Яркие лучи солнца падали вниз, словно устилая его ладони золотым сиянием. Шэнь Сихэ улыбнулась и подняла руку, мягко вложив ее в его ладонь. Он быстро сжал ее пальцы и повел Шэнь Сихэ по извилистой горной тропе. Спустившись с другой стороны горы, они увидели ожидавшую у дороги повозку.
Сяо Хуаян помог Шэнь Сихэ подняться внутрь и позволил ей прислониться к своему плечу:
— Мы направляемся в Лянчжоу, отдохни немного.
Отсюда до Лянчжоу еще оставался приличный путь. Сяо Хуаян устроил здесь такой переполох, что люди падали навзничь, а кони валились с ног 1, а сам в это время поспешил с Шэнь Сихэ прямиком в Лянчжоу. Даже если Сяо Чанфэн не был схвачен, столкнувшись с таким беспорядком, он не смог бы бросить все и пуститься в погоню, даже если бы догадался, что они уже покинули город.
Размышляя о предстоящем пути, Шэнь Сихэ без лишних церемоний прильнула к Сяо Хуаяну и заснула. Сяо Хуаян, слегка повернув голову, смотрел на ее безмятежное и совершенно беззащитное во сне лицо. Ему казалось, что он мог бы вот так смотреть на нее вечно, пока небо не состарится, а земля не обратится в прах. В его взгляде сквозила такая нежность, о которой он, вероятно, и сам не подозревал — нежность, способная утопить в себе любого.
Однако это умиротворение длилось недолго. Примерно через полчаса его лицо помрачнело.
— Дянься, не прикажете ли подчиненному… — Повозка не останавливалась, кто-то следовал за ней верхом и запрашивал указаний снаружи.
Не дав ему договорить, Сяо Хуаян достал костяной свисток и один раз дунул в него.
Шэнь Сихэ сквозь сон услышала звук костяного свистка и сонно приоткрыла глаза. Не дожидаясь ее расспросов, Сяо Хуаян нежно погладил ее по волосам:
— Путь еще долгий, отдохни еще.
Его спокойствие, непоколебимое, словно гора Тайшань 2, заставило бдительную Шэнь Сихэ отбросить привычки. Из доверия к нему она, вопреки обыкновению, просто нашла удобную позу и снова погрузилась в сон.
Сяо Чанин следовал за повозкой Сяо Хуаяна и Шэнь Сихэ. Только сейчас он понял, что Сяо Хуаян прибыл лично. В такой ситуации ему следовало бы со спокойным сердцем повернуть назад, но по какой-то причине он продолжал следовать за ними.
Возможно, он просто хотел узнать их истинную цель, а может, просто желал еще немного посмотреть на нее. Не прошло и часа, как с небес камнем рухнула огромная птица. Она бросилась прямо на него и сбила с коня.
Этот морской орёл был слишком узнаваем. Его оперение и величественный вид навсегда врезались в память.
Морские орлы обычно не водятся в таких местах и не нападают на людей без причины. Вспомнив события позапрошлого года на императорской охотничьей территории, он не мог не понять: этот морской орёл, вероятно, давно кем-то приручен и действует по приказу. И единственным, кто мог управлять такой птицей, был его тайцзы-гэгэ — Сяо Хуаян.
Значит, Сяо Хуаян узнал о преследовании и послал морского орла в качестве предупреждения.
Увидев, что он упал, морской орёл расправил крылья и взмыл в небо, словно не собираясь причинять серьезного вреда. Сяо Чанин не до конца поверил в это, вскочил в седло и продолжил путь, но морской орёл снова внезапно атаковал его сзади. Птица двигалась с пугающей скоростью, и когти оцарапали плечо Сяо Чанина.
Рана была неглубокой, очевидно, это было лишь легкое наказание. Если бы он посмел двинуться дальше, птица, скорее всего, перестала бы церемониться. Сидя на коне, Сяо Чанин смотрел на кружащего в небе морского орла и поражался тому, как его тайцзы-гэгэ сумел обучить птицу так хорошо понимать человеческую волю.
Посмотрев еще мгновение, Сяо Чанин перевел взгляд вперед, туда, где скрылась повозка. Он натянул поводья и развернул коня. Хотя он все еще не знал, что именно затеяли Сяо Хуаян и Шэнь Сихэ, он чувствовал: раз уж они прибыли сюда и оторвались от Сяо Чанфэна, то непременно отправятся на Северо-Запад. Значит, ему стоит просто отправиться туда и ждать.
Предупредив брата с волчьими амбициями, Сяо Хуаян пребывал в прекрасном расположении духа. Кончиками пальцев он осторожно убрал прядь волос с лица Шэнь Сихэ. С обожанием глядя на ее нежное, словно застывший жир, личико, он не удержался, наклонился и запечатлел на нем легкий поцелуй. Заметив на ее чистой коже едва видный след от сна, он коснулся его подушечкой пальца, нежно потирая:
— Ты моя. Ты можешь принадлежать только мне.
Шэнь Сихэ и подумать не могла, что наступит день, когда она сможет так безмятежно спать в повозке. Когда она проснулась, они уже достигли границ Лянчжоу, хотя до места, где находился Шэнь Юэшань, оставалось еще два дня пути. Очнулась она на кровати.
Она даже не заметила, когда Сяо Хуаян перенес ее в спальню. Услышав движение, в комнату быстро вошла Моюй. Умывшись, Шэнь Сихэ почуяла аппетитный аромат и вышла во внутренний дворик небольшого дома.
Шэнь Сихэ увидела, как Сяо Хуаян переворачивает над огнем барана. Мясо уже прожарилось до золотистой корочки, звук капающего на угли жира был невероятно притягательным, а аромат заполнил весь двор.
— Дянься, оказывается, умеет жарить мясо, — удивленно произнесла Шэнь Сихэ.
Они были женаты уже полмесяца, и Шэнь Сихэ давно знала, что он совершенно не смыслит в приготовлении еды.
— Жарить мясо я умею, — Сяо Хуаян неловко улыбнулся.
Он умел готовить на огне; в прошлые годы, путешествуя, ему часто приходилось довольствоваться тем, что было под рукой. Однако он только жарил, а чистка и маринование всегда были заботой Тянь Юаня и остальных.
Шэнь Сихэ не стала вникать в подробности. Они родились в богатстве, и к некоторым вещам им не полагалось даже прикасаться. Сама Шэнь Сихэ тоже не была привередлива, но ей требовалось, чтобы кто-то другой все подготовил и почистил; ее навыков владения ножом не хватало для нарезки, этим обычно занимались слуги. Она могла лишь сочетать ингредиенты и следить за огнем.
Попробовав баранину, поджаренную руками Сяо Хуаяна, Шэнь Сихэ щедро его похвалила:
— Кожица золотистая и хрустящая, а мясо нежное и сочное.
Это была самая вкусная жареная баранина из всех, что она пробовала.
— Ешь побольше, — Сяо Хуаян просиял от радости и сам начал срезать кусочки мяса с бараньей ноги, выкладывая их на тарелку Шэнь Сихэ.
В конце концов Шэнь Сихэ так наелась, что едва могла дышать. Она не говорила «хватит», и стоило ей доесть кусочек, как Сяо Хуаян тут же подкладывал новый. Из принципа не переводить продукты она съедала все, что давало Сяо Хуаяну ложное впечатление, будто она все еще голодна.
Когда в тарелке внезапно оказалось еще столько же, Шэнь Сихэ действительно больше не могла есть. Она уже собиралась протянуть тарелку Моюй, чтобы та помогла ей.
Увидев это, Сяо Хуаян остановил ее:
— Наелась?
Шэнь Сихэ кивнула.
Сяо Хуаян совершенно естественно забрал ее тарелку, взял палочки и принялся доедать. Зрачки Шэнь Сихэ дрогнули от потрясения:
— Ты…
Он… как он мог пользоваться посудой, из которой она только что ела!
Сяо Хуаян ел с большим аппетитом:
— Ты и я — супруги, нет нужды обращать внимание на подобное.
С этими словами он с наслаждением прожевал кусок мяса, издав довольный звук, а проглотив его, не забыл подразнить Шэнь Сихэ:
— То, что отведала Ю-Ю, еще вкуснее.
— Ты!.. — Шэнь Сихэ была одновременно смущена и раздосадована.
Она никогда не видела, чтобы муж пользовался тарелкой жены или доедал за ней. Это было совершенно… не по правилам!
— В будущем ты можешь есть все, что захочешь, и не беда, если не доешь. Но то, что попало в твою тарелку, должно быть отдано только мне, — Сяо Хуаян, вспомнив недавний жест Шэнь Сихэ, властно добавил.
На самом деле во многих семьях было принято, чтобы слуги доедали за хозяевами, но Сяо Хуаян не позволял никому прикасаться к остаткам еды Шэнь Сихэ. Все, что имело к ней отношение, должно было принадлежать только ему.
***
- Люди падали навзничь, а кони валились с ног (人仰马翻, rén yǎng mǎ fān) — образное описание полного разгрома, суматохи и хаоса. ↩︎
- Непоколебим, словно гора Тайшань (稳如泰山, wěn rú tài shān) — об очень спокойном, уверенном и надежном человеке или положении дел. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
