В сердце словно один за другим с треском распускались пышные цветы. Сяо Хуаян в волнении сжал руки Шэнь Сихэ, его голос слегка дрожал:
— Юй… Ю-Ю, ты хочешь сказать, что я… тебе небезразличен?
Последние слова Сяо Хуаян произнес очень тихо. Он смотрел в ее глаза, в которых мерцал серебристый свет и сквозила тревога.
— Да, Дянься для меня — человек, который мне небезразличен, — Шэнь Сихэ нисколько не пыталась уклониться от ответа.
Если бы он не был ей небезразличен, разве стала бы она тогда, ошибочно решив, что он отравлен, оберегать его всю ночь напролет?
Для строго соблюдающей приличия Шэнь Сихэ подобный поступок был весьма выходящим за рамки.
Сяо Хуаян широко раскрыл объятия и крепко прижал Шэнь Сихэ к себе. В крайнем возбуждении он воскликнул:
— Ю-Ю, я так счастлив!
Шэнь Сихэ прежде никогда не произносила вслух слов о своей привязанности. Ее скрытность и даже рассудочность порой заставляли его чувствовать себя бессильным и беспомощным. Он и в мечтах не смел надеяться, что однажды станет для нее незаменимым и необходимым, что услышит от нее слова признания. Теперь он чувствовал себя так, словно обрел бесценное сокровище, и его ликование было невозможно передать словами.
Шэнь Сихэ позволила ему обнимать себя, уголки ее губ расслабились.
— Я приготовила для Дянься вонтоны.
Сяо Хуаян и вправду любил вонтоны, и не только потому, что они были связаны с Шэнь Сихэ. Он полюбил их еще до знакомства с ней, а после встречи эта любовь стала лишь глубже.
Вонтоны не стоило оставлять надолго, поэтому Сяо Хуаян с неохотой отпустил Шэнь Сихэ. Она достала блюдо и поставила его перед Сяо Хуаяном.
Сяо Хуаян смотрел на белые вонтоны, плавающие в чаше с бульоном, и с улыбкой съел всё, не оставив ни единой капли.
Тайцзы-дянься быстро успокоился и потянул Шэнь Сихэ осматривать их свадебную комнату. Убранство было почти завершено. Шэнь Сихэ обнаружила, что все сиденья украшены резьбой в виде листьев Пинчжун: на одних они вольно раскинулись, на других были собраны в причудливые цветы, а на третьих — словно порхали в воздухе подобно бабочкам.
Сяо Хуаян также обустроил для нее собственную комнату для изготовления ароматов. В ней были собраны все необходимые ароматические принадлежности и немало редких благовоний. Снаружи два дерева Пинчжун роняли по ветру свои абрикосово-желтые листья; стоило открыть окно, как внутрь проникал свежий и тонкий аромат листвы Пинчжун.
— Дянься, не стоит так подстраиваться под меня, — проговорила Шэнь Сихэ. Увиденное пришлось ей по душе, однако она чувствовала, что здесь всё было устроено в соответствии с её вкусами, и совсем не осталось места для нужд самого Сяо Хуаяна.
— Мне нужна только ты. Когда ты рядом, я больше ничего не замечаю, — проникновенно произнес Сяо Хуаян.
Когда она была рядом, всё прочее служило лишь фоном — на это можно было смотреть, этим можно было пользоваться, но не более того.
— Неужели у Дянься совсем нет никаких особенных предпочтений? — призадумалась Шэнь Сихэ. Кроме любви к вонтонам, она, казалось, так и не обнаружила у него других пристрастий.
— До восьми лет я любил молочную вишню, — сказал Сяо Хуаян, и улыбка исчезла с его лица. — Именно из-за этой любви я не смог сдержаться и притронулся к той чаше молочной вишни. С тех пор я больше не даю себе воли.
Лишь не имея пристрастий, можно не ведать ни печали, ни радости, и не попасться так легко в расставленную ловушку.
Шэнь Сихэ внезапно почувствовала укол жалости. Она понимала, что сильный человек должен быть именно таким, и именно поэтому сильные люди чаще всего одиноки. Если человек лишен собственных симпатий и антипатий, его жизнь теряет вкус. Вероятно, он так же бесстрастно относился и к краткости своего жизненного пути.
— Раньше не было — не беда, теперь есть, — Сяо Хуаян опустил голову, глядя на их сцепленные руки, и поднял ее ладонь. — Ю-Ю и есть мое предпочтение.
Это был первый раз, когда на столь нежные речи Сяо Хуаяна Шэнь Сихэ не ответила молчанием или намеренным уходом от темы. Она произнесла:
— Это большая честь для меня.
Шэнь Сихэ считала, что у любого живого человека должны быть свои пристрастия — только так можно чувствовать полноту жизни, обрести стимул и радость существования. Для нее было честью стать предпочтением такого выдающегося человека, как Сяо Хуаян, державшего в руках судьбы мира.
Она позволила Сяо Хуаяну вести себя за руку по самым укромным уголкам Восточного дворца. Он рассказывал ей, как всё будет устроено в будущем. В отличие от прошлых разов, когда она лишь молча слушала, теперь Шэнь Сихэ сама давала советы и высказывала пожелания. От этого Сяо Хуаян расцветал еще больше. Он запоминал каждое ее слово и в каждом месте спрашивал о ее мыслях.
Шэнь Сихэ покинула Восточный дворец только после ужина. На обратном пути лучи заходящего солнца золотили силуэты шумной толпы. Улицы столицы всё еще были полны жизни, а в столовых вовсю кипела работа.
— Цзюньчжу, это вторая нянцзы и вторая нянцзы Юй, — Хуньюй тоже смотрела в окно и вдруг увидела, что Ю Саньнин и Шэнь Иньчо стоят вместе и, кажется, оживленно беседуют.
Шэнь Сихэ проследила за взглядом Хуньюй. Девушки стояли у серебряного магазина и, судя по всему, обсуждали украшения — вид у них был такой, словно они нашли друг в друге родственные души.
— Эта вторая нянцзы Юй не так давно вернулась в столицу из захолустья, неужели она тоже разбирается в золотых шпильках и жемчуге? — удивилась Биюй.
— Она живет в столице уже год, — ответила Шэнь Сихэ. Ю Саньнин прибыла сюда почти одновременно с ней. Возможно, прежде ее никто не обучал, но за этот год — особенно после того случая с танцем, когда Ю Санцзы стала ей во всём помогать — она, будучи умной и прилежной, легко всё освоила.
— Цзюньчжу, вторая нянцзы Юй хитра и коварна, не стоит ли предостеречь вторую нянцзы? — спросила Чжэньчжу.
Хотя Шэнь Сихэ не питала особой нежности к Шэнь Иньчо и не вмешивалась в ее дела, Ю Саньнин была совсем другим случаем. Это была девушка, на чьих руках уже лежало немало жизней. Если бы она задумала убить Шэнь Иньчо, Шэнь Сихэ непременно должна была вмешаться.
— Нет, — тихим голосом возразила Шэнь Сихэ. Повозка катилась вперед, оставляя Шэнь Иньчо и Ю Саньнин позади. — Она не такая беззащитная перед чужими издевательствами, как вы думаете. К тому же вторая нянцзы Юй не посмеет поднять на нее руку.
Ю Саньнин давно уже боялась ее, а случай в летнем дворце и вовсе напугал ее до смерти. Даже если она теперь осмеливалась приближаться к людям, связанным с Шэнь Сихэ, она ни за что не решилась бы на открытые козни.
— Цзюньчжу, Чжао-ван-дянься увлечен второй нянцзы, да и сама она, неизвестно, хранит ли еще чувства к нему. Теперь старшая нянцзы Юй получила императорский указ о браке с Чжао-ваном, а вы сами говорили, что вторая нянцзы Юй давно метит на это место… — продолжала Чжэньчжу. — Я опасаюсь, что вторая нянцзы Юй спровоцирует спор кулика и мидии1 между старшей нянцзы Юй и нашей второй нянцзы.
— Спор кулика и мидии? — Шэнь Сихэ слегка поджала губы. — Этого не будет.
Уверенность Шэнь Сихэ привела Чжэньчжу в замешательство.
— Старшая нянцзы Юй изначально была недовольна этим браком, а она (Шэнь Иньчо) уже оставила свои мысли о Чжао-ване.
Если бы Шэнь Иньчо не отказалась от этих мыслей, то в прошлом году, когда здесь был Шэнь Юэшань и они оба упали в ледяное озеро, она бы не отвергла так решительно предложение Чжао-вана взять на себя ответственность. Раз обеим девушкам Чжао-ван был безразличен, то из-за чего им враждовать? Пока Ю Санцзы не лишилась рассудка, она не станет затевать подобное.
— Вторая нянцзы Юй до сих пор не предприняла никаких действий, вот я и невольно строю догадки, — вздохнула Чжэньчжу.
— Не спеши, — спокойно ответила Шэнь Сихэ. — Даты их свадеб еще не назначены, они точно состоятся после нашего торжества с тайцзы. У нее еще полно времени для интриг. К тому же… мы не видим всего, и вовсе не факт, что она бездействует.
Помолчав, Шэнь Сихэ добавила:
— Вероятно, сейчас всё это ради церемонии совершеннолетия2 Шэнь Иньчо.
***
- Спор кулика и мидии (鹬蚌相争, yù bàng xiāng zhēng) — образное выражение, описывающее ситуацию, когда двое враждуют, позволяя третьему извлечь выгоду из их конфликта. ↩︎
- Церемония совершеннолетия (及笄礼, jíjī lǐ) — традиционный китайский обряд инициации («обряд шпильки») для девушек, достигших пятнадцатилетнего возраста. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
