Сяо Чанъин был отозван в королевский дворец. Из-за того, что он вовремя привел людей в Гудуюань, император Юнин счел это подозрительным. Посыльные из числа чиновников и стража действовали слишком медленно; возможно, там пустила корни язва взяточничества от семьи Ян, поэтому император велел Ле-вану провести тщательное расследование.
Сяо Хуаян был Хуантайцзы, а не просто каким-то принцем. Он прибыл лично, и как бы ни был занят Сяо Чанъин, если только дело не было чрезвычайным или вопросом жизни и смерти, он обязан был вернуться.
— Приветствую тайцзы-дянься, желаю тайцзы десяти тысяч благ, — Сяо Чанъин пришел вместе с Сяо Чанцином.
Люди из Ле-ванфу беспокоились, что не смогут быстро найти Сяо Чанъина, и, чтобы не проявлять пренебрежения к Сяо Хуаяну, отправились в соседнее владение и пригласили Сяо Чанцина.
— Свои же братья, пятый гэгэ, девятый диди, не нужно лишних церемоний, — Сяо Хуаян по-прежнему сохранял тот самый мягкий, добродушный и скромный вид.
— Тайцзы почтил нас своим присутствием, не знаю, будут ли какие-либо указания? — Сяо Чанъин изначально не питал близости к Сяо Хуаяну, а из-за того, что между ними стояла Шэнь Сихэ, он тем более не желал обмениваться с ним любезностями.
— Я только что вернулся из дома цзюньчжу. Цзюньчжу поручила мне от ее имени выразить благодарность девятому диди за спасение, — с легкой улыбкой произнес Сяо Хуаян.
Сяо Чанъин невольно сжал пальцы, скрытые длинными рукавами:
— Тайцзы, это дело касается только меня и цзюньчжу.
— Я знаю, — спокойно и мягким голосом ответил Сяо Хуаян. — Хотя девятый диди и оказал милость цзюньчжу, но мужчины и женщины должны соблюдать дистанцию. Цзюньчжу желает избежать пересудов, поэтому и попросила меня поблагодарить тебя от ее имени.
Сяо Хуаян поднял руку, и Тянь Юань передал Сяо Чанъину несколько писем.
— Это — моя личная благодарность. Девятому диди лучше внимательно их прочесть, прежде чем решать, стоит ли отказываться.
Сяо Чанъин, собиравшийся сразу же ответить отказом, услышав его слова, с сомнением принял письма и вытряхнул содержимое.
Вместе с письмами выпало и маленькое кольцо. Лицо Сяо Чанцина помрачнело.
Сяо Чанъин еще не успел среагировать, как Сяо Чанцин прижал его руку и сказал Сяо Хуаяну:
— Тайцзы ведет глубокую игру, эта благодарность слишком тяжела, моему младшему брату ее не вынести.
С этими словами он осторожно потянулся, чтобы забрать конверт из рук Сяо Чанъина. Когда край конверта скользнул по кончикам пальцев Сяо Чанъина, тот крепко сжал его и, прежде чем Сяо Чанцин успел что-либо предпринять, рывком вернул его себе и развернул письмо.
Внутри были доказательства того, что именно Сяо Чанцин организовал взрыв императорского мавзолея!
Если эти улики попадут в руки Бися, Сяо Чанцин будет обречен на смерть.
Сяо Чанъин на мгновение закрыл глаза. Дрожащими руками он сложил письмо, а когда снова открыл веки, в его взгляде не осталось и следа волнения. Он сложил руки в приветственном жесте перед Сяо Хуаяном:
— Девятый лан безмерно благодарен тайцзы-хуансюн за эту признательность.
— Сяо Цзю! — тяжелым голосом произнес Сяо Чанцин.
Сяо Хуаян перевел взгляд с одного брата на другого и неопределенно усмехнулся:
— Мне нет дела до того, что вы, братья, замышляете, я не желаю в это вмешиваться. Однако если кто-то посмеет посягнуть на моих людей или мои вещи, я сделаю так, чтобы у него не осталось даже места для могилы.
Предупредив их, Сяо Хуаян размашистым шагом удалился.
Сяо Чанцин и Сяо Чанъин развернулись и поклонились вслед уходящему Сяо Хуаяну:
— Почтительно провожаем тайцзы.
Когда он скрылся из виду, Сяо Чанцин сказал:
— Тебе не нужно было поддаваться его давлению, эти доказательства не являются неоспоримыми.
— Они не неоспоримы, но и ты не сможешь ничего объяснить, — возразил Сяо Чанъин. — Ты мой а-сюн, и если процветает один, процветают все.
Бися не нужны неоспоримые доказательства. В таком деле, как взрыв императорского мавзолея, государю достаточно лишь одного подозрения, и это уже будет смертельно. Речь шла не только о жизни и смерти Сяо Чанцина: из-за того, что Бися был вынужден издать императорский указ с признанием вины, и он сам, и а-нян, и Пинлин — все они будут отвергнуты императором.
— Знаешь ли ты, что означает твое согласие принять это? — Сяо Чанцин опустил глаза.
Он защищался от всех и верил, что не оставил ни единой зацепки, но Сяо Хуаян все же сумел распутать клубок и найти след. Пусть это и не были прямые улики, в руках императора Юнина они стали бы роковыми. В обычных делах император Юнин, возможно, и проявил бы родственные чувства, но это событие стало величайшим позором с момента его восшествия на престол.
— Это неважно, — Сяо Чанъин издал короткий смешок. — Я не мог отказаться.
Он не мог отвергнуть то, что дал ему Сяо Хуаян — и не только ради Сяо Чанцина, но и ради себя, матери и сестры.
Хуантайцзы покинул дворец в возрасте восьми лет, когда ему самому было всего шесть, и он только начал обучение. С тех пор их пути не пересекались, и он никогда лично не сталкивался с методами тайцзы-дянься. Сегодняшний первый опыт заставил его глубоко осознать: тайцзы-дянься просто не вступал в игру. Он знал обо всем и владел множеством способов нанести смертельный удар при первом же выпаде.
— Твой а-сюн подвел тебя, — с самообличением проговорил Сяо Чанцин.
То, что Сяо Чанъин принял эти доказательства, означало, что в будущем он больше не сможет питать никаких дерзких помыслов в отношении Шэнь Сихэ.
— Она и так была ко мне равнодушна, — Сяо Чанъину было горько на душе, но он не винил Сяо Чанцина. — Если бы не твоя защита все эти годы, а-сюн, я, вероятно, не стал бы тем, кто я есть сегодня. Мы ведь рождены одной матерью. Думаю, даже если бы не случилось истории с императорским мавзолеем, у тайцзы нашлись бы другие рычаги, чтобы заставить меня отступить.
Он… пришел не для того, чтобы выразить благодарность. Он пришел раскрыть карты и запугать нас.
Он предельно ясно продемонстрировал им способности и методы Хуантайцзы, заставив их все понять и здраво оценить ситуацию.
Если бы они еще не стали его врагами, он бы, скорее всего, не ограничился этим предупреждением, а пошел бы прямиком к Бися, чтобы разоблачить их.
— Хуантайцзы… — вполголоса пробормотал Сяо Чанцин.
Эти слова звучали для них слишком чуждо. Сяо Чанцин видел насквозь всех остальных братьев и мог предугадать их шаги. Потому что они росли вместе и знали друг друга, и лишь о Сяо Хуаяне они не знали ровным счетом ничего.
Сяо Хуаян же знал их как свои пять пальцев — от этого чувства по коже пробегал мороз.
Если он начал строить свои планы еще в восемь лет, едва покинув дворец, то насколько же он страшный человек? Все эти годы он оставался в стороне от бурь, наблюдая за их волнениями, а возможно, сам был тем, кто тайно подстрекал ветра и гнал волны. Он следил за ними так пристально — можно представить, как глубоко он расставил свои фигуры при дворе. Скорее всего, даже Бися не ведает о его истинной глубине.
Нет, никто не знает его глубины. Даже если сейчас он перестал скрываться перед ними, то позволил увидеть лишь то, что ему безразлично. Его истинная мощь непостижима.
Подумав об этом, Сяо Чанцин невольно издал тихий смешок. Он почувствовал какое-то странное удовлетворение. Ему не терпелось увидеть, какое лицо будет у их мудрого и проницательного императора, уверенного, что он держит каждого сына в кулаке, когда в один прекрасный день он потерпит поражение от рук Хуантайцзы, против которого никогда не выставлял защиты.
Вскоре после ухода Сяо Хуаяна Шэнь Цин доставил дары из дома цзюньчжу. Глядя на эти подарки, Сяо Чанъин сменил мрачное выражение лица на более светлое:
— Вернись и передай цзюньчжу, что сяован уже принял благодарственные дары от тайцзы-дянься.
Шэнь Цин был вынужден забрать подарки и уйти. Сяо Чанъин посмотрел в сторону Восточного дворца:
— А-сюн, ты был прав. Ей просто приглянулся его законный статус сына императрицы.
Он должен был давно понять: разве такая женщина может легко поддаться чувствам?
Оказывается, он не завоевал ее сердца, но и для высокородного Хуантайцзы это была лишь безответная любовь.
Иначе как бы она позволила Сяо Хуаяну, который лично пришел сюда, так потерять лицо?
— Мы, братья, оба потерпели крах из-за одной и той же женщины, — Сяо Чанъин почувствовал необъяснимую общность судьбы со своим старшим братом.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
