Увидев, что Лу Цзин и Лян Чэнь вроде бы собираются подойти, бабушка Лу тут же потянула дедушку Лу, чтобы улизнуть:
— Вы ешьте, ешьте, не обращайте на нас внимания, ешьте в своё удовольствие, если не хватит, у меня дома ещё есть еда, и тушёная свиная рулька, и утка в соевом соусе — всё есть!
Глядя на то, как дедушка и бабушка Лу поспешно уходят, Лу Цзин и не знал, смеяться ему или плакать.
Он снова сел на своё место, взял палочки и положил еды Лян Чэнь.
Лян Чэнь почувствовала некоторую неловкость:
— Нам, наверное, стоит подойти?
— Не спеши, — сказал Лу Цзин. — Ты должна дать им немного времени на подготовку.
— На подготовку чего?
— Подарка при первой встрече.
Внезапно стакан Дин Цзяюня упал на пол. Он раздражённо наклонился, чтобы поднять его, а когда выпрямился, выражение его лица было не из лучших.
В бутылке под рукой оставалось меньше половины, он налил себе стакан, выпил его сам, и на его лице уже проступил хмель.
— Пейте, чего вы замерли? — сказал Дин Цзяюнь. — Сяо Гуань, ты тоже наливай полную.
Сяо Гуань пару раз поддакнул, налил вина, но при этом подал знак глазами Сунь Биньюю.
Ма Шаньшань почему-то усмехнулась, подняла бокал и сказала:
— Я составлю тебе компанию.
После круга выпивки лицо Лу Цзина тоже начало гореть.
Во время перерыва он слегка повернул голову, прислонившись к плечу Лян Чэнь, и его дыхание коснулось её шеи.
Щекотно и обжигающе.
Лян Чэнь слегка оттолкнула его, но он протянул руку и обнял её за талию.
Неизвестно, становятся ли ладони выпившего человека горячее, но даже через плотное худи Лян Чэнь всё равно чувствовала такой жар, что её лицо покраснело и уши стали алыми. Хотя он просто обнимал её за талию, ей казалось, будто они творят нечто непотребное у всех на виду.
К счастью, в этот момент зазвонил её телефон, иначе неизвестно, куда бы унеслись её мысли.
Это был звонок от Ма Минхуэя. Лян Чэнь вышла на балкон в гостиной, чтобы ответить.
— Алло, режиссёр Ма, что случилось?
Голос Ма Минхуэя звучал несколько нетерпеливо:
— Я только что послушал присланную тобой запись. Аранжировка Шаньшань, верно?
— Да, — ответила Лян Чэнь. — Что-то не так?
— Аранжировка отличная, вот только ты… — Ма Минхуэй замолчал на полуслове.
Лян Чэнь заволновалась:
— В чём дело? Я плохо спела?
— Не то чтобы плохо, просто… мне кажется, ты не передала саму суть этой песни. «Первый танец богини» — очень воодушевляющая композиция, в сочетании с аранжировкой она создаёт ощущение гармонии инь и ян. Вступление должно быть сексуальным и чарующим, чтобы подчеркнуть «ян» в припеве. Мне всё кажется, что, помимо неплохой партии колоратурного сопрано, в остальных местах тебе не хватило сексуальности.
Лян Чэнь вздохнула:
— Режиссёр Ма, что вы об этом думаете?
— Да что я могу думать? — сказал Ма Минхуэй. — Сексуальность у вас, женщин, заложена в самой кости, этому невозможно научить.
Лян Чэнь поняла, к чему клонит Ма Минхуэй, и спросила:
— Но… я никогда не работала в таком стиле, я правда не знаю, как проявить сексуальность на сцене.
— Сексуальность не нужно изображать намеренно, — сказал Ма Минхуэй. — Что такое сексуальность? Это женские гормоны, это то, что излучает сама природа, это человеческий инстинкт! Нет, это инстинкт любого живого существа, природный соблазн, понимаешь?
Лян Чэнь смущённо пробормотала:
— Я… кажется, поняла.
— Угу, — кивнул Ма Минхуэй. — Время ещё есть, хорошенько обдумай мои слова. Надеюсь, в этом выпуске ты займёшь первое место.
— Хорошо, спасибо, режиссёр Ма.
Положив трубку, Лян Чэнь всё ещё прокручивала в голове слова Ма Минхуэя.
Сексуальность? Кажется, это понятие никогда не имело к ней никакого отношения.
Вернувшись в столовую, она обнаружила, что Лу Цзина нет. Сунь Биньюй сказал, что тот опрокинул бокал и пошёл мыть руки.
Все мысли Лян Чэнь были заняты словами Ма Минхуэя, аппетита не было, поэтому она решила пойти на кухню и налить себе миску супа.
Проходя мимо ванной комнаты, она увидела Лу Цзина, который, склонив голову, мыл руки.
Журчащая струя воды омывала его пальцы — светлые и стройные, с крепкими суставами, от которых на запястьях проступали вены. Рукава были закатаны, обнажая предплечья с плотными, но не раздутыми мышцами, в которых чувствовалась скрытая сила.
Он стоял перед раковиной, слегка согнув ноги, и даже брюки не могли скрыть плавные линии его ног.
У выпившего мужчины даже взгляд перестал быть по-привычному мягким, в нём появилась некая агрессивность.
Но Лян Чэнь нравилась эта агрессивность, она невольно засмотрелась на него.
В это время в её голове снова и снова всплывали слова Ма Минхуэя.
Словно поддавшись какому-то наваждению, Лян Чэнь бесшумно вошла и обняла Лу Цзина со спины.
Лу Цзин выключил кран и, глядя на Лян Чэнь в зеркало, спросил:
— Что случилось?
Пропала… У того, кто выпил, даже голос приобрёл опьяняющий оттенок.
Лян Чэнь уткнулась лицом в его спину и с горящими щеками тихо проговорила:
— Пойдём сегодня ко мне домой, хорошо?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
