Сяо Хуаян был из тех людей, чья улыбка подобна пробуждению всего живого и весеннему цветению, однако, когда он не улыбался, его величие без гневного облика внушало трепет. Сейчас он смотрел на Шэнь Сихэ с бесстрастным лицом, но его взор по-прежнему оставался мягким.
Шэнь Сихэ знала, что его слова — не шутка. Если она продолжит упорствовать, он действительно так поступит. От этого гнев в её душе лишь разгорался; больше всего она не терпела угроз.
— Сяо Бэйчэнь!
Прикрыв глаза, обрамленные длинными, подобно веерам, ресницами, Сяо Хуаян поставил чашу с лекарством. Он обернулся, сел рядом с Шэнь Сихэ и, прежде чем она успела прийти в себя, притянул её к себе, обхватив со спины и пресекая любые попытки вырваться.
— Ю-Ю, я и так проявляю величайшую сдержанность.
— Ты…
— Я не желаю наносить тебе обиду и не хочу, чтобы ты меня возненавидела, — прошептал он ей на ухо, крепко сжимая в объятиях. — А потому не вынуждай меня, Ю-Ю.
— Сяо Бэйчэнь, как ты смеешь… Если ты посмеешь…
— Если я посмею, что тогда сделает Ю-Ю? — Сяо Хуаян сжал её ещё крепче и даже слегка потерся щекой о её шею. Со стороны это казалось близостью висок к виску2, и голос его звучал так же приглушенно и ласково, как у возлюбленного: — Неужели Ю-Ю, для которой общее благо превыше всего, бросит меня из-за этого? Выберет кого-то другого? Но кто подойдет тебе больше, чем я?
— Законнорожденный наследник, чьи дни к тому же сочтены, м-м?
Шэнь Сихэ замерла. Она действительно выбрала Сяо Хуаяна по этим двум причинам и даже не помышляла скрывать это от него, будучи по натуре прямодушной. Однако от того, что Сяо Хуаян внезапно разоблачил её помыслы, она почувствовала необъяснимую неловкость.
Повеяло густым ароматом трав, чаша с лекарством коснулась её губ. Она услышала, как Сяо Хуаян, не терпя возражений, произнес у неё за спиной:
— Ю-Ю, пей лекарство.
Шэнь Сихэ устала и не хотела продолжать спор, переводя впустую ценный отвар. Собрав силы, она высвободила одну руку, перехватила чашу и осушила её одним глотком. Затем она с силой оттолкнула Сяо Хуаяна и смерила его холодным взглядом.
— Статус законнорожденного наследника можно изменить, а долголетие — это вопрос хитрости!
Если Сяо Хуаян умрет, разве Бися не назначит нового хозяина Восточного дворца? А может, и смерти не нужно — достаточно лишить его титула. Что же касается срока жизни, то в делах жизни и смерти, когда пути пересекаются, она, Шэнь Сихэ, никогда не была из тех, кто жертвует собой ради других!
Сяо Хуаян позволил ей высвободиться и оттолкнуть себя лишь потому, что боялся причинить ей боль. Он смотрел на Шэнь Сихэ, поставившую пустую чашу на высокий столик у изголовья кровати. Опираясь руками о край постели, она выглядела бледной в своей белоснежной нижней одежде; её волосы черным водопадом сбегали по плечам. Несмотря на внешнюю хрупкость, её взор был исполнен неуклонной гордости1, отчего на нее было страшно смотреть.
— Ю-Ю, не сердись, я виноват. Я слишком тревожился и на миг утратил самообладание, — вновь кротко извинился он.
Вне себя от гнева, Шэнь Сихэ указала на дверь:
— Уходи!
— Хорошо, хорошо, я уже ухожу, — Сяо Хуаян выглядел послушным и покорным. — Отдыхай как следует. Об остальном я позабочусь сам, и тебе нет нужды благодарить Сяо Чанъина.
Дав последние наставления, Сяо Хуаян с легкой улыбкой развернулся и вышел. Дождавшись звука закрывшейся двери, Шэнь Сихэ снова легла.
Едва она опустила голову, в комнату вбежала Биюй и с глухим стуком упала на колени.
— Служанка виновата, я не смогла остановить Дянься. Прошу цзюньчжу наказать меня.
Чжэньчжу-цзецзе и Моюй-цзецзе залечивали раны, Мо Юань с тайными стражами отправился сопровождать принца, так что охрана дома цзюньчжу лежала на них.
— Встань, — Шэнь Сихэ устало закрыла глаза. — Это не ваша вина.
Никакой Биюй не под силу сдержать Сяо Хуаяна. Даже если бы Мо Юань и остальные были здесь, не факт, что они смогли бы преградить ему путь.
— Как раны Чжэньчжу, Моюй и А-Си? — с заботой спросила Шэнь Сихэ.
— Цзюньчжу, не беспокойтесь, раны не тяжелые. Моюй поправится через десять дней или полмесяца. У Чжэньчжу-цзецзе лишь небольшие ожоги, через три-пять дней всё пройдет. А-Си ранен сильнее, боюсь, ему придется восстанавливаться месяц-другой, — подробно доложила Биюй. Таковы были результаты осмотра Ци-дафу.
— Кем были подосланы злодеи в Гудуюань? — успокоившись, спросила Шэнь Сихэ.
— Отвечаю цзюньчжу: их прислала лаофужэнь из дома министра юстиции, — ответила Биюй. Наступила ночь, и причины случившегося уже были выяснены.
— Какая дерзость, — Шэнь Сихэ даже восхитилась этой старухой; воистину, неведение рождает бесстрашие.
Устроить пожар в государственном приюте Гудуюань прямо в императорском городе и нанять убийц…
— Они не знали, что цзюньчжу отправится туда лично, — Биюй полагала, что не знай старуха о присутствии Шэнь Сихэ в приюте, она не осмелилась бы действовать столь открыто.
Лаофужэнь действовала не наобум: она велела людям из дома Ян помочь вывести обитателей Гудуюань, намереваясь забрать лишь жизнь Ци Пэя. Ци Пэй был простым нищим, пришедшим издалека, его никто не знал, и даже если бы он погиб в огне, никто не стал бы проводить расследование.
Затем она собиралась выделить деньги на перестройку Гудуюань. Если бы не столкновение с Шэнь Сихэ, Моюй и остальными, приготовленные лучники даже не понадобились бы. Погиб бы один безногий бродяга, жаловаться было бы некому, власти не стали бы ворошить дело, а у приюта появились бы средства на восстановление.
Скрыть всё подобным образом было вполне возможно, но, на беду, Шэнь Сихэ решила поехать туда сама.
— А где Ци Пэй? — снова спросила Шэнь Сихэ.
— Ци-сяоланцзюнь — свидетель, Бися прислал людей забрать его, — ответила Биюй. За ним пришли прямо из дворца, так что им пришлось его отдать.
Раз дело приняло такой оборот, Ци Пэй был в безопасности. Шэнь Сихэ почувствовала сонливость.
— Я немного отдохну. Приготовь благодарственные дары и вели дяде А-Цин лично доставить их в дом Ле-вана.
Слова Сяо Хуаяна о том, что долг спасения перед Сяо Чанъином не стоит принимать во внимание, она пропустила мимо ушей. Это было её личное дело, с какой стати Сяо Хуаяну вмешиваться?
В это время Сяо Хуаян только покинул дом цзюньчжу. В этот раз его сопровождал Тянь Юань; он не сбежал тайно, а пришел навестить Шэнь Сихэ, открыто получив на то императорский указ.
— Дянься, зачем вы это сделали? — Тянь Юань не понимал, почему Сяо Хуаян силой удерживал служанок цзюньчжу снаружи. Разве это не заставит цзюньчжу лишь сильнее гневаться на него?
Сев в повозку, Сяо Хуаян опустил голову, глядя на зажатый в пальцах черный камень, и принялся задумчиво вертеть его.
— В голове на мгновение потеплело от жара.
В тот миг им овладел неудержимый гнев. Узнав, что она в опасности, он места себе не находил от тревоги. Он хотел выразить свою заботу, но понимал, что ей его участие не нужно и безразлично. Такого чувства бессилия и муки Тянь Юань бы не понял.
Видя, что она ни за что не желает проявить перед ним слабость или уступить, он разрывался между гневом и тревогой. Он едва не потерял над собой контроль, желая силой заставить её выпить лекарство, но в итоге разум взял верх и уберёг от непоправимой ошибки.
Она была слишком стойкой и гордой, её несгибаемая воля не позволяла ему причинить ей вред, да он и сам не смел этого сделать.
— Возвращаемся во дворец? — тихо вздохнул Тянь Юань.
Стоило Дянься встретить цзюньчжу, как чувство собственного ничтожества въедалось ему под кожу.
— В дом Ле-вана, — помрачнел Сяо Хуаян.
Он не позволит Шэнь Сихэ оставаться в долгу за спасение жизни перед кем-то другим.
- Неуклонная гордость (宁折不弯, níng zhé bù wān) — образное описание характера, который скорее сломается, чем уступит или склонится перед силой. ↩︎
- Близость висок к виску (耳鬓厮磨, ěr bìn sī mó) — выражение, описывающее глубокую нежность и телесную близость между влюбленными. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
