Бу Шулинь: …
Жалобно глядя на Шэнь Сихэ и видя её полное равнодушие, она вытащила флакон с ядом, вытряхнула одну пилюлю, закинула голову и проглотила её, после чего понурилась:
— В этом деле нельзя винить меня. Я давно следила за этим чаофэн и вела себя крайне осторожно. Он точно не собирался подставлять меня с самого начала. Должно быть, где-то в другом месте случилась осечка, и меня решили заманить в ловушку, чтобы сделать козлом отпущения.
Бу Шулинь тоже чувствовала себя обиженной. Она действительно проявляла бдительность, стараясь сделать так, чтобы этот чаофэн не догадался, зачем она пришла. В конце концов, дело было государственной важности, и, учитывая её положение, Бися точно не доверил бы ей это задание со спокойным сердцем.
Услышав это, Шэнь Сихэ слегка приподняла голову:
— Получается, тебя подставили сразу двое.
— Двое? — Бу Шулинь задумчиво опустила глаза. Она вовсе не была глупой. — Бися и впрямь мне не доверяет.
Теперь-то уж что оставалось непонятным? Бися действительно не поручал ей это дело; она была лишь прикрытием, чтобы отвлечь чужое внимание. Лишь потому, что она проводила время в развлечениях и целыми днями пропадала в цветочных домах, ей удавалось до сих пор оставаться в безопасности.
Бися, вероятно, считал, что она всё ещё может быть полезна, а те, кого на самом деле послали расследовать это дело, ещё не собрали доказательств — вот почему на неё до сих пор не совершили покушение. Когда же дело о расхищении могил разрослось, им стало не до неё. Но упускать столь удачный случай и не воспользоваться тем, что её выманили из столицы, было бы непростительно.
Поэтому люди, тайно посланные Бися для расследования дела о расхищении могил, подставили её, раскрыв цель её приезда посторонним. Так те узнали о её намерениях. Видя, что из-за поимки людей Шэнь Сихэ и взрыва императорской гробницы, устроенного Сяо Чанцином, дело принимает серьезный оборот, они решили идти до конца и намеренно заманили Бу Шулинь в дом уже разоблаченного чаофэн, чтобы схватить её с поличным.
Шэнь Сихэ:
— Что ж, поделом тебе.
— Вот именно. Против меня одной ополчилось столько сил, мне бы и на крыльях не улететь. К счастью, Тан Цзюньшоу в долгу перед моим отцом, — с облегчением произнесла Бу Шулинь.
— Тан Цзюньшоу лично сказал тебе это? Твой отец оказал ему милость? — спросила Шэнь Сихэ.
— Именно так, — кивнула Бу Шулинь.
Шэнь Сихэ это позабавило:
— Напиши письмо отцу и спроси, был ли Тан Цзюньшоу когда-либо ему должен.
Один — военачальник из знатного рода, охраняющий Южный Шу; другой — гражданский чиновник из бедной семьи, усердно строящий карьеру.
Шэнь Сихэ уже навела справки о Тан Цзюане. В его послужном списке действительно значилась служба в землях Шу, но место его службы находилось в нескольких уездах от поместья Шунань-ванфу. Шэнь Сихэ не верила, что их пути могли пересечься.
К тому же, раз Бу Шулинь отправилась сюда расследовать столь опасное дело, Бу Тохай обязательно предупредил бы её о наличии таких связей, если бы они существовали.
Когда Тан Цзюань сдал экзамены на чин цзиньши, главным экзаменатором был человек из семьи Цуй. Шэнь Сихэ склонялась к тому, что Цуй Цзиньбай направил Бу Шулинь именно сюда только потому, что здесь находился Тан Цзюань, и он мог действовать столь уверенно.
Тан Цзюань был человеком умным: он не проявлял чрезмерного покровительства и вел дела строго официально. До прибытия инспектора он, под предлогом возникших сомнений, имел право единолично распоряжаться ходом следствия, и именно это спасло Бу Шулинь от рук военного командира округа.
Нельзя было не признать, что благодаря присутствию Тан Цзюаня Бу Шулинь находилась здесь в полной безопасности. Судя по тому, что Тан Цзюань запер Бу Шулинь в клетку и преспокойно ушел заниматься государственными делами, не опасаясь, что кто-то воспользуется моментом и причинит ей вред, можно было понять, насколько крепко он держит в своих руках всё управление уезда, сверху донизу.
Если бы Шэнь Сихэ не прибыла первой, Цуй Цзиньбай наверняка нашел бы способ обеспечить безопасность Бу Шулинь. Он явно приложил к этому немало усилий.
— А? — Бу Шулинь округлила глаза, и её взгляд просиял. — Ю-Ю, так Тан Цзюань — твой человек?
Шэнь Сихэ: …
Ей не стоило так высоко оценивать умственные способности Бу Шулинь.
— Подумай сама, — сказала Шэнь Сихэ, поднимаясь с места и покидая темницу.
Раз инспектор Юй вот-вот должен был прибыть, Шэнь Сихэ намеревалась встретить его как подобает.
Едва Шэнь Сихэ вышла из темницы, как столкнулась с поспешно идущим ей навстречу Тан Цзюанем. Он отвесил ей поклон:
— Цзюньчжу.
Шэнь Сихэ ответила на приветствие:
— Тан Цзюньшоу.
— Цзюньчжу, инспектор Юй прибудет в управу через четверть часа, — сообщил Тан Цзюань.
После этих слов Шэнь Сихэ окончательно убедилась, что Тан Цзюань — человек Цуй Цзиньбая. Иначе с чего бы ему так доверять ей? Это было предупреждение, чтобы она успела подготовиться.
Хотя Тан Цзюань и помогал Цуй Цзиньбаю, у него были свои опасения и обязательства, и он не мог пойти на открытый конфликт с непосредственным начальником.
— Тан Цзюньшоу, занимайтесь лишь тем, что касается дела о расхищении могил, остальное предоставьте мне, — успокоила его Шэнь Сихэ.
Тан Цзюань заметно расслабился и снова сложил руки в почтительном поклоне.
Шэнь Сихэ уселась в главном зале, неспешно попивая чай Пинчжунье. Пакет этого чая оставил ей Сяо Хуаян перед отъездом, сказав, чтобы она вспоминала о нем за чашкой чая. Чай она приняла, а вот вспоминать о нем не было никакого желания.
Примерно через четверть часа у ворот управы действительно послышалось ржание коней. Вскоре в здание вошли трое мужчин. Тот, что шел впереди, был облачен в фиолетовую чиновничью одежду. В нынешней династии только чиновники третьего ранга и выше имели право носить фиолетовое.
Инспекторы в разных землях делились на три разряда: инспектор верхнего уезда имел второстепенный третий ранг, среднего уезда — основной четвертый ранг, а нижнего — второстепенный четвертый ранг.
Обменявшись приветствиями с Тан Цзюанем, инспектор Юй вошел в зал и увидел медленно поднимающуюся Шэнь Сихэ. Несмотря на то что инспектор обладал реальной властью в целой области, согласно иерархии титулов, он должен был первым поприветствовать её:
— Цзюньчжу.
Шэнь Сихэ скромно ответила на приветствие:
— Инспектор Юй.
— Что привело цзюньчжу в это место? — с улыбкой, тоном светской беседы спросил инспектор Юй.
— Мне неудобно обсуждать это с инспектором, — холодным тоном ответила Шэнь Сихэ.
Инспектор Юй ничуть не рассердился и по-прежнему сохранял на лице вежливую улыбку:
— Должно быть, это личное дело цзюньчжу, прошу простить мою нескромность. В таком случае не смею более вас утруждать, у меня есть важные дела.
— Не те ли это дела, что касаются причастности Бу Шыцзы к расхищению могил? — спросила Шэнь Сихэ.
— Именно так, — кивнул инспектор Юй.
— Это преступление совершено здесь, и хотя оно имеет огромное значение, вести допрос должен Тан Цзюньшоу, — небрежно заметила Шэнь Сихэ.
Хотя инспектор Юй и был начальником Тан Цзюаня, в каждом месте существовали свои порядки. Если бы Тан Цзюань не подал официальный доклад, вмешательство инспектора Юя, пусть он и имел на это право, выглядело бы крайне некрасиво. В подчинении области находилось от пяти-шести до десятка уездов; если бы верховное руководство всегда поступало подобным образом, что бы почувствовали другие управляющие уездами?
— Цзюньчжу, вы многого не знаете. Это дело чрезвычайной важности, всё управление области в смятении. Если мы сможем поскорее дать отчет, то избавим Бися от лишних забот и успокоим народ, — высокопарно произнес инспектор Юй.
Шэнь Сихэ несколько мгновений рассматривала инспектора Юя, а затем легко усмехнулась:
— Инспектор Юй так печется о спокойствии народа и заботах Бися… знает ли об этом Чжао-ван-дянься?
Покойная ванфэй Чжао-вана, урожденная Юй, была законной дочерью родного младшего брата инспектора Юя.
Шэнь Сихэ не считала, что за всем этим стоит Чжао-ван — слишком многому не находилось логических объяснений. Однако инспектор Юй так рьяно стремился вмешаться. Шэнь Сихэ не верила, что он делает это ради награды. Было очевидно, что инспектор Юй по какой-то причине помогает кому-то другому, намереваясь подставить Чжао-вана.
Впрочем, это даже нельзя было назвать предательством: если Бу Шулинь покончит с собой, признав вину, никакая тень на Чжао-вана не падет.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
