вреда. Если же обид не было, заставлять её выбирать между любовью и преданностью — разве это не крайняя жестокость?
— Чем использовать нюйлан, я предпочитаю использовать эрланов, — уголки губ Шэнь Сихэ слегка изогнулись.
Женщина, подле Сяо Чанфэна, в лучшем случае станет той, кто делит с ним ложе, но далеко не каждый мужчина теряет бдительность перед такой спутницей или поверяет ей сокровенные тайны. Но с эрланом, с которым пройдена жизнь и смерть, всё иначе: такого будут ценить, ему будут доверять важные дела и даже изливать душу!
Тем более отец Сяо Чанфэна только что скончался. Хотя десять лет назад тот уже соблюдал траур в течение трёх лет, Шэнь Сихэ чувствовала: будучи сыном, он вполне может сделать это снова. Даже если не ради отца, его бабушка тоже долго не протянет, и тогда придётся соблюдать траур целый год.
Разве в такое время он легко поддастся женским чарам?
— Цзюньчжу совершенно права, — Чжэньчжу внезапно осознала, что её взор ещё недостаточно глубок и ей далеко до цзюньчжу. — Служанка сейчас же отправится к Мо Юань, чтобы он подобрал человека?
— Нет, нельзя использовать наших людей, — отвергла Шэнь Сихэ.
Чжэньчжу была ошеломлена:
— Если не использовать наших, то как они станут работать на нас?
Шэнь Сихэ на мгновение задумалась, встала и прошла в кабинет. Чжэньчжу, не дожидаясь приказа, принялась растирать тушь, а Биюй расстелила бумагу. Шэнь Сихэ нарисовала портрет: мужчина за тридцать, с бесстрастным лицом и окладистой бородой.
— Лу Бин! — только Чжэньчжу узнала этого человека.
Это был странствующий воин юся 1, которого они с Шэнь Сихэ встретили два года назад. Он был тяжело ранен и находился при смерти. Чжэньчжу знала медицину и по приказу Шэнь Сихэ осмотрела его раны, но была бессильна помочь. Лу Бин надеялся, что Шэнь Сихэ и Чжэньчжу похоронят его тело, и в дар отдал Шэнь Сихэ мягкий меч и своё оружие.
Шэнь Сихэ предала его тело земле, а подаренный мягкий меч отдала Шэнь Юньань. Что же касается его личного оружия, то это были парные цзянь.
Лу Бин поручил Шэнь Сихэ найти подходящего человека, чтобы вручить их ему, дабы ценное сокровище не покрылось пылью.
До сих пор Шэнь Сихэ не нашла такого, и эти парные цзянь она тоже привезла в столицу.
Закончив, Шэнь Сихэ отнесла рисунок Суй Аси:
— Мне нужно, чтобы ты с помощью искусства перестановки костей воссоздала облик этого человека. Сколько примерно времени это займёт?
— Это зависит от того, насколько тот, кому будут менять кости, на него похож. Чем больше сходства, тем проще, — ответила Суй Аси.
Шэнь Сихэ давно хотела воочию увидеть метод иглоукалывания Суй и её искусство перестановки костей, поэтому велела Мо Юань взять Суй Аси с собой, чтобы та лично выбрала человека.
Затем она написала письмо Шэнь Юньань, прося его расспросить тех, кто обмывал и обряжал Лу Бина, не было ли на его теле каких-либо родимых пятен.
Она намеревалась создать «Лу Бина» и отправить его к Сяо Чанфэну. Искусный боец, без родных и близких, познавший коварство цзянху, странствующий воин юся, для которого весь мир — дом. Она не верила, что Сяо Чанфэн сможет остаться равнодушным!
Суй Аси выбрала одного из охранников Шэнь Сихэ, пообещав, что через три месяца всё будет готово.
Вскоре после того, как это дело было устроено, наступил день церемонии совершеннолетия Сяо Хуаян.
Коронация тайцзы — событие чрезвычайной важности, она должна проходить в храме предков. Ради этого Министерство ритуалов специально подновило здание храма.
Церемония совершеннолетия тайцзы тоже была необычайной. Это не просто обряд: для тайцзы это всё равно что личное правление императора — только после неё он может официально прикоснуться к власти.
Шэнь Сихэ полагала, что в этот день обязательно случится какая-нибудь беда, но, то ли Сяо Хуаян слишком хорошо притворялся, то ли по иной причине, ни император Юнин, ни другие принцы даже не подумали сорвать церемонию.
Если бы коронация Сяо Хуаян не состоялась, то даже в случае внезапной кончины императора Юнин и его успешного восшествия на престол, он остался бы лишь марионеткой. Министры, опираясь на ритуалы и законы, получили бы законное право узурпировать власть, лишив его императорских полномочий.
Красный наряд с девятью узорами: пять узоров на верхней одежде, четыре — на нижней; белое шёлковое нижнее платье, кожаный пояс с золотым крюком.
На голове — гунмянь. Девять белых жемчужин, ниспадающих с короны, — право, принадлежащее только наследнику небесного дома, — закрывали половину его лица, не позволяя разглядеть остроту его взглядов.
Это был первый раз, когда Шэнь Сихэ видела Сяо Хуаян в официальном облачении. Его походка была твёрдой, при каждом шаге девять белых жемчужин на гунмянь слегка покачивались, мерцая и оттеняя его бледное, но неописуемо прекрасное лицо.
Вероятно, это был первый раз, когда все гражданские и военные чиновники посмотрели на тайцзы-дянься с должным почтением. Лишь теперь они обнаружили, что облачённый в гунмянь тайцзы статен, лицом подобен белому нефриту, а величие и благородство прямого наследника императорской семьи были таковы, что ни один другой принц не мог с ним сравниться.
В завершение церемонии почетный гость должен был дать Сяо Хуаян второе имя. Разумеется, только Бися имел право выбирать имя для тайцзы, а министр родственных дел лишь оглашал его.
— Ритуалы соблюдены, в этот благоприятный день я объявляю твоё имя: Бэйчэнь 2.
Едва прозвучало имя Бэйчэнь, сердца всех присутствующих содрогнулись.
В главе «Учение о правлении» книги «Лунь юй» сказано: «Правящий с помощью добродетели подобен Северной звезде, которая занимает своё место, и все остальные звёзды вращаются вокруг неё!»
Управлять Поднебесной, полагаясь на добродетель, подобно Северной звезде — занимать высшее положение, заставляя сонмы звёзд окружать себя.
Сколь высоки были эти ожидания! К счастью, Сяо Хуаян был тайцзы, законным наследником, иначе одного этого имени хватило бы, чтобы он оказался в самом центре бури.
Сановники замерли, прикидывая в уме решимость Бися передать трон Сяо Хуаян. Не пора ли им и впрямь задуматься о том, чтобы поскорее перейти под крыло тайцзы?
Но как раз в тот момент, когда мысли присутствующих пришли в движение, Сяо Хуаян внезапно зашёлся в тяжёлом кашле. Казалось, от волнения его красивое лицо покраснело, дыхание перехватило, и в конце концов он рухнул наземь.
Придворные, чья уверенность только что пошатнулась, при виде тайцзы в таком состоянии тут же задушили в зачатке все лишние помыслы!
Поднялась суматоха. Император Юнин широким шагом подошёл и поддержал Сяо Хуаян. Тот с трудом выдавливал слова, в его глазах читалась благодарность и даже поблёскивали слёзы:
— Сын… благодарит А-де… за имя.
— Ничего не говори, — успокоил его император Юнин и громко крикнул: — Начальник императорских врачей!
Церемония совершеннолетия предполагала ещё несколько финальных действий, таких как приветствие братьев, но было ясно, что тайцзы больше не в силах держаться. Бися бросил суровый взгляд на министра ритуалов, и тот немедленно объявил, что коронация тайцзы завершена, а завтра в зале усердного правления чиновники должны будут выразить почтение тайцзы-дянься.
По правилам, после церемонии у подножия лестницы с изображением дракона перед главным залом собраний все гражданские и военные чиновники, включая родственников императорской семьи и циньванов, должны были совершить перед тайцзы обряд четырёх великих поклонов.
Шэнь Сихэ смотрела, как император Юнин уводит Сяо Хуаян во дворец. Будучи женщиной, она не должна была здесь находиться и могла присутствовать лишь на вечернем пиру, но Сяо Хуаян специально пригласил её. Поэтому она облачилась в мужское платье и от начала до конца наблюдала за его совершеннолетием. С этого момента он перестал быть юношей и стал истинным мужчинам!
— Цзюньчжу, вот так открыто наблюдать за коронацией тайцзы-дянься — неужели вы совсем не оставляете себе пути для отступления? — стоило Шэнь Сихэ выйти, как она увидела Сяо Чанъина, который пристально смотрел на неё.
— Неужели в глазах Ле-ван-дянься Чжаонин — человек, который меняет свои привязанности в зависимости от выгоды? — Шэнь Сихэ слабо улыбнулась. — Придётся мне разочаровать Дянься. Сердце Чжаонин всегда остаётся неизменным.
- Юся (游侠, yóuxiá) — в древнем Китае благородные воины, странствующие в поисках справедливости и не обременённые службой. ↩︎
- Бэйчэнь (北辰, Běichén) — древнекитайское название Полярной звезды; согласно конфуцианской традиции, символ правителя, чья добродетель притягивает подданных. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
