— Принцесса, ван Тубо смертельно болен. Ваш младший брат юн и не наделен великими устремлениями, оттого власть вана Тубо висит на волоске. Вам непременно нужно заключить брак по политическим причинам с нашей династией, чтобы упрочить положение на троне и изгнать далуня, — бесстрастно произнес Сяо Хуаян.
Лицо принцессы Яо Си слегка побледнело. Болезнь отца-вана всегда скрывалась с величайшей тщательностью, так что даже семья Ся Чжа, державшая власть в Тубо, не могла точно определить, насколько правдивы слухи о его состоянии. Поэтому они до поры не решались действовать опрометчиво.
В начале года она прибыла для заключения брачного союза, но из-за таинственного дела об убийстве принцессы Небесной империи тюркским принцем вопрос о браке не обсуждался открыто. Отец-ван не мог проявлять излишнюю поспешность, опасаясь подозрений со стороны семьи Ся Чжа, к тому же в начале года его самочувствие несколько улучшилось.
Кто же знал, что совсем недавно состояние отца-вана внезапно ухудшится, и возникнет нужда снова обсуждать брак. Если нельзя было взять принцессу из Дасин, оставалось выдать свою принцессу замуж.
Чем терпеть притязания семьи Ся Чжа в Тубо, ей было лучше взять на себя миссию рода и отправиться в великое государство Дасин, тем более что здесь жил ланцзюнь, к которому она питала нежные чувства. В ту пору она не знала, кем на самом деле является Сяо Хуаян, понимая лишь, что он знатен и богат. Возможно, он принадлежал к столичной знати — ведь принцы не могли самовольно выступать послами в другие страны, так как любая неосторожность могла привести к столкновению двух государств. Посему она и не смела надеяться, что Сяо Хуаян окажется принцем.
На торжественном приеме она увидела Сяо Хуаяна — он восседал во главе всех принцев, и ее сердце неудержимо затрепетало. Она верила, что им самой судьбой предначертано быть вместе.
Другим принцам женитьба на ней могла чего-то стоить, но для тайцзы все было иначе — он был наследником. Вчера она разузнала много подробностей о деяниях Сяо Хуаяна, и, если не считать того, что касалось Шэнь Сихэ, от всего остального ее сердце билось все сильнее.
— Войско Тубо могуче, кони его быстры. Если дянься введет меня в Дунгун, это будет подобно тому, как тигр обретает крылья 1. Разве это не прекрасно? — Яо Си не понимала: неужели мужчины не любят красавиц и власть над Поднебесной?
Она считала себя редкостной красавицей, и союз с ней был равносилен получению половины Тубо. Младший брат во всем ей подчинялся, так что в будущем Тубо непременно станет хранить верность империи.
Предыдущий император был распутен и не радел о государственных делах. Это касалось как внутренней политики, так и внешней, о которой он почти не справлялся. В годы его правления дважды были утрачены Четыре дороги Анси, и лишь позже Шэнь Юэшань вернул эти земли.
Северо-западная армия, находясь между тюрками и Тубо, внушала страх обоим краям. Именно поэтому император Юнин до сих пор не решался открыто действовать против Шэнь Юэшаня, тайно создавая элитные войска, чтобы незаметно заменить его и не допустить падения рубежей.
В те времена мощь Тубо вынудила императора Юнина, скрепя сердце, смотреть, как его любимая женщина отправляется на чужбину для брака ради мира. Можно представить, насколько сильным было это государство. И хотя сейчас внутри Тубо наметились признаки политического раскола, при поспешных действиях вряд ли удалось бы сокрушить его одним ударом.
— Тигр — король лесов. Его владения — чаща, ему незачем стремиться к несбыточному и вглядываться в высь. Зачем ему крылья? — лицо Сяо Хуаяна оставалось холодным. — Принцесса, если вы покорно дождетесь свадьбы, за кого бы вы ни вышли, живите спокойно. Ни я, ни Бися не станем чинить препятствий вам или Тубо. Бися непременно поддержит вашего младшего брата в борьбе за трон. Но если в ваших помыслах затаится то, чего там быть не должно… Коль скоро я смог сделать так, что принц тюрков ушел и не вернулся, то смогу сделать и так, что принцесса Тубо замолкнет навеки.
Яо Си резко переменилась в лице и с ужасом воззрилась на Сяо Хуаяна.
На самом деле она уже слышала различные толки о тюркском принце. Вспомнив, что в начале года тот тоже упоминал о встрече с Сяо Хуаяном, она поняла: принц наверняка, как и она сама, узнал истинное лицо Сяо Хуаяна, за что и был им уничтожен.
Чтобы не развязывать войну между двумя странами, Сяо Хуаян превратил тюркского принца в беглого убийцу, посягнувшего на жизнь принцессы. Это был план величайшего коварства. На самом деле она уже смутно догадывалась, что принц тюрков, скорее всего, погиб, и это напрямую связано с Сяо Хуаяном. Потому в тот вечер она и подыграла ему, боясь, что Сяо Хуаян расправится и с ней.
Но когда Сяо Хуаян сам подтвердил ее догадки, ее сердце все равно сжалось от страха.
Сяо Хуаян больше не удостоил принцессу Яо Си ни единым взглядом. Он встал, вышел из комнаты и, стоя под навесом крыши, приказал Тянь Юаню:
— Через четверть часа проводи принцессу из Дунгуна.
Он не понижал голоса, и Яо Си, сидевшая в главной комнате, отчетливо слышала каждое слово. Она не понимала, зачем Сяо Хуаяну нужно, чтобы она осталась еще на некоторое время, но из страха не смела просить о позволении уйти. Она просидела четверть часа, скованная ужасом, пока ее наконец не увел Тянь Юань.
— Дянься, принцесса сопровождена, — вернувшись, доложил Тянь Юань.
Сяо Хуаян лишь коротко кивнул.
Тянь Юань поспешно добавил:
— Свои люди уже распространили весть о том, что принцесса посетила Дунгун и пробыла здесь четверть часа. Цзюньчжу непременно узнает об этом.
— Излишнее усердие, — Сяо Хуаян мельком взглянул на Тянь Юаня.
Тянь Юань низко склонил голову. Очевидно же, что дянься сам желал, чтобы эта новость дошла до цзюньчжу, иначе зачем бы он оставлял принцессу Яо Си на целую четверть часа?
В сердце желает одного, а на языке — совсем другое. Обычно говорят, что только у девушек слово расходится с делом, но почему же в случае с дянься и цзюньчжу именно дянься постоянно кривит душой?
Тянь Юань не мог этого постичь, как не могла того постичь и Шэнь Сихэ. В тот же день после полудня она получила известие: принцесса Яо Си посетила Дунгун и оставалась там довольно долго. Вести из императорского дворца даже гласили, что принцесса и тайцзы-дянься весьма любезно беседовали.
Шэнь Сихэ просто приняла это к сведению и продолжила составлять ароматы. Время от времени она создавала благовония для Духу лоу. Если они находили признание, она отдавала рецепт Хуньюй, а та поручала Сян-нянцзы изготовить их.
— Цзюньчжу, неужели эта принцесса желает выйти за тайцзы-дянься? — Шэнь Сихэ оставалась невозмутимой, но Хуньюй разволновалась.
Она всем сердцем желала, чтобы цзюньчжу вышла за тайцзы-дянься, считая их идеальной парой, и теперь, когда свадьба была уже не за горами, боялась любых помех.
— Даже если она хочет выйти за него, тайцзы-дянься должен пожелать взять ее в жены, — ответила Шэнь Сихэ, растирая ароматический порошок и не поднимая головы.
— А если она пойдет просить императорский указ о браке? — беспокоилась Хуньюй.
Все-таки она принцесса, и если не станет считаться с положением и согласится стать наложницей тайцзы-дянься, Бися вполне может дать согласие. В крайнем случае ее введут в Дунгун на полгода позже, чтобы соблюсти приличия перед Шэнь Сихэ.
Самым важным было то, что Тубо и Северо-Запад пребывали в состоянии войны. Правящий род Тубо не раз терпел поражения от рук ван-е, так что принцесса Тубо и цзюньчжу никак не смогли бы мирно сосуществовать. Разве Бися не будет рад такому повороту событий?
— С точки зрения дел государственных: если даже ты понимаешь, что мы с ней не сможем ладить, неужели тайцзы-дянься этого не знает? Стал бы он безучастно смотреть, как складывается подобная ситуация? — Шэнь Сихэ с долей участия взглянула на своих служанок. Все они были неглупы, так почему же не могли сообразить столь простую вещь? — Даже если Бися попытается навязать этот союз, у вашего тайцзы-дянься найдется немало способов. В том, чего он не желает, никто не сможет его принудить.
Что же до личного: Сяо Хуаян обещал ей союз семей Пань и Ян 2. Хотя Шэнь Сихэ и не верила, что это обещание останется неизменным навеки, благородство Сяо Хуаяна не позволило бы ему нарушить слово так быстро.
— Цзюньчжу снова говорит «ваш тайцзы-дянься», это и впрямь ранит нам сердце, — недовольно промолвила Биюй.
Каждый раз, когда они начинали беспокоиться за цзюньчжу и тайцзы-дянься, цзюньчжу отвечала подобным образом, давая им понять, что их сердца склоняются на сторону тайцзы. Это было поистине несправедливо, ведь они всегда были только на стороне цзюньчжу.
***
- Подобно тому, как тигр обретает крылья (如虎添翼, rú hǔ tiān yì) — обретение еще большего могущества благодаря дополнительной поддержке. ↩︎
- Союз семей Пань и Ян (潘杨之好, Pān Yáng zhī hǎo) — образцовый и преданный супружеский союз. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
