— Тайхоу, это завещание императора, оставленное Бися. Дождаться ли нам, когда соберутся три высоких сановника и девять цинов, чтобы зачитать его всем вместе? — произнесла Шэнь Сихэ, сжимая в руках свиток.
Завещание всё ещё было запечатано, и то, что его не вскрывали, в сочетании с невозмутимостью и уверенностью Шэнь Сихэ, давало богатую почву для догадок о его содержании. Особенно учитывая, что император Юнин лично приказал провозгласить Сяо Цзюньшу великим наследником.
— Тайхоу должна сама судить о подлинности завещания императора. Тайзыфэй не смеет передать его тайхоу, уж не оттого ли, что в сердце вора поселился страх! — резко потребовала ответа шуфэй.
— Я лишь хочу, чтобы три высоких сановника и девять цинов выступили свидетелями, и это уже считается страхом в сердце вора? — Шэнь Сихэ даже не взглянула на шуфэй, её взор был неотрывно прикован к тайхоу. — Знаете ли вы, тайхоу, когда именно я начала догадываться, что это вы?
После этих слов в главном зале воцарилась тишина. Наложницы, стоявшие на коленях за ширмой, были готовы закрыть уши руками, сокрушаясь о том, что решили ворваться сюда вместе с шуфэй. В глазах шуфэй промелькнуло беспокойство.
Тайхоу по-прежнему сохраняла милосердное выражение лица и спокойно смотрела на Шэнь Сихэ.
— Когда же?
— Когда хоронили тайзы, и вторая нянцзы из семьи Юй оказалась в это втянута, — взгляд Шэнь Сихэ стал пронзительным. — Вторая нянцзы из семьи Юй отличалась от остальных. Она только вернулась в столицу, была лишь юной девой, и даже я заметила её лишь благодаря череде совпадений. Как же такой человек, как вы, тайхоу-няннян, замышляющий захват престола, мог обратить внимание на столь ничтожную особу?
Я вспомнила тот день, когда прямо указала на ароматический мешочек, что она сшила для тайхоу. Должно быть, именно тогда тайхоу и начала наводить справки о второй нянцзы из семьи Юй. Лишь когда та, перешагнув через А-Цзы, стала Чжао-ванфэй, тайхоу-няннян удостоила её своим вниманием. О том, что старшая нянцзы из семьи Юй инсценировала свою смерть, тайхоу-няннян знала с самого начала.
— С твоим умом тебе не следовало догадываться так поздно, — улыбка тайхоу оставалась по-прежнему мирной, а в чертах лица читалось спокойствие. От человека, годами почитающего Будду, исходило радушие, располагающее к себе.
— Да, не следовало так затягивать, но чувства ввели меня в заблуждение, — Шэнь Сихэ усмехнулась с самоиронией и перевела взгляд на шуфэй. — Ещё тогда, когда наши пути разошлись, я начала подозревать тайхоу. Однако тайхоу была единственным близким родственником Бэйчэня, и я не хотела разрывать ту нежность, что жила в его сердце, а потому продолжала обманывать саму себя.
Шуфэй, возможно, и не была наделена выдающимся умом, но и глупой её назвать было нельзя. В своё время она ясно видела расстановку сил в Восточном дворце и, желая добиться жалости Бися, не побоялась провести целую ночь на привязи в глуши.
Это доказывало, насколько трезво она рассуждала. Как могла она так легко потерять голову от императорской милости?
Сколько бы Бися ни баловал её, этого было недостаточно, чтобы затуманить её рассудок. И всё же её союз с Шэнь Сихэ распался. Раз причина была не в Бися, значит, появился кто-то, способный дать ей больше, чем могла предложить Шэнь Сихэ.
Существовал ли такой человек?
Если не думать о тайхоу, то, разумеется, нет.
Но что, если это была тайхоу?
Тайхоу пользовалась полным доверием тайзы, и шуфэй, должно быть, чувствовала, что все они — лишь шахматные фигуры в руках тайхоу.
К тому же, раз тайхоу уже явила своё истинное лицо перед шуфэй, та прекрасно понимала: если не подчиниться, пути к спасению не будет.
— Раз ты давно решила, что это я, значит, вторую нянцзы из семьи Юй ты намеренно оставила в тайном проходе, — тайхоу тоже кое-что осознала.
— История со второй нянцзы из семьи Юй действительно помогла мне утвердиться в подозрениях, но я всё же надеялась на чудо. Мне хотелось узнать, насколько обширны ваши силы, — открыто призналась Шэнь Сихэ.
— И теперь ты догадалась, на что я способна? — с улыбкой спросила тайхоу.
Шэнь Сихэ покачала головой:
— Раз сейчас вы так откровенны со мной, значит, у вас припасены козыри, которых я ещё не вижу.
В уголках глаз тайхоу собрались морщинки от довольной улыбки. В её взгляде на Шэнь Сихэ всё ещё читалась любовь старшего к младшему, и это не казалось притворством.
— Женщины в этом мире по большей части невежественны, но Ю-Ю не чета им. Ты действительно умна.
— Тайхоу ни во что не ставит женщин этого мира, а потому превращает их в марионеток, от которых можно избавиться в любой момент, — лицо Шэнь Сихэ оставалось бесстрастным. — В том числе и тех беззащитных дев, что были замешаны в деле о румянах.
— Ты и вправду всё узнала, — тихо вздохнула тайхоу.
— У тайзы был Хуа Фухай, второй принц копил богатства через бордели, четвёртый принц добывал их, грабя гробницы, а восьмой принц отбирал у бандитов при подавлении смут, — Шэнь Сихэ смотрела на тайхоу. — Даже Бися использовал государственную казну для содержания своих людей. Раз тайхоу метит на власть над миром, как же вам было не взрастить свои силы? А откуда взяться деньгам? И я подумала: почему тайхоу все эти годы скрывалась в тени? Кроме ожидания подходящего момента, не было ли иной причины, сковывающей вас?
Тайхоу, не переставая улыбаться, смотрела на Шэнь Сихэ так, словно была готова внимательно слушать.
В это время за стенами дворца две армии уже начали сражение. Множество людей тайхоу хлынуло из тайных проходов, но Шэнь Сихэ заранее приказала перехватывать их на выходе. Устья тайных ходов превратились в места самых ожесточенных и кровавых схваток.
У всех четырёх дворцовых ворот командиры уже заперли засовы. Сяо Чанцин, Сяо Чанъин, Сяо Чангэн и Се Юньхуай каждый со своими людьми осаждали по одному из входов, не зная, что происходит внутри.
Однако в ответ на их требование впустить их во дворец последовал отказ. Люди, охранявшие ворота, внезапно оказались им незнакомы.
Внутри дворца всё ещё было относительно спокойно. Множество стражей окружили гражданских и военных чиновников. Нависла гнетущая атмосфера грядущей резни. Когда императорский инспектор выкрикнул упрёк, противник взмахнул мечом и перерезал ему горло. Военачальники тут же присмирели, понимая, что им нужно дождаться верного момента.
Эти люди во всеуслышание заявляли, что действуют по приказу тайзыфэй, создавая видимость того, что Шэнь Сихэ замышляет дворцовый переворот.
Тао Чжуаньсянь впал в отчаяние и хотел было возразить, но Цуй Чжэн удержал его.
Лишь в зале усердного правления пока не было слышно звона клинков.
— Должно быть, всё началось с дела о румянах. Зачем Вэй-фума столько богатств? Они и так купались в роскоши. Обучать тех женщин и специально отдавать их в наложницы высокопоставленным чиновникам — это делалось не ради одних лишь денег, — Шэнь Сихэ вела себя так, словно не замечала дыма войны, окутывающего дворец; она оставалась спокойной и собранной. — Истинной зачинщицей дела о румянах были вы, тайхоу!
Просто когда ваше влияние возросло, возникла брешь, и по воле случая эта брешь открылась прямо под носом у Бися. Тайхоу первой пришла в неописуемую ярость и приказала провести тщательное расследование. Кто бы мог догадаться, что именно тайхоу была главной виновницей?
Тайхоу хотела разрубить запутанный узел острым клинком, но, к несчастью, Ле-ван-дянься завладел уликами, а тайзы вмешался в это дело. Тайхоу пришлось, скрепя сердце, позволить плодам своих многолетних трудов рассыпаться в прах. По счастливой случайности улики в руках Ле-ван-дянься в итоге указали лишь на Вэй-фума.
Вот почему после дела о румянах тайхоу могла действовать лишь украдкой, ведь всё, во что она вложила душу, было уничтожено.
— Верно, всё именно так, — тайхоу с улыбкой кивнула. — Силы, которые я взращивала столько лет, уже почти позволяли мне контролировать весь императорский двор через их внутренние покои, держа на своей ладони, но седьмой лан всё разрушил.
— Похоже, именно тогда тайхоу с ужасом осознала, что Бэйчэнь, который всегда рос под вашим присмотром, стал тем, кого вы больше не в силах контролировать, — Шэнь Сихэ стало больно за Сяо Хуаяна. Пусть он и не был до конца откровенен с тайхоу, в его сердце никогда не было против неё враждебности. — Ваши силы понесли урон, вы испугались могущества Бэйчэня и решили своими руками разрушить Великую стену.
***
- Три высоких сановника и девять цинов (三公九卿, sāngōng jiǔqīng) — высшие государственные должности в императорском Китае. ↩︎
- Бэйчэнь (北辰, Běichén) — второе имя Сяо Хуаяна, означающее «Полярная звезда». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
