Четвёртая глава (3)
К концу года материалов неожиданно прибавилось, Ди Лижэнь трудился, света белого не видя, и возвращался поздно, что стало привычным делом. Юй Цзя считала, что это даже к лучшему: он мало времени проводил дома, а возвращаясь, сразу ложился спать, что позволяло ей спокойно пережить «пугающую стадию» после пластической операции.
В итоге она хотела преподнести ему сюрприз.
Однако спустя несколько дней Юй Цзя почувствовала разочарование. Лижэнь совершенно не замечал её присутствия — он не видел в ней ни малейших перемен, он словно почти никогда не смотрел ей прямо в лицо. Она была для него лишь символом, знаком, обозначающим жену, подобно манекену в витрине магазина. В его глазах она сводилась к стирке, готовке и бесконечному ворчанию. Помимо этого — никаких функций, никаких сюрпризов.
Даже коллеги заметили изменения. Директор Чжан подшутил:
— Юй-цзецзе, в последнее время у вас отличное настроение.
Юй Цзя скромно отнекивалась. Директор Чжан перефразировал:
— Вы в прекрасной форме, как говорится, когда на душе радость, и сердце от радости поёт.
Юй Цзя ответила:
— Да какая уж там радость.
Директор Чжан прошептал:
— Вашего мужа снова повышают? Ходят такие слухи.
Место работы Юй Цзя и Лижэня относилось к одной крупной системе.
Снова повышение? Почему она об этом не знает? Лижэнь скрывает? Не должен бы. Возможно, это правда, и в организации существуют свои правила, которые необходимо соблюдать. Но слухи всегда каким-то образом просачиваются. Юй Цзя, добродушно улыбаясь, сказала:
— А я и не в курсе, директор, ну и осведомлённость у вас.
Услышав о грядущем повышении мужа, Юй Цзя испытала смешанные чувства, даже во время обеденного перерыва не могла уснуть. Повышение — это, конечно, хорошо, ведь Лижэнь к этому стремился. Но с новым скачком разрыв между супругами станет ещё больше… Лижэнь — это великий Пэн, расправивший крылья, ракета, устремлённая в небо, а она — увядший цветок, втоптанный в грязь, топчущийся на месте, всё ещё… ползающая… по земле. Она бы и рада была «двигаться вперёд», но где же этот путь?
Ей оставалось лишь усердно трудиться на поприще «добродетели». Безмолвно.
За долгие годы в роли женщины, жены и невестки Юй Цзя глубоко уяснила одну «истину»: дома женщина обязательно должна проявлять слабость.
Проявление слабости — это не мягкотелость. Зачастую слабостью можно одолеть силу.
К примеру, когда Лижэнь возвращался поздно, она обязательно оставляла ужин на столе: две пиалы, две пары палочек. Полное ощущение ритуала. Даже если дочь уже поела, она ждала Лижэня, чтобы поужинать вместе. Лижэнь говорил:
— Разве я не просил тебя есть первой?
Юй Цзя отвечала:
— Ничего страшного, я не голодна.
Вечерняя трапеза и так была ей не особо нужна. Она сидела на диете, готовясь блеснуть во всей красе после возвращения в родные края.
Неожиданно Бай Юанькай позвонил Юй Цзя и пригласил на репетицию оперы. Юй Цзя вежливо отказалась. День отъезда домой приближался, и она была занята подготовкой подарков для всех. К тому же лицо ещё не восстановилось — когда это произойдёт, неизвестно, всё зависело от индивидуальных особенностей организма.
Казалось, она стала заметно красивее.
— Где будешь встречать Новый год? — мимоходом спросила Юй Цзя. Едва произнеся это, она поняла, что сболтнула лишнее. Юй Шуан упоминала, что родители Сяо Бая живут за границей. Потом она подумала: «А, ну да, у него было много девушек. Одиночество для него не проблема».
— Когда один поел — вся семья сыта, — ответил Бай Юанькай.
Юй Цзя больше не расспрашивала, они ещё немного поговорили о делах их сообщества любителей оперы. Юанькай сказал, что учит арию «Безумная жалоба» из оперы «Павильон прекрасных облаков». Участники были полны энтузиазма. У Юй Цзя защемило на сердце, ей очень захотелось пойти, но, поразмыслив, она решила отложить это до окончания праздников.
Юанькай прислал несколько коротких видео со своим пением: и движения, и манера исполнения были весьма выразительны. «Мы вернёмся пятого числа первого месяца. Когда придёт Шуан, приходи и ты», — написала в сообщении Юй Цзя. Она относилась к нему как к замечательному диди.
Поскольку в доме свёкров она проводила много времени, на родную семью оставалось совсем чуть-чуть. Юй Цзя наставляла диди Юй И поскорее вернуться домой и составить компанию родителям. Дочь — это отрезанный ломоть, ничего не поделаешь. Сын должен исполнять свой сыновний долг. Юй И спросил цзецзе, удалось ли замолвить словечко насчёт поступления в докторантуру. Юй Цзя упоминала об этом Лижэню, но ответа так и не получила. Ей оставалось лишь сказать:
— Твой зять в курсе, время ещё есть, спрошу ещё раз на Новый год, но ты и сам старайся.
Юй И спросил, вернётся ли Юй Жуй в Инцзы на праздники. Юй Цзя знала, что диди всё ещё думает о Жуй, но раз у неё уже был парень, лишние мысли были бесполезны. С диди она не лукавила:
— Тебе нужно найти ту, которая будет вращаться вокруг тебя, а не ту, за которой придётся бегать тебе.
Женитьба диди была важна не только для него самого, но и касалась родителей.
Юй Цзя знала, что её родители корыстны. С того самого дня, как Лижэнь уехал в большой город, они просили зятя приглядывать за шурином, и одним из главных наказов было: обязательно помоги найти пару. В скобках — девушку. И ещё в скобках — желательно с квартирой.
Они считали своего сына выдающимся и достойным женщины с жильём.
— Если будет постарше — ничего страшного, — наставлял отец Юй Цзя.
Жена на три года старше — дом полон золота. Лижэнь пересказывал эти слова Юй Цзя с усмешкой. Юй Цзя злилась до позеленения, но не подавала виду: каким бы плохим ни был отец, он был её родным человеком, а ругать его — значило лишь терять собственное достоинство.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
