Наступили школьные каникулы. Юй Ци сначала оставалась в школе, но, получив звонок от сестры Юй Жуй, отправилась в большой город. Родителей уже не было в живых, и домом для неё стало то место, где находилась сестра. На самом деле, все эти годы именно Юй Жуй оплачивала её учёбу. Юй Ци была девушкой бесхитростной, во многом благодаря защите Юй Шуан, однако из-за невзгод, выпавших на долю их семьи, она была куда взрослее своих сверстников. Она была даже более неразговорчивой, чем Юй Жуй. Юй Жуй говорила, когда это было уместно, и молчала, когда не следовало открывать рот. Юй Ци же почти никогда не изливала душу. К счастью, за долгие годы сёстры научились понимать друг друга без слов, их сердца были в ладу, и потому они были неразлучны, как губы и зубы, и преданы друг другу всей душой. Юй Ци любила литературу: раньше зачитывалась Сань Мао, позже — Чжан Айлин. Она очень боялась, что их с сестрой жизнь станет похожа на судьбы Маньчжэнь и Маньлу из «Полувековой любви». С этого года она решила больше не брать денег у сестры, предпочитая подрабатывать во время учёбы, чтобы накопить немного своих средств. Она не хотела обременять сестру. В мире шоу-бизнеса и так хватало сплетен. Узнав, что сестра почти ушла из индустрии и нашла мужчину, с которым собирается остепениться, Юй Ци искренне за неё порадовалась.
Юй Жуй не планировала селить сестру «дома», поэтому заранее забронировала номер в гостинице.
Она не хотела, чтобы сестра видела их со Ши Тунгуаном повседневный быт. Между ними с сестрой не было никаких секретов, но присутствие Ши Тунгуана всё меняло.
Узнав об этом, Ши Тунгуан сказал:
— Живите вместе, живите, а я поеду домой.
Он имел в виду свой собственный дом, к отцу и матери.
Юй Жуй настояла на своём, сказав, что номер уже забронирован, да и Юй Ци приедет всего на несколько дней. Однако при первой же встрече, стоило Ши Тунгуану открыть рот, Юй Жуй почувствовала дискомфорт.
— Красавица! Какова сестра, такова и сестрёнка. Красавица, — рассыпался в похвалах Ши Тунгуан.
Честно говоря, сёстры Юй с детства привыкли к подобным комплиментам, поэтому им куда приятнее было бы услышать похвалу иного рода. А лучше бы он и вовсе не болтал попусту — это казалось легкомысленным. Сказал «красавица», и что дальше? Только красотой и торговать? Что за манеры?
Вторая фраза Ши Тунгуана и вовсе разозлила Юй Жуй:
— Имена подобраны отлично: в одном — «сладость», в другом — «сердце», прирождённые «сладкие сердечки».
Юй Жуй резко оборвала его:
— Ты хоть грамоте обучен? В её имени рядом с «языком» стоит «сам». К «сладости» это не имеет никакого отношения.
Ши Тунгуан признал ошибку и перевёл всё в шутку.
С приёмом гостьи он справился неплохо: угощал деликатесами. Приезд сестры — событие важное. У Юй Жуй была только одна сестра, единственный родной человек.
Юй Ци называла его мужем сестры. Ши Тунгуан принимал это как должное, будто их брак с Юй Жуй был делом решённым.
Клиника эстетической медицины. Несколько раз Юй Цзя порывалась встать, садилась и собиралась покинуть процедурную кушетку. Ей было не по себе, она боялась уколов. Юй Мэн подбадривала её, стоя рядом:
— Ты ничего не увидишь, это не больнее, чем укус муравья.
Врач тоже с улыбкой добавил:
— Не волнуйтесь, это безопасно.
Юй Мэн подхватила:
— Разве уход за собой отличается от приёма пищи? Без еды можно обойтись, а без красоты — нельзя. Медицина идёт вперёд, так почему бы не пользоваться плодами прогресса? Посмотри на звёзд: до славы — посредственности, а после — расцветают на глазах. Почему? Да потому что деньги вложены! Не переживай, ты ведь хочешь, чтобы твой старик Ди посмотрел на тебя другими глазами? К Новому году нужно выглядеть блестяще.
Юй Цзя хотела было сказать, что это недёшево, но при враче постеснялась — не хотела ронять достоинство. К счастью, она рано получила годовую премию и решила, что это будет наградой за год тяжёлого труда — точно так же, как раньше она перед каждым Новым годом обязательно ходила в парикмахерскую делать причёску. Теперь она жительница большого города, а значит, должна соответствовать его ритму и стандартам. Зажмурившись, она доверилась рукам специалистов. Когда процедура закончилась, кожа, казалось, и правда стала лучше. Юй Мэн тут же поздравила её.
Юй Цзя посмотрела в зеркало:
— Вроде ничего не изменилось.
Юй Мэн рассмеялась:
— Даже волшебной пилюле нужно время, чтобы подействовать. Иди домой и делай всё, как врач прописал.
Юй Цзя всё тщательно запомнила.
Спустя какое-то время первой изменения заметила Сысы. Мать и дочь были в ванной, когда Сысы коснулась пальцем переносицы мамы:
— Мам, пошевели лицом.
Юй Цзя послушно попыталась это сделать. Дело было плохо. Мышцы почти не слушались. Сысы хихикнула и указала на скулы:
— Ещё пошевели.
Юй Цзя посмотрела в зеркало и улыбнулась. Красивая женщина.
Но улыбка была натянутой: кожа улыбается, а плоть — нет.
— Сколько отдала? — спросила Сысы. Она тоже была женщиной, а женщины всего мира — одна страна. Секретов здесь не бывает.
— Отцу не говори, — Юй Цзя беспокоилась именно об этом. Она хотела, чтобы он видел только конечный результат. Прекрасный результат. А процесс превращения куколки в бабочку пусть останется за кадром.
Сысы сказала:
— Мам, я Вам вот что скажу: как только поступлю в университет, первым же делом исправлю нос.
— Ты с ума сошла?! — Юй Цзя чуть не выронила флакон с лосьоном. — Чем тебе нос не угодил? Он у тебя в отца, а я в своё время как раз в его нос и влюбилась.
— Слишком низкий.
— Где же он низкий? — Юй Цзя потянулась потрогать переносицу дочери.
— И кончик слишком широкий, нос картошкой.
— Я тебе вот что скажу: даже не думай! Ты ещё совсем девчонка, естественность — это и есть красота. Когда я была в твоём возрасте, я и слова-то такого не знала — «косметика». Мазнёшь лицо вазелином или кремом, и всё равно красавица. А ты — пластику. Твоя переносица низкая? Да кому ты такое скажешь? Тебе что, нужно, чтобы нос торчал, как ширма? Не боишься, что он глаза загородит? Левым глазом правый-то увидишь? — Юй Цзя разразилась целой тирадой.
— Если Вам можно делать процедуры, то почему мне нельзя? Пойду отцу скажу.
— Возраст разный! — громко крикнула Юй Цзя. — А ну попробуй скажи, посмотрю, как отец с тебя шкуру спустит. И не жди, что я буду тебя защищать…
Сысы фыркнула, посмотрела на маму в зеркало, закатила глаза и принялась бубнить себе под нос, словно заклинание:
— Кожа улыбается, а плоть — нет… кожа улыбается, а плоть — нет… кожа улыбается, а плоть — нет…
Юй Цзя замахнулась расчёской, и Сысы тут же убежала.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
