Атмосфера на какое-то время стала крайне неловкой.
Лян Чэнь и Ма Шаньшань всё ещё пребывали в оцепенении, а вот лицо Ма Минхуэя успело сменить цвет с красного на белый, а затем на фиолетовый — на это стоило посмотреть.
Лу Лаотайтай, казалось, вот-вот лишится чувств; она приложила руку ко лбу и, вытянув другую, указала прямо на Ма Минхуэя.
— Вы — по-настоящему дурной человек!
Лу Лаотайтай поспешила к нему, и Лу Цзин поспешно поддержал её:
— Бабушка, помедленнее.
Лу Лаотайтай встала перед Ма Минхуэем, и лицо её исказилось от гнева.
Спустя несколько секунд страх на лице Ма Минхуэя бесследно исчез за его резким взглядом, и он уставился на Лу Лаотайтай.
Они смотрели друг на друга, один стоял, другой сидел; это было похоже на прелюдию к тому моменту, когда обнажают мечи и натягивают луки.
— Профессор Цинь, — произнёс Ма Минхуэй, — по какому важному делу вы здесь?
Лу Лаотайтай похлопала себя по груди и сказала:
— Твои родители не учили тебя, что нельзя нападать на женщин, используя их возраст или внешность?
Ма Минхуэй:
— …
Видя, что он лишился дара речи, Лу Лаотайтай успокоилась.
Лу Цзин подал знак стоявшему в стороне официанту, и тот принёс стул.
— Профессор Цинь, если есть дело, говорите прямо, — Ма Минхуэй со смягчившимся взглядом спокойно продолжил: — Я ещё не вышел на пенсию и не располагаю таким количеством свободного времени, как вы.
Сев, Лу Лаотайтай расправила полы одежды и с невозмутимым видом произнесла:
— С чего это вдруг не дело? Сяо Ма, я нахожу, что твой образ мыслей весьма опасен.
Она продолжила:
— Мао Чжуси говорил, что женщины держат на своих плечах половину неба. Сейчас идут реформы и открытость, мы движемся по пути равенства мужчин и женщин. Отношение человека к женщинам в значительной степени отражает его идейную сознательность.
Ма Минхуэй, выслушав Лу Лаотайтай, не проявил никаких эмоций и даже встал, чтобы налить ей чашку чая.
— Профессор Цинь, вы переходите к главному.
Лу Лаотайтай покачала головой:
— Хорошо, тогда я не стану разглагольствовать. Я не против методов создания хайпа вокруг определённых тем, но ты явно сбился с пути. Твой неоднократный злонамеренный хайп уже противоречит самой сути распространения культуры. Партия не одобряет подобные действия.
Ма Минхуэй усмехнулся:
— Профессор Цинь, вы уже на пенсии, зачем же вы вмешиваетесь в чужие дела?
— Но я собираюсь всю жизнь бороться за дело построения гармоничного социализма, — Лу Лаотайтай постучала по столу. — В это дело я вмешаюсь обязательно.
Лу Цзин вовремя напомнил ей:
— Бабушка, он нарушил моё право на изображение и право на частную жизнь, это противозаконно, так что это не считается «чужим делом».
— О, верно, — кивнула Лу Лаотайтай. — Сегодня я ещё должна потребовать объяснений ради своего внука и будущей невестки.
После этих слов Ма Минхуэй понял, что связался с тем, с кем лучше не ссориться.
Винить оставалось лишь себя за то, что заранее не провёл тщательное расследование и не ожидал, что за спиной маленького бойфренда Лян Чэнь стоит такая сила.
Терпение Ма Минхуэя лопнуло, он с силой поставил чашку, и вода выплеснулась ему на руку.
— Профессор Цинь, все эти годы мои передачи становились хитами одна за другой, и вы это видели. Решить вмешаться только сейчас — разве это не злоупотребление полномочиями? Партия ведь тоже этого не одобрит.
— Ну уж нет, — Лу Лаотайтай замахала руками. — Я на пенсии, какими полномочиями я могу злоупотреблять? Сейчас я просто как старшая в семье требую справедливости для внука и его невесты, я не возьму на себя эту вину.
Сказав это, она обернулась и спросила Лу Цзина:
— Вы, молодёжь, ведь так говорите?
Лу Цзин с улыбкой сжал плечо Лу Лаотайтай.
Ма Минхуэй:
— …
С тех пор как Цинь Сяоцзюнь с мужем наведались на телеканал, Ма Минхуэй был немедленно отстранён от должности, и он не верил, что это не их рук дело.
Лу Лаотайтай, словно прочитав его мысли, произнесла:
— Не думай лишнего, твоё отстранение не имеет ко мне отношения. Я не могу контролировать всё подряд; это руководство вашего канала приняло решение самостоятельно, когда разобралось в ситуации.
Его грудь переполнял гнев, которому не было выхода.
Цинь Сяоцзюнь выразилась красиво, но хотя она и её муж уже на пенсии, стоножка, даже умерев, не околевает. Если теперь Ма Минхуэй ввяжется в судебную тяжбу с её внуком, телеканал никак не сможет не считаться с её авторитетом.
Ма Минхуэй холодно спросил:
— В таком случае, профессор Цинь, чего вы хотите?
Лу Лаотайтай перевела взгляд на Лян Чэнь, а затем посмотрела на Лу Цзина.
— А вы двое что думаете?
Лян Чэнь долго слушала в стороне, не проронив ни слова.
Теперь она обменялась взглядами с Лу Цзином и сказала:
— У меня нет других мыслей. Режиссёр Ма, ждите повестку в суд.
Лян Чэнь подошла к Лу Цзину и встала напротив Ма Минхуэя.
Лу Цзин взял Лян Чэнь за руку и добавил:
— И мою тоже, режиссёр Ма, не забудьте расписаться при получении.
Ма Минхуэй изо всех сил пытался сохранить лицо, но не мог справиться с нахлынувшей тревогой, которая, словно бесчисленные тонкие иглы, впивалась в его кожу.
Лян Чэнь подаёт на него в суд за клевету, Лу Цзин — за нарушение права на частную жизнь и изображение. Этих двух дел вместе было достаточно, чтобы его голова пошла кругом. О чём ещё было попусту болтать с Цинь Сяоцзюнь?
Он встал и, изображая спокойствие, бросил:
— Делайте как знаете.
Он уже собирался уйти, но Лу Лаотайтай окликнула его.
Лу Лаотайтай вытащила матерчатую сумку и, долго копаясь в ней, извлекла из груды мелочей тонкую книжку размером с ладонь, которую протянула Ма Минхуэю.
Ма Минхуэй не взял её, тогда Лу Лаотайтай сама вложила её ему в руку:
— Это «Размышления о восьми честях и восьми позорах», которые мы с мужем написали некоторое время назад. Скромный подарок, не стоит благодарности. Дома можешь изучить, а лучше всего будет, если напишешь отзыв о прочитанном.
С этими словами Лу Лаотайтай похлопала Ма Минхуэя по тыльной стороне ладони; взгляд её был полон рвения, как у завуча школы:
— Сяо Ма, ты ещё молод, смотри не сверни с пути социализма.
В этот момент Лян Чэнь наконец поняла, откуда взялась та фраза Лу Цзина: «Я люблю тебя так же преданно, как придерживаюсь курса Партии — и через сто лет он не изменится».
Не успел Ма Минхуэй выйти, как тут же вошёл Сунь Биньюй.
Он небрежно вошёл, покручивая ключи от машины на пальце. Увидев, что здесь и Лян Чэнь, и Ма Шаньшань, он замер.
— О? Чем занимаетесь? — взгляд Сунь Биньюя метался между четырьмя присутствующими. — Договорились встретиться?
Он ведь просто отошёл в магазин за пачкой сигарет, как всё успело превратиться в массовые посиделки?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
