Наконец, Лян Чэнь заговорила первой, нарушая тишину:
— Какое совпадение. Редко удаётся выбраться поесть, и надо же — встретить режиссёра Ма.
Тон Лян Чэнь был обыденным, словно в светской беседе, но только она одна знала, какой гнев сейчас подавляет.
— Временно отстранён, сижу дома без дела, — официант принёс приборы, и Ма Минхуэй самодовольно их принял, но не выказал намерения приступать к еде.
Ма Шаньшань перевела взгляд с одного на другую и нетерпеливо бросила:
— Раз уж ты выследил меня и пришёл сюда, хватит ходить вокруг да около, говори прямо, что хотел.
Ма Минхуэй сцепил пальцы, посмотрел на Лян Чэнь и с лёгкой улыбкой произнёс:
— Тогда честный человек не будет говорить обиняками.
Вслед за этим доброжелательность в его глазах исчезла, сменившись высокомерием. Это произошло в одно мгновение.
— Лян-сяоцзе, мне ведь не нужно объяснять, что вы получили с тех пор, как начали участвовать в моей программе?
Сердце Лян Чэнь медленно похолодело. Она вскинула подбородок и спросила:
— Например?
По сравнению с невозмутимостью Ма Минхуэя, уровень Лян Чэнь был заметно ниже.
Ма Минхуэй поднял указательный палец и неспешно заговорил:
— Во-первых, вы всегда были королевой слюнявых песен, и вам лучше всех известно, насколько сильно изменилось мнение людей о вас.
— У кого это слюнявые песни? — Ма Шаньшань хлопнула по столу. — Ты вообще соображаешь, что несёшь?
Ма Минхуэй даже не взглянул на неё и поднял второй палец:
— Во-вторых, за весь прошлый год у вас не было ни одной новой работы. Кто же обеспечил вам такую медийную популярность?
При упоминании «медийной популярности» Лян Чэнь едва не сорвалась. К счастью, существует состояние, когда от ярости на лице появляется улыбка, и это позволило Лян Чэнь не слишком уступить Ма Минхуэю в твёрдости.
— Популярность? — переспросила Лян Чэнь. — Включая фальшивое пение и фотографии из Таиланда?
Ма Минхуэй внезапно рассмеялся:
— Я так и знал. Лян-сяоцзе так умна, что наверняка уже всё поняла.
Он откинулся на спинку стула и вальяжно посмотрел на Лян Чэнь:
— Лян-сяоцзе, вы в этой индустрии столько лет, не можете не знать о пользе пиара. Если бы ваш босс тогда не отказался со мной сотрудничать, стал бы я тратить столько сил на всё это?
Он добавил:
— Посудите сами: если бы не те слухи о фонограмме, разве вы привлекли бы столько внимания и поднялись бы так высоко? Теперь все считают вас крайне недооценённой певицей. Для вашей смены имиджа теперь нет никаких препятствий.
Лян Чэнь подняла чашку и сделала глоток:
— Режиссёр Ма прав.
— За случай в Таиланде я прошу прощения, — сказал Ма Минхуэй. — Но подумайте: до этого про вас распускали слухи о фригидности. Если бы не эта история, как бы вы избавились от этого ярлыка?
Внезапно раздался всплеск.
Ма Шаньшань и Лян Чэнь одновременно плеснули водой в Ма Минхуэя.
С кончиков волос Ма Минхуэя капали капли, на лице застыли чаинки.
К счастью, зал в этом ресторане домашней кухни был просторным, а посетителей было немного, так что их стычка не привлекла внимания окружающих.
Ма Минхуэй вытер лицо рукой, вытащил из нагрудного кармана аккуратно сложенный шёлковый платок, обтерся и улыбнулся. Это выглядело по-настоящему ненормально.
— Не ценят добра, — тихо произнёс он, ни на кого не глядя, будто про себя.
Когда он вновь поднял взгляд на Лян Чэнь, в его глазах затаилась злоба:
— Вы получили столько выгоды, а теперь ваш босс собирается судиться со мной. Не слишком ли это непорядочно?
Об этом Лян Чэнь ещё не знала. Но она не сомневалась, что Му-сяньшэн определённо способен на это.
Наличие такого босса за спиной было причиной, по которой Лян Чэнь до сих пор не открыла своё дело. Любой другой певец, достигнув популярности Лян Чэнь, давно бы перестал зависеть от компании.
— И вообще! — Ма Минхуэй вскочил, ударив по столу. — Не знаю, что вас связывает с Цинь Сяоцзюнем, но то, что эта старая ведьма надавилa на руководство канала, чтобы меня отстранили, наверняка как-то связано с вами?
Он прищурился и навис над столом; от его ледяной ауры Лян Чэнь невольно отшатнулась.
— Это называется… — Ма Минхуэй чеканил каждое слово, — забыть о милости и предать долг.
Решимость Лян Чэнь пошатнулась. Взгляд Ма Минхуэя пугал её; вспомнив о Чи Циань, она почувствовала, как по спине пробежал холодок. На мгновение она испугалась, что её ждёт такой же финал, как и Чи Циань.
Лян Чэнь молчала. Поняв, что она напугана, Ма Минхуэй криво усмехнулся. Кинжал, спрятанный в улыбке, проявился на его лице во всей своей полноте.
Ма Шаньшань уже дрожала от ярости. Она сжала кулаки, терзаемая одновременно раскаянием и гневом. Она ведь прекрасно знала, что натворил её дядя в прошлом, и всё равно поверила, будто он исправился, и порекомендовала ему Лян Чэнь.
Теперь же он окончательно обезумел.
В этот миг Ма Шаньшань кипела от гнева, Лян Чэнь пребывала в страхе, и лишь Ма Минхуэй своим напором подавлял их обеих.
Внезапно сухой кашель нарушил затянувшееся противостояние.
Они разом обернулись. Лицо Ма Минхуэя вмиг побледнело.
Неподалёку Лу Лаотайтай, хлопая старческими глазами, потянула Лу Цзина за рукав и спросила:
— Внучок, я плоховато слышу. Та старая ведьма, о которой он сейчас поминал, это он про меня?
Лу Цзин обнял Лу Лаотайтай за плечи и посмотрел на неё ободряющим взглядом:
— Бабушка, будь сильной. Он именно о тебе и говорил.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
