Назначение министра военных дел позволило Сяо Чанъяню успокоить и вознаградить семью Пэй, и в то же время дало Бися возможность увидеть, сможет ли тот, кто мутит воду за кулисами, очернить и Сяо Чанъяня тоже.
— Синь-ван, должно быть, и не думал, что после всех его трудов выгода достанется Цзин-вану, — Шэнь Сихэ удивленно приподняла брови.
— Лао У так долго создавал препятствие в сердце Бися, что уже успел выпустить пар. Его не заботит этот трон, так что если он достанется кому-то другому, для него это не чешется и не болит 1, — Сяо Хуаян не считал, что Сяо Чанцин станет из-за этого негодовать.
— А ты? — Шэнь Сихэ встретилась взглядом с блестящими глазами Сяо Хуаяна. — Цзин-ван в столь юном возрасте вошел в число министров шести ведомств, это самая большая угроза твоему положению.
— Угроза? — Сяо Хуаян словно попробовал это слово на вкус. — В этом мире я позволяю только тебе быть для меня угрозой. Какой-то министр военных дел… захочу — и он им станет, а если не захочу — пусть и не мечтает.
Только послушайте, какая дерзость. Он совершенно не принимал в расчет то, что Сяо Чанъянь вот-вот станет одним из министров шести ведомств.
— Среди моих братьев, пожалуй, никто, кроме второго, не придаст этому значения, — добавил Сяо Хуаян.
Способные люди не станут взращивать в себе зависть: они либо сами взберутся наверх, либо стащат вниз того, кто мозолит глаза. Только те, кто не в силах ни подняться сами, ни низвергнуть другого, будут чувствовать горечь в сердце и жаловаться на несправедливость.
При упоминании Чжао-вана Шэнь Сихэ подумала, что он тоже незаурядная личность. Он явно был старшим из выживших сыновей Бися и единственным принцем, имеющим потомство. В то время как в тайцзы многие сомневались, Чжао-ван обладал явным преимуществом и должен был находиться в центре внимания, но, если о нем не вспоминать намеренно, даже Шэнь Сихэ невольно его игнорировала.
Сяо Хуаян говорил, что у того нет талантов, и Шэнь Сихэ не считала, что Сяо Хуаян ошибся — просто он делал выводы, сравнивая брата с самим собой. Для Шэнь Сихэ же Чжао-ван был человеком, который мастерски умел скрываться: бесшумный, внешне не стремящийся к борьбе, но на деле наносящий верные удары и укрепляющий лагерь на каждом шагу 2.
Раз уж речь зашла о Чжао-ване, Шэнь Сихэ невольно вспомнила и о другом:
— Чжао-ван, должно быть, скоро женится.
В прошлом году Сяо Чанминь получил императорский указ о браке с Ю Санцзы. Свадьба, организованная Министерством ритуалов, была назначена на июль, чтобы не пересекаться с большой свадьбой тайцзы. До нее оставался всего месяц.
Ю Саньнин не могла допустить, чтобы Ю Санцзы стала женой принца, иначе у нее самой не осталось бы шансов войти в императорскую семью, даже через брак с Сяо Чанфэном. Семья Ю не обладала столь высоким положением, как семья Шэнь, и не представляла для императора Юнина никакой политической ценности.
Из-за Шэнь Сихэ Бися временно перевел Сяо Чанфэна на Северо-Запад, и Ю Саньнин, желавшая завоевать его расположение, упустила момент. Теперь же Бися собирался выдать Шэнь Иньчо за Сяо Чанфэна, и Ю Саньнин оставалось только строить козни против Ю Санцзы, чтобы занять ее место и выйти за Сяо Чанминя.
Между супругами случаются праздные разговоры, поэтому Шэнь Сихэ пересказала это Сяо Хуаяну как обычную сплетню.
— Крошечная незаконнорожденная дочь хоуфу? И с такими амбициями? Разве в императорских свадьбах допустима небрежность? Неужели она думает, что подмена совершится по ее слову? — Сяо Хуаян, выслушав, развеселился, не веря, что Ю Саньнин на такое способна.
В конце концов, Сяо Хуаян оставался мужчиной, и ему были присущи черты обычного мужчины, просто его проницательность и кругозор были намного шире, отчего он и казался особенным. Он никогда не обращал внимания на столичных нянцзы и судил, исходя из правил брака в императорской семье.
Сяо Чанминь был принцем, а не героем из рассказов, которому подсовывают невесту перед свадьбой, а он вынужден ее принять, едва войдя в опочивальню. На больших свадьбах нынешней династии у невест нет покрывал на голове, они лишь прикрывают лица круглыми веерами, так что подменить человека невозможно. Даже если бы ей удалось совершить подмену в спальне, это было бы преступлением против императора. Императорский брак — не шутка; раз уж у этой незаконнорожденной дочери есть амбиции, у нее должна быть и голова на плечах. Подобная выходка привела бы к тому, что головы всего клана Юй, включая ее собственную, полетели бы с плеч.
Даже если бы с ее старшей сестрой случилось несчастье перед свадьбой, место не досталось бы ей, незаконнорожденной дочери. Если принц небесного дома захочет взять жену, разве мало тех, на ком он мог бы жениться?
— Тебе не стоит недооценивать нянцзы. Если некоторые из них решат чего-то добиться, они сделают это, как бы трудно ни было, — Шэнь Сихэ же чувствовала, основываясь на своей интуиции и уверенности в том, что Ю Саньнин не сможет устоять перед искушением властью, что у той все получится.
— Раз уж Ю-Ю так уверена, почему бы нам не посмотреть вместе, как эта незаконнорожденная дочь хоуфу перевернет небеса и станет невесткой для нас двоих? — Когда нечего делать, почему бы не посмотреть спектакль? Хотя Сяо Хуаян в душе презирал женские интриги, он был готов составить компанию любимой жене.
— Почему бы мне не заключить с дянься пари? Я ставлю на то, что у нее получится. Если я выиграю, дянься будет должен мне одно дело, — сказала Шэнь Сихэ, блеснув глазами.
Ей было не так уж важно, добьется ли успеха Ю Саньнин, и ей не о чем было просить Сяо Хуаяна, просто внезапный порыв заставил ее произнести это.
Сяо Хуаян подсознательно хотел сказать: «Я сделаю для тебя все, что угодно, и без всяких пари», но, к счастью, не успел. Перед очаровательной улыбкой жены его ум, обычно не слишком расторопный в таких делах, вдруг прояснился:
— А если выиграю я, Ю-Ю тоже исполнит одно мое желание?
— Мы должны быть лишь сторонними наблюдателями, нам нельзя вмешиваться, — она не хотела, чтобы Сяо Хуаян приложил руку к делу ради победы.
— Идет, это любопытно, — теперь Сяо Хуаян действительно заинтересовался.
Ю Саньнин еще не знала, что ее дела стали развлечением для скучающих супругов из Восточного дворца.
На самом деле она думала так же, как и Шэнь Сихэ: она была разочарована тем, что не смогла сблизиться с Сяо Чанфэном за это время. К тому же дошли слухи из дворца, что Бися намерен выдать владычицу уезда Хуайян за Сяо Чанфэна. Но Сяо Чанфэн был для нее лучшим вариантом, и она не желала сдаваться просто так, решив предпринять последнюю попытку.
Она разузнала, каким путем Сяо Чанфэн обычно возвращается со службы, и выбрала день, чтобы дождаться его.
— Вторая нянцзы Юй пришла сюда по делу? — Из-за истории с кошкой Ю Саньнин Сяо Чанфэн не мог не поздороваться, увидев ее.
— Я специально пришла сюда, чтобы дождаться ван-е, — с трепетом произнесла Ю Саньнин.
— Нужно ли сяовану в чем-то помочь? — спросил Сяо Чанфэн.
Ю Саньнин посмотрела на Сяо Чанфэна и, словно набравшись храбрости, заговорила:
— Я давно питаю нежные чувства к ван-е. Не знаю, могу ли я иметь честь быть рядом с вами.
Сяо Чанфэн был немного удивлен. Он смотрел на Ю Саньнин, чье личико покраснело, а ноги от волнения стали как струны, спина одеревенела, но она все равно старалась казаться спокойной.
Нравы ныне были свободными, и юноши, и девушки могли первыми открывать свои сердца, причем нянцзы часто бывали особенно смелыми и непринужденными. Однако дочери знатных семей все еще были скованы правилами этикета. Немало девушек любили Сяо Чанфэна, но первой, кто встал перед ним и высказался так прямо, была Ю Саньнин.
Сяо Чанфэн ответил вежливо:
— Благодарю вторую нянцзы Юй за ее незаслуженную любовь, но в сердце сяована уже есть человек.
Как раз перед этим Бися упомянул о его браке с Шэнь Иньчо. Сказать, что Шэнь Иньчо была ему по сердцу, было бы, пожалуй, преувеличением, но когда Бися заговорил об этом, он не почувствовал отторжения. Ему показалось, что жениться на ней было бы неплохо, и он согласился.
— Это… это владычица уезда Хуайян? — бледнея, спросила Ю Саньнин.
— Да.
Ю Саньнин закрыла глаза, и две хрустальные слезинки скатились по ее щекам. Она заставила себя улыбнуться:
— Тогда… тогда желаю ван-е, чтобы его мечты сбылись, а счастье длилось вечно…
Сказав это, Ю Саньнин развернулась и ушла. По мере того как расстояние между ней и Сяо Чанфэном росло, в глубине ее глаз постепенно проступала мрачная тень.
Теперь у нее оставался только один путь.
***
- Не чешется и не болит (无关痛痒, wú guān tòng yǎng) — идиома, означающая нечто несущественное, не затрагивающее интересов. ↩︎
- Укреплять лагерь на каждом шагу (步步为营, bù bù wéi yíng) — образное выражение, означающее действовать крайне осторожно и расчетливо. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
