Снаружи колесницы раздался негромкий голос:
— Государыня, господин Шэнь просит высочайшего соизволения доложить дело.
Она велела замедлить ход и приподняла боковой шелковый занавес. Шэнь Учэнь, восседая в седле, уже поравнялся с колесницей. Не дожидаясь, пока он спешится для приветствия, она изогнула бровь и спросила напрямик:
— Что случилось?
Шэнь Учэнь склонил голову:
— Дело о перебитых канатах и треснувших настилах наплавного моста во вчерашний день.
Ин Хуань прищурилась:
— Удалось ли все выяснить? Дознание завершено?
Шэнь Учэнь поднял взгляд, слегка сжал бока коня, поспевая рядом:
— Дознание еще продолжается, однако появились первые улики. Один из служащих ведомства ритуалов, следовавших в обозе, подобрал на месте разлома моста перо от сигнальной стрелы.
Рука Ин Хуань, державшая занавес, побелела от напряжения; туманная дымка в ее глазах мгновенно рассеялась, уступив место острому, холодному блеску:
— Продолжай.
Лицо Шэнь Учэня помрачнело:
— Эта стрела принадлежит Тайшую.
Ин Хуань нахмурилась и, помедлив мгновение в раздумьях, отдала приказ:
— Допроси этого человека лично и проверь, нет ли тут ошибки или умысла. Когда кортеж остановится на привал в ближайшем городе, приведи его ко мне.
Шэнь Учэнь негромко отозвался и, приняв повеление, повернул коня.
Он проехал вдоль строя почетной стражи в хвост кортежа, где следовали повозки сановников. Отыскав чиновников ведомства ритуалов и расспросив их, он последовал за провожатым еще дальше к обозу. Тот окликнул нужного человека:
— Этот служит под началом господина Сюя, помощника главы Палаты по приему иноземных гостей…
Шэнь Учэнь удивленно приподнял бровь; подняв взгляд, он увидел подошедшего чиновника.
— Приветствую… господина Шэня. — Голос прозвучал звонко и отчетливо, но в интонации сквозила легкая, вкрадчивая насмешливость.
Шэнь Учэнь легко спрыгнул с коня, оправил полы халата и смерил собеседника взглядом.
Перед ним стоял на редкость изящный юноша — невысокий, хрупкого сложения, с чистыми, прозрачными, как родниковая вода, глазами, тонкими бровями и яркими губами; он стоял прямо и, даже не подумав склонить голову, без малейшего смущения разглядывал министра в упор.
Шэнь Учэнь невольно заинтересовался: трудно было представить, чтобы столь юный с виду человек нес службу в Палате послов. Сделав шаг вперед, он спросил:
— Как твое имя?
— Фамилия Цзэн, имя в двух знаках — Шэньшан. — Тот же звонкий голос, от которого веяло прохладой и свежестью.
Шэнь Учэнь вновь оглядел его с ног до головы и тонко усмехнулся:
— «В жизни людям не суждено свидеться, кружат они, точно звезды Шэнь и Шан»1?
Цзэн Шэньшан небрежно кивнул; в его глазах блеснули лукавые искры:
— Господин Шэнь весьма сведущ в поэзии. — В голосе не слышалось ни капли подобострастия; напротив, сквозило легкое пренебрежение.
Это было в высшей степени странно.
При дворе всякий, заслышав имя Шэнь Учэня, спешил уступить дорогу — кто осмелился бы вести себя с ним столь дерзко?
Шэнь Учэнь слегка нахмурился; смутная догадка шевельнулась в его мыслях. Скрыв удивление за привычной маской строгой невозмутимости, он тихо спросил:
— Мы встречаемся впервые?
Цзэн Шэньшан сохранял все ту же беспечность. Скользнув по нему взглядом пару раз, он отвел глаза и тихо усмехнулся:
— Кого из сановников господин Шэнь не удостаивал вниманием… Вот только мне доводилось видеть господина, а господин меня не замечал.
Шэнь Учэнь подошел на шаг ближе, заслоняя собеседника от чужих любопытных взглядов. На его суровом лице мелькнула холодная насмешка:
— Цзэн Шэньшан… Три года назад на столичных экзаменах цзиньши — тридцать девятое место во втором разряде. Я прекрасно помню тебя.
Цзэн Шэньшан криво улыбнулся, лицо его мгновенно потемнело; отступив на полшага назад, он изменился в голосе, но упрямо продолжал смотреть прямо:
— Господин Шэнь прибыл задать вопросы по высочайшему повелению или желает учинить допрос о моем происхождении?
Взгляд Шэнь Учэня скользнул по нему сверху вниз; тронув уголок губ, он негромко произнес:
— Тогда из-за этого вздорного нрава ты упустил звание первого на экзаменах — чжуанъюаня; неужели сегодня из-за того же нрава хочешь лишиться чиновничьего платья?
Цзэн Шэньшан застыл. Лицо юноши стало мертвенно-белым, губы мелко задрожали — эти слова явно задели его за живое:
— Оказывается, господин Шэнь все еще помнит.
Шэнь Учэнь заложил руки за спину:
— Быть может, память у меня и уступает твоей учености, но то, к чему я приложил руку, я помню превосходно.
Цзэн Шэньшан нахмурился; в его больших глазах проступили багровые прожилки гнева. Несколько мгновений он сверлил сановника ненавидящим взглядом, а затем резко отвернулся:
— Спрашивайте, о чем велено, господин Шэнь. Здесь морозно — неровен час, господин простудит свое драгоценное тело.
Шэнь Учэнь помолчал, разглядывая его, и вдруг обронил:
— Обликом нежен, словно дева, а речами столь грубо попираешь приличия… Напрасно только носил в себе столько книжной премудрости.
Щеки Цзэн Шэньшана мгновенно вспыхнули алым; он с яростью бросил:
— Кто это похож на деву?!
Шэнь Учэнь покосился на него, покачал головой и изогнул бровь:
— Когда же ты научишься смирять этот нрав… — Он оборвал фразу на полуслове. Цзэн Шэньшан уже открыл рот, чтобы огрызнуться, но, наткнувшись на стальной, похолодевший взгляд министра, прикусил губу и промолчал.
Шэнь Учэнь поднял руку, смахнул с плеча хлопья снега и прямо уставился на юношу:
— Ты утверждаешь, что перо принадлежит сигнальной стреле, используемой исключительно в войсках Тайшуй. Готов ли ты поручиться за эти слова собственной головой?
Цзэн Шэньшан тихо фыркнул и опустил глаза:
— Отчего господину Шэню не подождать возвращения в столицу и не поручить распознать стрелу чиновникам военного ведомства? Какой толк допрашивать меня? Даже если я поручусь головой, господин Шэнь едва ли поверит мне на слово.
Шэнь Учэнь не сводил с него глаз:
— По возвращении в столицу следствие непременно займется этим делом. Сейчас же я спрашиваю тебя об одном: откуда ничтожному мелкому писцу из ведомства ритуалов знать, как выглядит оперение боевой стрелы, да еще безошибочно признать в ней стрелу Тайшуй?
Цзэн Шэньшан побледнел и поджал губы:
— Узнал — и узнал, к чему тут лишние расспросы!
Шэнь Учэнь расправил плечи, нависнув над ним:
— Кто из гражданских чиновников разбирается в воинских доспехах и оружии? Если по возвращении в столицу ты не желаешь угодить в застенки Цензората, лучше прямо сейчас отвечай правду.
Цзэн Шэньшан сердито сморщил нос, с отвращением отвернулся и наглухо сомкнул губы, явно не собираясь произносить больше ни слова.
Шэнь Учэнь выпрямился; голос его зазвучал холоднее:
— Питать ненависть ко мне ты волен сколько угодно. Но упаси тебя Небо явить столь безрассудную дерзость вечером перед государыней, если тебе не надоело жить.
Глаза Цзэн Шэньшана округлились, и он наконец ответил:
— Вечером… предстать перед государыней?!
Шэнь Учэнь больше не удостоил его взглядом; обернувшись к замершим поодаль чиновникам, он сухо распорядился:
— Государыня изволит принять его во время остановки в Линькане. Немедленно отведите его в мою повозку.
С этими словами он развернулся и зашагал прочь, оставляя на снегу четкие следы сапог.
Цзэн Шэньшан приоткрыл рот, несколько секунд ошеломленно хлопал ресницами, а затем сжал кулаки и в ярости крикнул:
— Господин Шэнь!
Но сановник даже не обернулся.
Полы его пурпурного халата мерно взлетали на ветру, а золотая подвеска с изображением рыбы слепила глаза на ярком зимнем солнце.
Цзэн Шэньшан стиснул зубы и изо всех сил пнул ногой сугроб перед собой.
Снежная пыль брызнула во все стороны, сплошь побелив носок его сапога.
- «В жизни людям не суждено свидеться, кружат они, точно звезды Шэнь и Шан…» — знаменитая строка великого танского поэта Ду Фу из стихотворения «Песнь для вручения отшельнику Вэй Ба» (人生不相见，动如参与商). Символизирует судьбу близких людей, которым не суждено быть вместе или чьи пути вечно расходятся. Шэньшан (参商 / shēn-shāng) — редкое имя, образованное от названий двух созвездий китайского зодиака: созвездия Шэнь (Орион) и созвездия Шан (Скорпион), которые никогда не появляются на небосводе одновременно, когда одно восходит на востоке, другое заходит на западе.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
