Юй Цзя временно поселилась у Юй Мэн. Поругались так поругались, поскандалили так поскандалили, но женщине нужно сохранять достоинство — по крайней мере, так считала Юй Мэн.
Временный перевод Лижэня в низы был делом её рук — вернее, её медвежьей услугой, — поэтому Юй Мэн чувствовала себя обязанной помочь Юй Цзя наладить отношения с мужем. Искупить вину делом. Хотя эта вина была, честно говоря, крайне обидной случайностью.
Опасаясь, что Юй Мэн снова наломает дров, Юй Цзя поставила два условия: во-первых, больше не ходить к руководству и не пытаться прижать Лижэня к ногтю — если это повредит его карьере, он возненавидит её ещё сильнее, и тогда в их отношениях не останется места для маневра; во-вторых, как бы они ни ссорились, она просила Юй Мэн помнить о пределе. Она не хотела развода.
Сама Юй Мэн уже прошла через развод и не видела в этом ничего страшного, но Юй Цзя она понимала. Хотя та и считалась первой красавицей среди «четырёх великих красавиц» Юй И, годы изнурительного труда и отсутствие ухода за собой сделали своё дело: её былая слава закатилась. В ней всё ещё теплилось некое классическое благородство, но это было бесконечно далеко от нынешних стандартов красоты.
Если дело дойдёт до развода, это станет для неё «войной без подготовки».
Пассивная позиция.
Ничего хорошего.
К тому же были вещи, о которых Юй Мэн так и не решилась спросить Юй Цзя. Не могла спросить. Но в глубине души у Юй Мэн был ответ. Ей хотелось спросить: «Ты всё ещё любишь Лижэня? Он так открыто презирает тебя, а ты всё ещё любишь его? Что он вообще для тебя сделал? Кого ты любишь — его как человека? Или его статус? Или же статус его жены?» Подумав об этом, Юй Мэн усмехнулась про себя: человек — существо социальное, разве можно рассматривать всё это по отдельности? Абсурд.
Юй Мэн отправилась прямо к Лижэню на работу. Ди Лижэнь не мог её проигнорировать: если не ради неё самой, то ради того человека, который стоял за её спиной. Поэтому он поспешно предложил выбрать ресторан и пообещал приехать сразу, как закончит с делами.
Юй Мэн церемониться не стала, выбрала дорогущий японский ресторан и села ждать появления Лижэня. К обеду, сияя улыбкой, прибыл Ди Лижэнь, по которому совершенно не было заметно, что он переживает семейный раздор.
Юй Мэн сделала заказ с размахом: закуски, супы, морепродукты, блюда на гриле и во фритюре, рис, фрукты и десерты — не пропустила ни одной позиции.
Она заказывала за старшую сестру Цзя: «Не съедим, так хоть с собой заберём, пусть платит по полной!»
Закрыв меню, Юй Мэн усмехнулась:
— А вы хороши, руководитель. Красиво разыграли этот приём — «убить чужим кинжалом».
Не успела она договорить, как Лижэнь тут же парировал:
— Ну что вы, Юй-лаоши, напраслину возводите! Каким таким кинжалом, кого это я убил? Мы же все должны двигаться вперёд. Нужно же понимать ситуацию. В трудные места люди ехать не хотят — я еду. На низовом уровне забот полон рот, люди хлопот боятся — а я не боюсь! Не ищу лёгких путей, жертвую малым ради большого, ради семьи и общества. Я этим даже горжусь.
Юй Мэн высоко подняла руки и слегка похлопала:
— Сразу видно настоящего руководителя, у меня даже в голове всё помутилось от ваших речей. — Немного помолчав, она добавила: — Я спрошу только одно: что ты собираешься делать со старшей сестрой Цзя?
Лижэнь глубоко вздохнул, и атмосфера сразу стала официальной:
— За столько лет, я думаю, ты и сама поняла: у нас с Юй Цзя ситуация мало чем отличается от вашей с Лао Луанем. То, что ты чувствуешь к Лао Луаню, я чувствую к Юй Цзя.
Юй Мэн была слегка ошарашена. Она не ожидала от Лижэня такой откровенности, да ещё и сравнения с Лао Луанем. Лао Луань ей до смерти надоел, значит, и Ди Лижэню до смерти надоела Юй Цзя. Разница лишь в том, что она — женщина, а он — мужчина. Когда женщина требует развода, это кажется справедливым, к тому же у неё были веские причины — измены и домашнее насилие Лао Луаня. Сама того не замечая, Юй Мэн заколебалась. Эмоционально она была на стороне Лижэня: если любви нет, нужно отпускать. Но рассудком она обязана была поддерживать Юй Цзя. Она пришла сюда с конкретным заданием. Она дала торжественное обещание.
Поэтому Юй Мэн возразила:
— Не пудри мне мозги. У нас с Луань Чэнъюнем были принципиальные проблемы. А у вас что? Даже если вспоминать древние «семь причин для развода», для этого нужен повод.
Лижэнь тут же ответил:
— Мы не можем говорить на одном языке, у нас нет общих стремлений, общих идеалов. Духовного общения — ноль, в жизни нет ни резонанса, ни созвучия. Разве этого недостаточно? Да, со стороны кажется, будто я пошёл в гору и бросил жену. Тем, кто так думает, я могу сказать одно: они ничего не понимают! Они обыватели! Дело не в том, чего хочу я, это веление судьбы. Я шаг за шагом шёл к этому моменту, а она осталась на месте. Дистанция между нами очевидна. Другие могут закрывать на это глаза, но разве мы можем лгать самим себе? Раньше было трудно, мы поддерживали друг друга в нужде, у нас была общая цель, был ребёнок. Сейчас всё наладилось: ребёнок учится за границей, я помог ей с пропиской, устроил на хорошую работу. Её брат учится, родственники из деревни лечатся здесь — разве не я всё это организовал? Разве я хоть раз отказал в помощи? Даже если мы разойдёмся, мы не станем врагами! Останемся друзьями! Я буду делать для неё всё, что должен, ничуть не меньше. Юй-лаоши, ты человек опытный, ты должна понимать мои чувства. Сколько нам лет осталось? Если сейчас не рискнуть, не попытаться что-то изменить, то останется только ждать путевки в дом престарелых.
Слова Ди Лижэня было нечем крыть. Юй Мэн почти сдалась. Всё, что он говорил, было правдой, близкой к истине. Но она не могла позволить себе согласиться:
— И что же, по-твоему, значит «разойтись»?
Она спросила прямо, требуя чёткого определения.
— То же самое, что и для тебя с Лао Луанем.
— Не выйдет, — отрезала Юй Мэн, и слова её прозвучали веско. — Если будешь настаивать, я снова пойду к руководству.
Лижэнь поспешно вытянул руки вперёд:
— Постой, постой! Юй-лаоши! Любую проблему можно решить. Я знаю, что вы с Юй Цзя так близки, будто у вас одни штаны или одна юбка на двоих… но это же… это… это… зачем же на одном дереве-то вешаться?
Юй Мэн твёрдо сказала:
— В любом случае, нет! По крайней мере, не сейчас. Вся эта история заварилась из-за моей просьбы, и если ты сейчас пойдёшь напролом, Юй Цзя будет ненавидеть меня всю жизнь. Если бы я знала раньше, что ты затеешь эту дрянь, то вообще не стала бы за тебя просить! Ты меня подставляешь, понимаешь, подводишь под монастырь.
Лижэнь криво усмехнулся:
— Не всё так быстро, не всё так быстро. Это пока лишь намерения. Я сейчас как раз уезжаю «в поля», вот и хорошо — оба остынем, всё обдумаем.
— В общем, чтобы я этих двух слов от тебя не слышала.
Лижэнь примирительно произнёс:
— Да брось ты, не стоит так драматизировать. Юй-лаоши, почитай вот эту статью. — С этими словами он переслал ей ссылку на телефоне. Юй Мэн опустила глаза и увидела заголовок — «Фанцишу, письмо о разводе». Говорилось, что это документ из Дуньхуана, о том, как разводились в древности. — Дай и Юй Цзя почитать. Люди должны прислушиваться к голосу разума.
Юй Мэн не смогла больше это слушать и встала, собираясь уйти.
Лижэнь уговаривал:
— Да куда же ты… ещё не всё доели… ужасно дорого ведь…
Юй Цзя лежала на диване, подперев голову рукой.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
