— Завтра у меня плановое совещание с головным офисом, могу в частном порядке поспрашивать у знакомых, но даже если будут вакансии, местоположение точно не будет хорошим. Если ты торопишься… можешь сначала подготовиться, вернуться в компанию, а отдел кадров поможет тебе заново оформить вступление в должность.
— Я вам действительно очень благодарна.
Она то и дело благодарила Цэнь Е. Цэнь Е изначально хотел поболтать еще немного, но никак не ожидал, что звонок будет сразу сброшен. Он замер, усмехнулся и беспомощно пожал плечами.
В больнице Бо-цзай не отходил от Чэнь И ни на шаг, Мяо Цзин все равно каждый день приходила навещать его, но не оставалась в палате ухаживать за Чэнь И. Обычно она сидела на скамье снаружи палаты, с серьезным видом склонившись над ноутбуком, словно занималась делами. Иногда можно было услышать, как она мелодичным голосом говорит по телефону, обсуждая какие-то туманные профессиональные термины.
Бо-цзай и Чэнь И играли в палате в карты. Услышав телефонный разговор в коридоре, Бо-цзай прислушался и бросил взгляд на Чэнь И.
— На английском говорит, кажется, беседа довольно интересная, смеется так весело. О чем это она? Ни полслова не понимаю.
— Откуда мне знать, — на щеках и шее Чэнь И были наклеены пластыри, он сидел с недовольным лицом. — Пойди скажи ей, пусть возвращается работать в офис, а не торчит в больнице, мешает мне отдыхать.
— Слушаюсь, брат.
Мяо Цзин и в самом деле ушла из больницы. Она отправилась в компанию завершить отложенные процедуры увольнения, вернулась в общежитие собирать вещи. Лу Чжэнсы пришел помочь, и Мяо Цзин заодно передала ему свои дела.
Чэнь И в коме после пожара, Мяо Цзин увольняется и уезжает — Лу Чжэнсы искренне считал, что это очень жаль. Всего за полгода события развились до такой степени, всё случилось слишком внезапно, стремительно и удивительно, заставляя людей застывать в изумлении, не зная, как реагировать.
— Небольшой подарок, надеюсь, ты не против. Я очень благодарна тебе за заботу и помощь. — Мяо Цзин не забыла подарить ему наушники из ящика стола и передала стопку документов. — Это проектные файлы, ты всегда следил за ними, так что принять дела будет не слишком сложно.
— Как брат И в больнице в последние дни? Мяо-гун… на самом деле тебе правда нет нужды увольняться…
— Ему гораздо лучше, — она выдавила улыбку. — Сейчас уволиться в самый раз. Когда здесь все дела будут улажены, я покину Тэнчэн. Уже веду переговоры о новой должности.
— А? Ты уезжаешь? Куда?
— Скорее всего, уеду за границу, работа в зарубежном филиале. Конкретное место еще не определено, — Мяо Цзин легко улыбнулась. — Так что правда, не стоит церемониться со мной, неизвестно, когда увидимся в следующий раз.
Лу Чжэнсы был глубоко поражен.
Мяо Цзин собрала вещи и временно поселилась дома. Она была занята несколько дней и неделю не ходила в больницу. С тех пор как Чэнь И пришел в сознание, его тело постепенно восстанавливалось. Он уже мог вполне свободно вставать с кровати и двигаться, только всё еще проходил реабилитацию мозга. На самом деле его уже можно было выписывать, но Чжоу Канъань удерживал его, не давая уйти, и тот от нечего делать томился в палате, погруженный в свои мысли.
Раньше Мяо Цзин всегда сопровождала его на осмотрах, перевязках и реабилитации. Он также слышал, что, пока он был в коме в реанимации, она не отходила от него ни на шаг. А теперь и тени ее не видать. Чэнь И каждый день глядел в упор на Бо-цзая, и на душе у него было как-то не по себе. Глядя в зеркало на пластыри на своем лице, он чувствовал некоторую растерянность.
Бо-цзаю каждый день звонила Мяо Цзин, расспрашивая о состоянии Чэнь И. Чэнь И, нахмурившись, сидел на кровати и слушал, как Бо-цзай весело и оживленно болтает с ней, не переставая смеяться. Лицо Чэнь И становилось всё более мрачным и недобрым.
Когда звонок завершился, он, с сигаретой в зубах, холодно обронил:
— Ты вообще-то человек женатый. Болтаешь так много с другой женщиной, жена не против?
— Брат, мы же оба только о тебе и говорили.
Чэнь И холодно хмыкнул.
Бо-цзай потер кончик носа и засунул телефон в карман брюк:
— Мяо Цзин сказала, что покинет Тэнчэн на несколько дней, чтобы уладить кое-какие дела. Боялась, что тебе будет одиноко, велела мне хорошенько составить тебе компанию. Я сказал, что в палате вообще-то довольно шумно, каждый день приходят Даймао, А-Юн, Вэйвэй и остальные, можно собрать стол для маджонга. Она тоже развеселилась, сказала купить тебе стол для маджонга и поставить в палате.
Чэнь И уловил главное:
— Какие у нее могут быть дела?
— О, сказала что-то о поиске новой работы, поехала встретиться с боссом, показать лицо. — Бо-цзай немного посокрушался. — Брат И, Мяо Цзин что, собирается уезжать? Совсем недавно ведь вернулась, помню, всего полгода прошло, и вот опять уезжает.
Лицо Чэнь И внезапно потемнело. Он стряхнул пепел и протяжно выдохнул. Глубокие глаза были скрыты веками, а тон был совершенно безразличным:
— Она изначально вернулась в отпуск, как она могла надолго остаться в Тэнчэне.
Вернулась отдать долг, устроила неразбериху, опутала его так, что не продохнуть, дала ему двести тысяч, наставила на нем шрамов, по собственной воле переспала с ним. За эти годы, что они были в разлуке, всё уже было сказано ясно… но он не видел никакой реакции от нее… а теперь, судя по всему, она собралась похлопать по заду и улететь.
Чэнь И от ненависти стиснул зубы так, что заныло. В сердце было кислое чувство. Пусть катится, катится, кому она нужна, чтобы мешать его счастливой жизни. Но если действительно укатит… Его горло невольно дернулось от сглатывания, в желудке стало кисло. Кто просил ее возвращаться? Разве нельзя было жить своей жизнью? Неужели он так дорожит ее двумястами тысячами?
Мяо Цзин еще раз обратилась за помощью к Чжоу Канъаню. Выслушав ее объяснения, Чжоу Канъань был несколько ошарашен, долго пребывал в забытьи, а затем отрешенно кивнул. Вслед за этим Мяо Цзин покинула Тэнчэн, чтобы уладить дела. По рекомендации Цэнь Е она перешла в новую компанию, встретилась с руководителем нового проекта и успешно договорилась о вступлении в должность.
Завершив дела, она быстро вернулась в Тэнчэн и сразу отправилась в больницу к Чэнь И.
За те несколько дней, что они не виделись, он выглядел заметно подавленным. Увидев ее, запыленную с дороги, в дверях палаты, входящую в хорошо скроенном деловом костюме, он сверкнул мрачным, пылающим взглядом и небрежно принял у окна равнодушную позу, опустив голову и прикурив сигарету.
Мяо Цзин заметила камеру наблюдения над дверью палаты и нежным голосом спросила его о самочувствии в последние дни, проявляя заботу и внимание, была необычайно мягкой и ласковой. Чэнь И, покуривая, безучастно молчал. Она не придала этому значения и, словно разговаривая сама с собой, велела ему курить поменьше, ведь из-за пожара он и так наглотался ядовитого газа, курение вредно для здоровья. Видя, что Чэнь И повесил голову и совершенно не обращает на нее внимания, Мяо Цзин не стала продолжать. Она села на стул и принялась чистить ему яблоко. Подняв голову, она заметила его руку — бинты уже сняли, на обожженных местах медленно образовывались корки, красные и очень заметные. Врач и раньше говорил, что от таких кожных ран останутся шрамы.
— Если шрамы не пройдут, сделай татуировку, — тихо сказала она. — Будет так же круто и красиво.
— Подумаешь, — пренебрежительно скривился Чэнь И. — Я буду красавцем, даже если всё тело будет в шрамах.
Она нежно улыбнулась, ее взгляд был полон нежности и любви:
— Да, во всем мире только ты самый красивый.
Эти слова прозвучали мягко и двусмысленно. Чэнь И бросил на нее странный взгляд, пощелкал зажигалкой по подоконнику и с напускным безразличием спросил:
— Только что вернулась?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
