Сяо Чанин среагировал мгновенно: когда меч выпал из его рук, он тут же поддал его ногой. Клинок вновь взмыл вверх, и в тот момент, когда принц подпрыгнул, чтобы схватить его, сабля Му Нуха в его ладони завращалась подобно молнии, приближаясь к животу Сяо Чанина.
Находясь в воздухе, Сяо Чанин резко изогнулся всем телом и перевернулся, уклоняясь от удара. Взмахнув рукой, он перехватил падающий меч. Му Нуха на мгновение замер, а затем развернулся всем корпусом, и его сабля вновь устремилась вперед. Сяо Чанин коснулся земли и начал непрерывно кувыркаться назад, отчего его меч вращался вслед за ним.
Сделав несколько оборотов, Сяо Чанин наконец смог крепко сжать рукоять меча. Развернувшись на пятках, он уклонился от рубящего удара, ловко крутанул меч и нанес выпад за спину. Почти в то же мгновение лезвие Му Нуха тоже метнулось в его сторону.
Сяо Чанин выпрямился во весь рост; острие его меча замерло всего в цуне от горла Му Нуха. Му Нуха же, подавшись вперед, словно орел, расправивший крылья, остановил свою изогнутую саблю в цуне от поясницы Сяо Чанина.
Они закончили бой вничью. Император Юнин первым зааплодировал:
— Принц Му Нуха, ваша воинская доблесть велика.
— Метод владения мечом Ле-ван-дянься подобен божественному, — искренне восхитился Му Нуха.
Редко кому удавалось сражаться с ним на равных. Помедлив, он добавил:
— С пятнадцати лет я не знал поражений в степи и глубоко уважаю Ле-ван-дянься за то, что он не уступает мне. Однако я все еще желаю найти того человека, который победил меня в тот день.
С этими словами он обвел взглядом присутствующих, и его темно-синие глаза остановились на Сяо Хуаяне. Этот исполненный намека взор не укрылся от императора Юнина и остальных принцев.
Сяо Хуаян по-прежнему оставался невозмутимым. Сяо Чанцин и Сяо Чанин сохраняли спокойствие, Сяо Чангэн был бесстрастен, Сяо Чанминь о чем-то задумался, а Сяо Чанчжэнь вел себя так, будто происходящее его не касалось.
— Я тоже желаю найти этого человека, — произнес император Юнин.
Сяо Хуаян дважды слегка кашлянул, но не проронил ни слова.
Поскольку все принцы были в сборе, что случалось редко, император Юнин в приливе радости повелел устроить пир. Ужин прошел в благоприятной атмосфере, довольными остались и правитель, и гости. Вернувшись в Дунгун, Сяо Хуаян распорядился:
— В последнее время будьте бдительнее.
— Нам следует… — Тянь Юань не успел договорить, как Сяо Хуаян прервал его жестом руки.
— Не нужно. Бися может и не поверить ему.
Если это говорит тюркский принц, Бися скорее заподозрит Му Нуха в злом умысле или попытке посеять раздор. Му Нуха не смеет сказать, когда и где он видел его, поэтому Бися будет трудно ему поверить. Однако Бися осторожен и в таких делах предпочтет перестраховаться, чем проявить беспечность.
Он непременно найдет возможность испытать его, только тогда он сможет успокоиться.
Тянь Юань имел в виду, что им стоит нанести упреждающий удар и приписать Му Нуха какие-нибудь дурные намерения.
Но подобная поспешность лишь еще больше насторожила бы Бися. Сейчас ему нужно было вести себя открыто и честно, показывая, что он вовсе не принимает это дело близко к сердцу.
— Сообщи об этом Ю-Ю и скажи, что Бися подозревает меня, — приказал Сяо Хуаян.
Тянь Юань застыл с выражением полного недоумения на лице.
— Зачем сообщать об этом цзюньчжу? Неужели Бися станет использовать цзюньчжу, чтобы испытать дянься?
Сяо Хуаян посмотрел на Тянь Юаня так, словно тот был куском гнилого дерева, из которого ничего нельзя вырезать:
— По какой причине Бися подозревает меня?
— Принц Му Нуха утверждает… — Тянь Юань осознал смысл и поспешно проговорил: — Этот подчиненный сейчас же отправится передать слова.
Дянься оказался под подозрением у Бися из-за принца Му Нуха, а познакомился он с ним, когда спасал вана Северо-Запада.
Цзюньчжу так мудра, что непременно поймет эту связь. Она почувствует себя виноватой перед дянься и станет относиться к нему с большим снисхождением…
Дянься никогда не упускал возможности завоевать благосклонность и терпение цзюньчжу.
Каждый его шаг был тщательно выверен, и именно поэтому сейчас цзюньчжу, хоть ей и не нравились его вкрадчивые речи, все равно терпела его присутствие.
Тянь Юань подумал, что тайцзы-дянься достоин сочувствия, но не успел он выйти из зала, как услышал, что дянься уже напевает какой-то мотив.
Тянь Юань промолчал. Это они считали тайцзы-дянься жалким, но, возможно, тайцзы-дянься считал жалкими их, ведь они не ведали вкуса любви. Вероятно, сейчас он уже предвкушал, какую выгоду сможет выгадать у цзюньчжу на этот раз.
На следующее утро Тянь Юань доставил Шэнь Сихэ съестные припасы и передал послание:
— Цзюньчжу, до Праздника фонарей цзюньчжу не следует посещать императорский дворец, чтобы навестить тайцзы-дянься. Эти несколько дней Бися будет искать подходящий момент, чтобы испытать его.
Шэнь Сихэ с большой серьезностью спросила:
— По какой причине Бися решил испытать тайцзы-дянься?
Она беспокоилась, не выдал ли тайцзы себя в чем-то. Если он раскроет свои карты слишком рано, император Юнин точно не потерпит его, и вражда между ними вспыхнет преждевременно. Бися может не издать указ об их браке, что разрушит множество ее планов.
На лице Тянь Юаня отразилось сомнение, и лишь спустя долгое время он произнес:
— Все из-за принца Му Нуха.
— Тюркский принц? — Шэнь Сихэ уже успела немного разузнать о прибывших послах.
Заметив вопрошающий взгляд Шэнь Сихэ, Тянь Юань добавил:
— Тем человеком, что напал на ван-е из засады, был именно этот принц.
Шэнь Сихэ внезапно все поняла: этот человек видел истинное лицо Сяо Хуаяна. В ее глазах промелькнул резкий блеск.
Сердце Тянь Юаня почему-то екнуло; он почувствовал, что события развиваются вовсе не в том направлении, на которое рассчитывал дянься. Однако он не посмел сказать ничего лишнего, иначе столь мудрая цзюньчжу непременно заметила бы тайные помыслы дянься, и все старания пошли бы прахом.
Когда Тянь Юань ушел, Шэнь Сихэ тут же приказала Мо Юаню:
— Разузнай все об этом тюркском принце как можно подробнее.
Шэнь Сихэ действительно вспомнила о заслугах Сяо Хуаяна, но в ее душе не возникло особого чувства вины, так как она уже внесла Му Нуха в свой список смертников. Если устранить этого человека, не разрешатся ли многие дела так же легко, как раскалывается бамбук под лезвием ножа? 1
Он напал на ее отца, да еще и угрожал ее жениху — он словно Старец Долголетия, который ест мышьяк: видать, жизнь ему наскучила 2.
— Цзюньчжу, тюркский принц является послом. Если с ним что-то случится в столице… — Чжэньчжу уже почувствовала исходящую от Шэнь Сихэ жажду крови и была вынуждена напомнить: — Это дело огромной важности.
Она не собиралась мешать Шэнь Сихэ, но как служанка она обязана была предостеречь ее, независимо от того, подумала об этом госпожа или нет. Таков был ее долг.
— Может быть, нам подождать, пока он окажется на тюркских землях, и тогда совершить тайное убийство? — простодушно предложила Цзюй.
Хуньюй и Биюй одновременно закатили глаза, а Чжэньчжу с улыбкой пояснила:
— Нападение на ван-е произошло потому, что половина приграничных земель принадлежит тюркам, и находящиеся там воины подчиняются принцу. Они не только не помешали бы ему, но и при необходимости пришли бы на помощь.
Именно поэтому в тот день Шэнь Юэшань и Сяо Хуаян не стали преследовать его, чтобы захватить живым. Но если бы они сами решили устроить засаду на Му Нуха, как бы они смогли миновать военачальников на нашей стороне границы?
Цзюй смущенно прикусила язык.
Шэнь Сихэ опустила голову и погладила Дуаньмина по спине. Шерсть кота инстинктивно встала дыбом, словно он почувствовал смертельную опасность и страх.
Увидев это, Шэнь Сихэ улыбнулась:
— Если убивать, то в столице. Нельзя действовать тайно, нельзя и открыто, иначе это приведет к войне между двумя странами, и Бися приложит все силы для расследования. Нужен такой способ, чтобы Бися встал на нашу сторону.
— Чтобы Бися встал на нашу сторону? — Хуньюй и остальные переглянулись.
— Принцесса Янлин в последнее время не предпринимала никаких действий? — внезапно спросила Шэнь Сихэ.
В душе Чжэньчжу произнесла «Амитабха» за принцессу Янлин:
— Никаких.
— Как вы думаете, если тюркский принц убьет принцессу Янлин, сможет ли он вернуться домой целым и невредимым? — негромко спросила Шэнь Сихэ.
***
- Раскалывается так же легко, как бамбук под ножом (迎刃而解, yíng rèn ér jiě) — образное выражение, означающее легкое и быстрое решение сложной проблемы. ↩︎
- Старец Долголетия ест мышьяк — жизнь наскучила (寿星吃砒霜——活腻了, shòuxīng chī pīshuāng — huónì le) — иносказание, означающее, что человек сам ищет своей погибели. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
