— Цзюньчжу… — Бу Шыцзы весело поприветствовала её.
Шэнь Сихэ бросила на неё мимолётный взгляд и остановилась перед камерой инспектора Юй. Она не произнесла ни слова, просто стояла и смотрела.
Бу Шыцзы перевела взгляд с Шэнь Сихэ на Юй Цзао. Оба они хранили молчание, и от этого в и без того тихой, тёмной и гнетущей тюрьме становилось совсем неуютно. Потерпев ещё немного, Бу Шыцзы не выдержала:
— Цзюньчжу, на что тут смотреть? Это же просто старик лет пятидесяти.
Договорив, она обхватила своё лицо ладонями, сияя улыбкой:
— Скорее посмотрите на меня: моё лицо куда прекраснее и радует глаз.
Шэнь Сихэ равнодушно окинула её взором и только тогда заговорила:
— Инспектор Юй, если я смогу спасти весь ваш род, согласитесь ли вы назвать имя истинного вдохновителя?
Юй Цзао резко вскинул голову. В его глазах отразилась целая буря чувств: изумление, сомнение и лихорадочное волнение.
Бу Шыцзы от потрясения тоже округлила рот и спустя долгое время выдохнула:
— Цзюньчжу, нельзя так рисковать!
Преступление, совершённое Юй Цзао, каралось казнью всей семьи до девятого колена. При таком обвинении даже Бися не смог бы с лёгкостью даровать помилование, не говоря уже о Шэнь Сихэ.
Шэнь Сихэ не обратила внимания на Бу Шыцзы. Она стояла непринуждённо, устремив спокойный, ровный взор на Юй Цзао.
В тюрьме воцарилась тишина. Юй Цзао и Бу Шыцзы считались особо важными преступниками, и ради их безопасности в соседних камерах никого не держали. Шэнь Сихэ слышала тяжёлое дыхание Юй Цзао — он был взволнован, хотел поверить, но не смел.
— Бися отправил Чжао-вана в качестве главного судьи по вашему делу, — добровольно продолжила Шэнь Сихэ. — Если вы согласитесь выдать этого человека, я устрою так, что ещё до прибытия Чжао-вана вам сменят личность.
— Сменят личность? — Юй Цзао чутко уловил суть.
Шэнь Сихэ слегка кивнула:
— Прошлой ночью я изучила ваш послужной список. В юности вы уезжали на учёбу, получили тяжёлую травму и были присланы обратно. После возвращения домой вы на какое-то время теряли память. Я уже отправила людей всё подготовить. Если вы окажете содействие, то перестанете быть Юй Цзао. Вы станете лишь тем, кто присвоил себе его имя. Виноваты будете вы, и тогда родственникам Юй не придётся отвечать за ваши грехи.
Бу Шыцзы и Юй Цзао во все глаза, полные предельного потрясения, уставились на Шэнь Сихэ.
— И… неужели так можно… — Бу Шыцзы не знала, какими словами описать то чувство, будто в её душе опрокидывающее реки и переворачивающее моря 1.
Поистине, не было дела, на которое Шэнь Сихэ не осмелилась бы, и не было мысли, которую она побоялась бы воплотить!
В мертвенно-пустых зрачках Юй Цзао затеплился огонёк. Он серьёзно задумался: этот метод был рискованным, но вполне осуществимым. В таком случае он перестал бы быть грешником перед лицом предков своего рода.
Подавив внутренний трепет, он изо всех сил старался казаться спокойным, изучая Шэнь Сихэ:
— Цзюньчжу, это дела императорского двора. Вы не вмешиваетесь во внутреннюю политику, к тому же это дело никак не вредит интересам Северо-Запада. Зачем же вам идти до самого корня и брать на себя столь великий риск?
Шэнь Сихэ сложила руки в водяных рукавах на груди. Она стояла прямо, подобно белому пиону, взирающему на все прочие цветы — изысканная, благородная и величественная.
— Тот, кто столь рьяно копит богатства, наверняка принц. Его цель — собирать элитные войска и бороться за императорский трон. Я стремлюсь в Дунгун, и раз я намерена стать тайцзыфэй, то враги Дунгуна — мои враги.
Услышав это, Бу Шыцзы посмотрела на неё с завистью и пробормотала:
— Тайцзы-дянься поистине накопил добродетель за восемь жизней 2.
Ю-Ю ещё даже не вошла в Дунгун, а уже во всём заботится о нём и прилагает такие огромные усилия, чтобы устранить его врагов.
Впрочем, если подумать, этот вдохновитель расхищения могил совсем не прост. Пока такая ядовитая змея таится в тени, она и впрямь представляет собой великую угрозу.
Однако Юй Цзао не спешил верить:
— Цзюньчжу ещё не связана узами помолвки с тайцзы-дянься, неужели вы так уверены, что войдёте в Дунгун?
— Нет дела, которое я пожелала бы совершить и не преуспела бы в нём, — Шэнь Сихэ бросила на него холодный взгляд. — Как и в случае со сменой вашей личности.
Юй Цзао терзали сомнения. Предложение Шэнь Сихэ манило его, но рассудок ещё не покинул его.
— О чём ты ещё колеблешься? Слово цзюньчжу весит девять динов, она хранит обещания и верна слову куда больше, чем вы, вонючие мужики, — Бу Шыцзы с нескрываемым отвращением посмотрела на Юй Цзао, словно на того, кто не ценит доброты. — Это твой единственный способ спасти семью Юй. Кто ещё во всей Поднебесной, кроме цзюньчжу, захочет так усердно планировать ради тебя?
Мо Юй принесла стул, и Шэнь Сихэ изящно присела.
— Инспектор Юй осторожен. Вы не желаете открывать рот лишь потому, что считаете мой риск неоправданно великим. Один неверный шаг — и я стану вашей соучастницей, что навлечёт беду на весь Северо-Запад. Вы думаете, что ради врага, который ещё даже не проявил себя, это того не стоит.
Юй Цзао ответил:
— Разве я не должен так думать?
— Должны, именно так и следует думать, — на нежно-розовых, подобных лепесткам сакуры, губах Шэнь Сихэ заиграла едва заметная улыбка. — Однако, инспектор Юй, вы ошиблись. Смена вашей личности — это моя идея, но исполнителем станет Чжао-ван-дянься.
Бу Шыцзы: !!!
Зрачки Юй Цзао тоже расширились от изумления.
— Этот метод осуществим, и Чжао-ван-дянься наверняка захочет рискнуть, — негромко произнесла Шэнь Сихэ. — Казнь всей семьи Юй до девятого колена станет для него несмываемым позорным пятном. Если дело зайдёт в тупик на вас, неважно, что подумают стотысячные чиновники. Важно, что подумают простолюдины. Если Чжао-ван не очистится от этого клейма, ему не видать императорского трона. Спасая семью Юй, Чжао-ван спасает себя и свою репутацию.
Если убить Юй Цзао здесь, Чжао-ван не только фактически лишится прав на престол, но и прослывёт человеком, который ради оправдания себя безжалостно расправился с семьёй жены. Даже если семья Юй заслужила это преступление, все сочтут Чжао-вана холодным и жестоким. Тогда ему будет непросто найти новую достойную партию для брака.
Взрастить свои силы станет и вовсе невозможно. У Бися много принцев, среди них немало достойных и способных — зачем кому-то идти до конца по тёмному пути вслед за тем, кто обречён на поражение?
Если у Чжао-вана есть хоть капля честолюбия, он не сможет отвергнуть предложение Шэнь Сихэ. И не только он — те, кто уже присягнул ему на верность и чьи интересы связаны с его судьбой, тоже не смогут отказаться.
— Замыслы цзюньчжу внушают трепет, — тяжело выговорил Юй Цзао.
Его сердце содрогнулось от ужаса перед мудростью этой женщины. Она просчитала все порывы человеческой души, осмелившись на то, о чём сыновья небесного дома не смеют даже помыслить.
Она получит желаемое, Чжао-ван получит то, что нужно ему, но если в деле обнаружится хоть малейший изъян, виноват будет только Чжао-ван — это никак не коснётся её.
Бу Шыцзы тоже сглотнула. Она давно знала, что Шэнь Сихэ проницательна и мудра, но впервые её острый ум так поразил её до глубины души. Всё, что Шэнь Сихэ показывала раньше, было лишь детской забавой.
— Желает ли инспектор Юй совершить эту сделку? — с улыбкой спросила Шэнь Сихэ.
— Пусть цзюньчжу сначала убедит Чжао-вана-дянься, — Юй Цзао начал сдаваться.
Раз он начал колебаться, значит, у него появилась надежда. Шэнь Сихэ слабо улыбнулась:
— Тогда подождём, пока Чжао-ван-дянься сам поговорит с вами.
С этими словами Шэнь Сихэ поднялась. Бу Шыцзы, видя, что та на неё даже не смотрит, просунула руку сквозь прутья решётки:
— Цзюньчжу, цзюньчжу, вы принесли мне поесть? Я голодна…
— Поголодай, авось поумнеешь, — бросила Шэнь Сихэ и неспешно удалилась.
***
- Опрокидывающее реки и переворачивающее моря (翻江倒海, fān jiāng dǎo hǎi) — идиома, описывающая неистовую силу или, в переносном смысле, великое смятение и бурю чувств в душе. ↩︎
- Накопил добродетель за восемь жизней (积了八辈子的德, jīle bābèizi de dé) — идиома, означающая, что человек совершил так много добрых дел в прошлых перерождениях, что в этой жизни ему несказанно повезло. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
